Я воспитала прекрасную Золушку

Наконец из замка пришел официальный указ о выдвижении кандидаток на роль невесты принца. — Имена юных леди, допущенных к отбору: Ирис Барнс, Лили Барнс, Эшли Барнс. Итого — трое. Зачитав указ звонким, отчетливым голосом, слуга ловко свернул свиток. Он был совсем юн — вероятно, его отправили именно из-за чистого и звучного голоса. За его спиной стояли двое слуг постарше в такой же ливрее; очевидно, юношу выбрали специально для этой торжественной миссии. Как только чтение закончилось, другие слуги из замка поднесли поднос с двумя свитками. — Госпожа. Джим, проявив завидную прыткость, перехватил их и подал мне. Я взглянула на посланника и приняла указы. Все-таки официальный документ — это не просто приглашение на бал. В прошлый раз слуга просто оставил карточку и ушел, а здесь целый церемониал. Я развернула золоченый свиток, чтобы убедиться: написанное совпадает с тем, что было зачитано вслух, и кивнула. В этот момент Руин — слуга, которого прислал Дэниел, — быстро подошел к людям из замка и незаметно протянул им небольшой мешочек. — Благодарим за службу, — негромко произнес он. «Вот оно что». Я благодарно кивнула Руину. Посланники из самого замка лично зачитали указ — было бы крайне невежливо оставить их без вознаграждения за труды. Пока мы с Джимом соображали, Руин уже всё уладил. Дэниел отлично вышколил своих людей. Мысленно восхитившись его предусмотрительностью, я поблагодарила слуг и вошла в дом. Надо признать, люди Дэниеля работали на редкость четко и слаженно. У Гершвина, конечно, характер был тот еще, но как повар он был незаменим. Как выяснилось позже, все они прослужили у барона не меньше нескольких лет. Странным казалось лишь одно — среди прислуги Дэниеля не было ни одной женщины. Традиционно мужская прислуга обходится дороже, но барон предпочитал держать в штате только мужчин, включая повара. — Почему их два? — спросила Лили, едва мы вошли в гостиную. Она уселась рядом со мной, сгорая от любопытства. Раз зачитали один текст, зачем тогда второй свиток? Я протянула Лили золоченый документ, который уже проверила, и развернула второй — с серебряным тиснением. — Здесь указаны условия и список того, что нужно подготовить. Ирис и Эшли тоже не выдержали. Ирис зашла за спинку дивана, заглядывая мне через плечо, а Эшли быстро примостилась с другого боку. В мгновение ока диван был оккупирован детьми. Погладив Ирис и Эшли по головам, я развернула свиток пошире, чтобы всем было видно. — Там сложный список? — с тревогой в голосе спросила Лили, покосившись на Эшли. Её беспокойство было понятно: стать кандидаткой в невесты принца — задача не из легких. — Раз указ прислали именно нам, значит, замок уверен, что мы справимся, — ответила я, начиная внимательно изучать текст. Как ни крути, это великая честь. Кандидаткам предстоит встреча с королем и королевой. Очевидно, на первом этапе двор провел строгий отбор по знатности рода. Тут я еще раз прокрутила в голове слова глашатая. Он точно назвал имя Эшли. Значит, она тоже в списке. Похоже, из-за эпидемии, унесшей несколько лет назад множество жизней, требования к кандидаткам существенно смягчили. Не только для дебютанток, но и для будущей принцессы. Я начала медленно читать первое условие. — Возраст от семнадцати до двадцати лет. — Кроме того, претендентки не должны состоять в браке или быть помолвлены. Что касается происхождения, то как минимум дед по отцовской линии должен быть дворянином. Это условие можно было назвать едва ли не революционным. Насколько я помню, у нынешней королевы дворянином был только отец. И именно это условие позволяло Эшли буквально в последний момент заскочить в ряды кандидаток. Я бросила на неё мимолетный взгляд, обняла за плечи и тут же отпустила. Дед Эшли по материнской линии был дворянином. Хотя титул ушел к кузенам, а семья фактически разорилась и связь с ними давно оборвалась. — О платьях можно не беспокоиться, — со вздохом облегчения сказала я, дочитав раздел о гардеробе. В указе говорилось, что для представления кандидаток достаточно нарядов уровня тех, что надевают на дебют. Также требовалось представить копии свидетельств о рождении и свидетельств о браке родителей. Это не составит труда. Я передала свиток Ирис и откинулась на спинку дивана. Казалось бы, для того чтобы Эшли стала невестой принца, нет никаких преград. Но правильно ли это? Я перевела взгляд на Ирис, которая на противоположном диване внимательно изучала документ. Лили уже пристроилась рядом с ней, с любопытством заглядывая в текст. Эшли же по-прежнему сидела подле меня. Она прислонилась головой к моему плечу с таким видом, будто всё происходящее её совершенно не касается. В замешательстве я спросила: — Эшли, а ты разве не хочешь взглянуть? — Я-я? — Но ведь это тебя пригласили в качестве кандидатки. — Я посмотрю... когда сестры закончат. Вроде бы ничего такого, но она ведет себя так, будто речь идет о ком-то другом. Озадаченно посмотрев на Эшли, я снова повернулась к Ирис. Правильно ли всё это? Сомнение грызло меня изнутри. Даже если по сказке «Золушкой» должна быть Эшли, принц-то явно увлечен Ирис. Да и сама Ирис, судя по всему, неравнодушна к Риану. Неужели законы сказки настолько суровы, что Ирис пришлось насильно отвергнуть предложение Риана только ради того, чтобы свести Эшли и принца? В голове всплыло несколько правдоподобных, но печальных версий. Если это так, то ситуация казалась мне крайне несправедливой. — А какие именно будут испытания? — вдруг спросила Эшли. Она всё еще сидела рядом, рассматривая оставленный Лили золоченый свиток. Видимо, её заинтересовал пункт о том, что кандидатке предстоит пройти ряд проверок. — Ну... наверное, будут выбирать ту, что больше всего подходит на роль принцессы. — И что же это за экзамены? Вот этого я не знала. Я склонилась к Эшли, еще раз пробегая глазами по строчкам. Но ни когда глашатай читал вслух, ни при моем повторном прочтении никакой конкретики по поводу испытаний не обнаружилось. — Может, барон знает? — предположила Ирис. — Думаешь? — я отреагировала довольно вяло, но Ирис не сдавалась: — Барон ведь наставник принца. Наверняка он что-то слышал об этом. Возможно. Сегодня он как раз уехал, сославшись на уроки с принцем. Но станет ли он рассказывать нам? Я на мгновение замялась и тяжело вздохнула. Трудно сказать. Я вспомнила, как он купил целую конную ферму просто ради того, чтобы меня порадовать. Я не сомневаюсь в силе его чувств. Но готов ли он ради меня выдать государственные секреты о королевском отборе? — Если хотите знать, я вам расскажу. Тем же вечером, когда Дэниел вернулся из замка, он ответил на мой вопрос о характере испытаний с поразительной легкостью. «Что?!» — я в изумлении уставилась на него. — Вы ведь спросили потому, что хотели узнать, не так ли? Поскольку Дэниел сказал, что уже слегка перекусил, я распорядилась подать чай и сэндвичи с огурцом. Говорят, эта закуска сейчас на пике популярности в светских кругах, но, честно говоря, я до сих пор не понимаю, что в этих сэндвичах такого особенного. Ирис тоже терпеть не могла сэндвичи с огурцом. Она даже в салатах его не выносила — стоило попасться хоть кусочку, как она тут же морщилась. Похоже, это у нас семейная нелюбовь к огурцам. — И вы так легко мне об этом рассказываете? В ответ на мой вопрос Дэниел проглотил последний кусочек сэндвича и негромко рассмеялся. Подняв чашку, он произнес: — Будь моя воля, я бы без всяких испытаний сделал одну из ваших дочерей принцессой. Опять он за своё. Я невольно улыбнулась его шутке. Иногда он выдает такие совершенно несерьезные вещи с самым невозмутимым видом. Подняв свою чашку, я ответила: — Благодарю за доброе намерение. — Итак, что именно вас интересует? — Как именно определяются кандидатки? — Оценивается многое: происхождение, внешность, связи, уровень знаний, манеры, — Дэниел перечислил это и, словно что-то вспомнив, быстро добавил: — И слухи. — Слухи? — Именно. Проверка идет со всех сторон. Могут даже расспросить слуг, которые когда-то работали в этом доме. «Неужели всё настолько строго?» — я удивленно округлила глаза, а Дэниел, поставив чашку, мягко улыбнулся. — Но самый большой вес имеют связи. — То есть рекомендательное письмо — это самый сильный аргумент. Глаза Дэниеля потеплели. Время давно перевалило за ужин, и в доме воцарилась тишина. Я порадовалась, что мы решили поговорить в кабинете на втором этаже, а не в его комнате. Собственно, я намеренно выбрала кабинет, вспомнив свой прошлый визит к нему. Щеки предательски запылали при мысли о той моей смелости, и я поспешно опустила голову. Словно бес какой-то попутал тогда зайти к нему... я была как в тумане. Может, виной тому лекарство? Я украдкой взглянула на Дэниеля, но он с того дня ни разу не обмолвился о случившемся. Истинный джентльмен. Оценив его тактичное молчание, я вздохнула и сказала: — Значит, у Эшли высокие шансы стать кандидаткой. Дэниел лишь молча улыбнулся. Непонятно, было ли это проявлением скромности или неуверенности. Но ведь он наставник принца! Если его рекомендация не сработает, то чья тогда? Я на мгновение представила Эшли в роли будущей королевы. Честно говоря, картинка не складывалась. Пока я не знала, что принц — это Риан, вообразить это было проще: надежный принц и невинная Эшли. Я представляла, как он влюбляется в неё с первого взгляда и готов ради неё достать звезду с неба. — А я-то думала, что Эшли и принц влюбятся друг в друга с первого взгляда, — сорвалось у меня с языка. Дэниел вскинул бровь. Отпив чаю, он с недоумением пробормотал: — Вот как? — Я ведь не знала, что принц — это Риан. Думала, он какой-то более... бы надежный человек. Я представляла его добрым, внимательным и заботливым. Почти как Дэниел. Засмотревшись на него, я вдруг поймала его встречный взгляд. Смутившись, будто он прочитал мои сокровенные мысли, я резко вскочила и спросила: — А какие испытания ждут тех, кто станет кандидатками? — Первым делом проверяют способность кандидатки к деторождению. «Проверяют не невинность, а способность забеременеть?» Я прищурилась, а Дэниел снова отхлебнул чаю. В конце концов я не выдержала и спросила: — И как же это делают? — В чашу с кровью принца капают каплю крови кандидатки и смотрят, смешаются ли они. — И если смешаются, значит, беременность возможна? — Именно так. — Ого, ну это же... «Какая-то чушь», — чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык под мимолетным взглядом Дэниеля. Пожалуй, это была самая глупая вещь, которую я слышала в своей жизни.