Я воспитала прекрасную Золушку

— Увидимся вечером! — Ирис помахала рукой, забираясь в присланную из замка карету. Милдред с беспокойством наблюдала за тем, как слуга грузит вещи. Это был человек не из свиты Дэниела, а присланный прямиком из дворца. На следующий же день после возвращения из загородного поместья семьи Кейси, едва закончился завтрак, за Ирис приехали. В этот раз ей предстояло отправиться одной, без поддержки Дэниела. И хотя вечером семья тоже должна была прибыть во дворец, до этого времени Ирис придется справляться с графиком и другими кандидатками самостоятельно. Милдред подозревала, что это тоже часть испытания. Вероятно, претенденткам хотели не только показать жизнь в замке, но и посмотреть, как они ведут себя в незнакомой обстановке. В широком смысле — как они общаются с людьми, которых встречают в коридорах; в узком — проверяли каждую деталь: походку, манеру речи, привычки. — Беспокоитесь? — Дэниел подошел к Милдред, которая всё еще смотрела вслед удаляющемуся экипажу. Она взглянула на него и тяжело вздохнула. Она предупредила Ирис быть осторожной, но так и не решилась озвучить конкретные страхи. — Беспокоюсь, но не потому, что не доверяю Ирис. Она справится. Милдред еще раз посмотрела на ставшую крошечной карету и развернулась к дому. Дворецкий, который тоже вышел проводить Ирис, ненадолго отлучился по зову горничной, а затем вернулся и доложил: — Госпожа, люди пришли за мылом, я выдал каждому по куску и отправил их. — Хорошо. Дворецкий добавил, что принесенное ими масло уже на кухне, и Милдред кивнула. Дэниел, стоявший за её спиной, наблюдал за этим с явным неодобрением. Когда слуги разошлись, он негромко спросил: — Вы до сих пор раздаете его бесплатно? Он уже слышал об этой затее, но не думал, что она затянется так надолго. Заметив его недовольный вид, Милдред вскинула бровь, и Дэниел тут же принял более смиренное выражение лица. — Это не бесплатно. Я ведь получаю масло взамен. — Если бы вы продавали мыло за деньги, вам бы хватило и на масло, и еще бы осталось. — Вы слышали о выражении «благородство обязывает»? Теперь уже Дэниел вскинул бровь. Иногда он не понимал, что говорит Милдред — то ли из-за странных слов, то ли из-за идей и стандартов, которые никогда не приходили ему в голову. — Это значит, что высокое положение обязывает к соответствующей ответственности. Дэниел скрестил руки на груди и кивнул. Он понимал суть — это базовый принцип аристократии: лорд должен заботиться о своих подданных. — Значит, вы раздаете его из чувства долга? Милдред усмехнулась. Разумеется, нет. Она не собиралась вечно раздавать с таким трудом изготовленное мыло просто так. Она кивком позвала его за собой и направилась к дому. — У меня нет причин чувствовать ответственность за этот город. Столица — земля короля, а я здесь лишь жительница. — Тогда в чем причина? — Там, откуда я родом, люди, сталкиваясь с крайней нищетой или несправедливостью, поднимали восстания, заявляя, что так жить нельзя. Бровь Дэниела снова поползла вверх. Милдред, усмехнувшись, продолжила: — Вы думаете, что везде всё одинаково, верно? — Да. — Именно поэтому я это делаю. Когда вспыхивает бунт, первыми под удар попадают имущие. Наш дом стоит на отшибе, и в нем живут четверо женщин — в случае беспорядков мы станем легкой мишенью. — Как они смеют... Не успела Милдред закончить фразу, как Дэниел протянул ей руку. Его лицо стало пугающе серьезным, а голос — низким и властным. — Смею вас заверить: никто не посмеет и пальцем вас коснуться. — Ха-ха-ха! — Милдред звонко рассмеялась, сжимая протянутую ладонь Дэниела. От её светлого смеха его гнев немного утих, а настроение улучшилось. — Я лишь имею в виду, что у людей есть определенные ожидания. И ради защиты себя и своей семьи лучше делиться тем, чем можешь поделиться. Женщине, которая дважды овдовела и в одиночку растит троих дочерей в уединенном особняке, нужно уметь виртуозно обходить чужую зависть и пересуды. Человек не может жить в изоляции. По той же причине, по которой она заставляла Лили выходить в свет и общаться с людьми, Милдред раздавала мыло простолюдинам. — Но ведь изготовление мыла — далеко не самое простое занятие, — заметил Дэниел. Милдред горько усмехнулась. Он был прав: процесс был опасным и трудоемким. Щелок мог оставить серьезные ожоги при попадании на кожу, а смешивание масла с реагентами требовало огромной физической силы, так как раствор нужно было непрерывно помешивать. — Всё в порядке. Теперь я поручаю тяжелую работу слугам. Черную работу теперь делали наемные руки, хотя Милдред по-прежнему лично контролировала каждый этап. За разговором они и не заметили, как дошли до прачечной. — Посмотрите на это. Милдред взяла кусок мыла, который сушился в хорошо проветриваемом углу прачечной, и протянула его Дэниелу. На его лице отразилось недоумение — он не понимал, что именно должен увидеть. — Это ведь просто мыло? — Понюхайте его. По её просьбе Дэниел осторожно взял брусок и поднес к лицу. Его глаза расширились от удивления. Мыло источало изысканный аромат. — Вы добавили ароматические масла. — Именно поэтому оно так чудесно пахнет. Дэниел взял другой кусок и принюхался. Этот запах показался ему очень знакомым. — Ах, в это я добавила то масло, которым пользуюсь сама. — Неужели и это вы собираетесь раздавать даром? — О, нет. Ароматное мыло я буду продавать. Глаза Дэниела блеснули. Он решительно взял в руки кусок, пахнущий точь-в-точь как Милдред, и твердо заявил: — Тогда я его покупаю. — О чем вы? Вам не нужно платить. Возьмите его просто так. — Нет, Милдред. — Дэниел подхватил еще несколько брусков с тем же ароматом. — Я куплю всё. — Вы ведь понимаете, что оно женское? — Какая разница? Пользоваться им он всё равно не собирался. Осознав, на что он намекает, Милдред ошеломленно приоткрыла рот. Она выхватила мыло из его рук и сказала: — Не глупите. Я показала его вам, чтобы вы помогли мне продать его людям. — Сколько бы вы ни запросили, я куплю его в двойном размере. Милдред вскинула бровь. Дэниел уже засунул руку в карман, будто собирался немедленно выписать чек. — Пусть будет в пять раз дороже. Нет, я куплю его в десять раз дороже. — Ох, ну и ну... — Милдред приподнялась на цыпочках и быстро поцеловала Дэниела в губы. Его рука, тянувшаяся ко внутреннему карману пиджака, замерла. Убедившись, что глаза Дэниела округлились от неожиданности, она отвернулась, положила мыло на место и произнесла: — Это мыло для богатых. В будущем оно станет очень дорогим, так что продавайте его по разумной, но высокой цене. В конечном итоге, она наотрез отказалась продавать его ему. На лбу Дэниела залегла недовольная складка. Он протянул руки и обхватил за талию Милдред, которая уже собиралась уходить. — Вы решили всерьез заняться мыловаренным бизнесом? — Я еще не думала так далеко. Но ведь мыльным деревьям понадобится несколько лет, чтобы вырасти снова, верно? — Да. — Что ж, тогда, возможно, стоит открыть мастерскую. В одиночку она не сможет удовлетворить спрос не то что всей страны, но даже столицы. В голове Дэниела уже проносились варианты того, что нужно Милдред для реализации её идеи: надежные рабочие, умеющие держать язык за зубами, подходящее здание под цех и управляющий, который возьмет на себя рутину вместо неё. — Я всё разузнаю. С этими словами Дэниел склонился и запечатлел поцелуй на лбу Милдред. При этом он незаметно протянул руку и стащил один брусок мыла. — Дэниел! Как только он выпрямился, Милдред с блеском в глазах позвала его по имени. Дэниел, увидев её протянутую ладонь, со вздохом достал из кармана припрятанное сокровище. Тем временем Ирис, прибывшая во дворец, осматривала замок вместе с двумя другими претендентками. Поскольку им велели не надевать, а привезти с собой наряды из подаренной королем ткани, все девушки постарались нарядиться как можно пышнее. На их фоне Ирис, выбравшая свое платье с дебюта, выглядела даже несколько скромно. «Неважно». Ирис выпрямила спину и, расправив плечи, внимательно слушала графиню Джексон, которая проводила экскурсию. — Это задний сад королевы. Одно из её самых любимых мест. Когда прибывают личные гости, Ее Величество часто пьет здесь чай или обедает. Яркие цветы, высаженные ровными рядами, колыхались на ветру. Ирис во все глаза разглядывала растения. Шанс увидеть сад королевы выпадает нечасто. Ей нужно было насмотреться на чужие дома и сады, чтобы развивать собственный вкус. Пока Ирис увлеченно изучала сад, Присцилла и Лорена мысленно стонали. Их вызвали во дворец сразу после завтрака и с тех пор без передышки водили по бесконечным залам и переходам. Ноги нестерпимо ныли. Обеим знатным леди стоило огромных трудов подавлять желание присесть каждый раз, когда на пути попадался стул или диван. — А здесь находится стеклянная комната, где выставлена личная коллекция Ее Величества, — произнесла графиня Джексон, быстро шагая по длинному коридору без тени усталости. Впрочем, ей было легче — она отвечала лишь за свой участок пути. Слуга открыл двери, и внутрь хлынул свет, отражающийся от множества прозрачных граней. Даже Лорена и Присцилла не смогли сдержать восхищения — на лицах всех трех кандидаток застыло изумление при виде изделий из цветного стекла и фарфора. «Пожалуй, на сегодня хватит». Графиня Джексон украдкой сверилась с часами, пока девушки были поглощены созерцанием хрупких шедевров. Пора было обедать. Наверняка все проголодались и выбились из сил. Она хлопнула в ладоши. — Ох, как летит время! Пойдемте обедать? Принц уже ждет нас. При упоминании принца на лицах измученных Присциллы и Лорены даже не промелькнуло радости — так сильно они устали. Лишь Ирис, чья физическая закалка была на порядок выше, на мгновение напряглась, но тут же вернула себе невозмутимый вид. — Добро пожаловать. Риан улыбнулся и поприветствовал вошедших дам, скрывая собственное волнение. Его взгляд первым делом отыскал лицо Ирис. Как она? Утром ему сообщили, что кандидаток соберут для ознакомления с замком, но на самом деле за ними будут пристально наблюдать, проверяя их выносливость и манеры. Об этом знали только король с королевой, сам Риан и фрейлина вдовствующей королевы. Информацию не доверили даже фрейлинам королевы, так как мать одной из претенденток была среди них. Впрочем, все они наверняка догадывались, что ранний сбор — часть испытания. Риан заметил, как тяжело приходится двум леди, не скрывавшим своей усталости, и поспешил предложить им сесть. — Прошу, присаживайтесь.