Я воспитала прекрасную Золушку

Лицо Эшли окаменело. Она и сама знала, что отношения между матерью и бароном Уилфордом выходят за рамки обычных. Но она никак не ожидала услышать это из уст вернувшегося к жизни отца. — Эшли. Фред заговорил, намеренно выдерживая театральную паузу. Сейчас его главной задачей было рассорить Эшли с Милдред. Только так он мог заставить девчонку отдать ему деньги, припрятанные вдовой. Он произнес с притворным сочувствием: — Твоя мать никогда не была хорошим человеком. Прости, что оставил тебя под началом такой женщины. Эшли уставилась на Фреда, не веря своим ушам. Еще мгновение назад отец, преодолевший все муки ада ради встречи с ней, казался ей самым близким существом, но сейчас он вдруг стал бесконечно далеким. Нет, он казался совершенно чужим. Мать в одиночку растила троих дочерей, включая её саму, без всякой помощи отца. Как он мог, едва вернувшись, заявить, что она «нехороший человек»? Взгляд Эшли наполнился подозрением. Кто угодно, но только не Фред имел право называть Милдред плохой. Разум Эшли прояснился, а сердце стало холодным. Она отступила от него на шаг и спросила: — Если мать не позволяла нам встретиться, у неё наверняка была на то причина. Пока Эшли была в смятении, она называла его «папой», но как только чувства улеглись, она перешла на официальное «отец». Аристократов с детства учат обращаться к родителям именно так. То, что Эшли сорвалась на «папу», было лишь следствием того, что она не росла как настоящая леди. Однако, придя в себя, Эшли вспомнила: её настоящий отец терпеть не мог, когда его называли «папой». Она отчетливо помнила, как до брака с Милдред он сурово отчитывал её за это, заявляя, что перед благородной супругой ему за это стыдно. Странное чувство охватило её. Эшли смотрела на человека перед собой так, будто видела перед собой безумца. Это было интуитивное озарение, но она пока не могла полностью его принять. Ей не хотелось навлекать на себя гнев отца, если он действительно был настоящим. Ей не хотелось грубить человеку, который так сильно пострадал, что вынужден скрывать лицо под бинтами. — Какая может быть причина мешать отцу видеться с дочерью? Видя, что Эшли не спешит верить его словам, Фред начал еще активнее вбивать клин между ней и Милдред. Он расставил руки, словно для объятий, и воскликнул: — Эшли, ты же сама видела, что у этой женщины появился другой! Неужели ты не понимаешь, что она просто хочет прибрать к рукам наследство, которое я оставил для тебя? «Отец оставил наследство специально для меня?» Глаза Эшли расширились. Ей безумно хотелось в это верить. Не из-за денег — в её душе затеплилась надежда, что отец действительно так сильно любил её и заботился о её будущем. — Вы оставили наследство для меня? — Конечно! Я оставил тебе драгоценности и деньги. Похоже, эта женщина, которую ты зовешь матерью, всё тратит на себя, а тебе не дала ни гроша. Какая низость… И снова Эшли почувствовала фальшь в его словах. Насколько она знала, мать никогда не покупала вещи только для себя. Да, в прошлом году она купила обновки только Ирис и Лили. Но в этом году всё изменилось: если мать покупала платье одной из дочерей, она обязательно покупала их и двум другим. — И... где оно? — Где? Похоже, твоя мать ничего тебе не сказала. Фред мысленно ликовал. Ему казалось, что дело пойдет куда проще, чем он ожидал. С напускной серьезностью он спросил: — Ты знаешь, где твоя мать хранит драгоценности? Внутренний голос Эшли снова забил тревогу. Поколебавшись, она ответила: — Да. — Именно там! Оно наверняка спрятано именно там! Фред просиял, но в противовес его восторгу лицо Эшли помрачнело. Она посмотрела на него полным смятения взглядом и спросила: — Там пусто. Вы... вы правда мой отец? Фред замер. Он пристально посмотрел на Эшли и прохрипел: — Э-это я, Эшли. Твой папа. Эшли очень осторожно отступила. Цвет глаз был похож на отцовский. Рост, голос — всё напоминало его. Но это был не он. — Вы знаете, когда у меня день рождения? — спросила она, делая еще шаг назад. Фред прищурился, глядя на неё, а затем широко улыбнулся. «Неужели я ошиблась?» Эшли, собиравшаяся бежать, замялась, увидев, как сощурились его глаза. Может, это всё-таки настоящий отец? Фред подошел к ней, всё еще не терявшей надежды, и, протягивая руку, произнес: — Кажется, летом? Это был не отец. Эшли попыталась со всех ног броситься прочь, но Фред оказался быстрее. Он схватил её за руку, пресекая попытку к бегству, и прохрипел ей на ухо: — Видимо, я ошибся. Твой папаша ни разу не упоминал о твоем дне рождения. Сердце Эшли оборвалось. Не отец. До последнего она надеялась на чудо, но это был чужой человек. В тот миг, когда в её глазах заблестели слезы, дверь оранжереи распахнулась. — Эшли! Ты здесь? Лили вошла в оранжерею вместе с Анной. Она специально крикнула погромче, чтобы дать сестре время принять пристойный вид, если та вдруг разлеглась на кушетке. Но ответа не последовало. Точнее, голоса Эшли слышно не было. «Странно». Лили, нахмурившись, прислушалась к какому-то шороху и прошла вглубь. Неужели она уснула? — Молчи. Фред, зажав Эшли рот рукой, пытался утащить её из оранжереи. Его первоначальный план состоял в том, чтобы обманом заставить девчонку вынести деньги из дома. Но она его раскусила. Если он просто бросит её здесь, она раззвонит всем, что он самозванец. Этого нельзя было допустить. Ему нужны были деньги. Фред замер, услышав, как Лили входит вместе с горничной. В тот же миг Эшли начала отчаянно брыкаться. — Замри. Иначе я убью и тебя, и ту девку тоже. После этой угрозы Эшли мгновенно перестала сопротивляться. Она меньше всего хотела, чтобы из-за неё пострадала Лили. «Почему я была такой дурой?» — Эшли захлебывалась слезами от раскаяния. Как она могла верить, что отец жив, что он вернется, что он помнит о ней? Она чувствовала себя настолько никчемной, что это было невыносимо. Эшли и раньше догадывалась об истине. Наверное, отцу действительно было на неё наплевать. Иначе как он мог оставить единственную дочь и ни разу толком не поинтересоваться её судьбой? Но она изо всех сил гнала эти мысли. Думать так было слишком больно — это значило признать, что её никто не любит. — Эшли! Почувствовав неладное, Лили решительно прошла вперед и обнаружила Эшли в руках Фреда. Она замерла как вкопанная. — Т-ты кто такой?! Позади послышался испуганный вскрик Анны. Фред мазнул взглядом по горничной и снова уставился на Лили. Всего лишь две девчонки. Даже с Эшли их было трое. Но если сбегутся мужчины, находящиеся в доме, ему несдобровать. Он вытащил из кармана складной нож, приставил его к горлу Эшли и закричал: — Обе замолчали! Если хотите увидеть эту девчонку живой к вечеру! Анна издала сдавленный стон. Лили рефлекторно взглянула на неё, а затем, подняв руки вверх, медленно двинулась к Фреду. Если бы только Анна догадалась побежать за помощью... Но перепуганная горничная стояла как вкопанная. — Что тебе нужно? Отпусти Эшли, и мы договоримся. — О нет, бойкая барышня. Сначала ты принесешь мне то, что я хочу, и только тогда я отпущу эту девчонку. «Хоть бы Анна потихоньку выскользнула и позвала на помощь», — лихорадочно думала Лили, но горничная всё еще стояла как вкопанная, парализованная ужасом. Лили не смела даже обернуться на неё, боясь, что это спровоцирует Фреда и он ударит Эшли ножом. «Да что же это такое...» — Лили злилась на беспомощность Анны. Но та была настолько напугана, что не могла соображать. Она просто смотрела на Фреда широко открытыми глазами. В конце концов, Лили сама протянула руку в сторону Анны и обратилась к преступнику: — Что тебе нужно? Скажи, и я велю горничной это принести. Только тогда Анна пришла в себя. Она перевела взгляд на Лили, затем снова на Фреда и, мелко дрожа, закивала. Нужно уходить. Выбраться отсюда и позвать людей — эта мысль наконец оформилась в её голове. Фред поочередно переводил взгляд с Анны на Лили. Как поступить? Ему нужно было только одно. Деньги. Покойный Фред не раз хвастался ему, как богата его жена и из какой благородной семьи она родом. У Милдред Барнс наверняка есть средства. Он также вспомнил слухи о том, что недавно госпожа Барнс случайно нашла в доме ценную картину и продала её за огромные деньги. Вообще-то, он слышал о ней много разного: и про фасоны платьев, ставшие популярными, и про фантастические блюда, которые она придумывала. Но он не придал этому значения, не веря, что вдова могла на этом заработать. — Деньги. Неси деньги, — приказал Фред, пятясь вместе с Эшли. Ему нужно было только забрать наживу и исчезнуть. Его настоящего лица никто здесь не видел, так что, получив желаемое, он собирался просто уйти. Однако для побега ему требовалось кое-что еще. Он быстро добавил: — И карету. Живо. Ему нужно было средство передвижения, чтобы забрать Эшли с собой. Он пришел сюда пешком, опасаясь, что экипаж привлечет внимание, и теперь остался без транспорта. Лили прикусила губу. Карета в доме была — у барона Уилфорда их две. Одна двухместная, на которой уехала мать, а вторая — четырехместная, она должна была остаться в конюшне. Но Лили понимала, зачем ему карета: он собрался похитить Эшли. Допустить этого было нельзя. Она твердо посмотрела на Фреда: — Деньги я дам. Но кареты нет. Сказав это, Лили снова бросила взгляд на Анну. Это был сигнал: «Пока я тяну время, беги за помощью!». К счастью, горничная поняла и начала медленно, мелкими шажками пятиться к выходу. — Не двигаться! — А-а-а! Заметив движение Анны, Фред в ярости сильнее прижал нож к горлу Эшли. Девочка вскрикнула, а следом за ней от испуга закричала и Анна.