Я воспитала прекрасную Золушку

Небо незаметно затянуло сумерками. Лили, увлеченная работой и даже не заметившая, как Анна зажгла лампы в мастерской, долго всматривалась в холст, а затем тяжело вздохнула. «В чем же проблема?» — Дуглас, который всё это время серьезно наблюдал за ней, невольно напрягся, услышав этот вздох. Однако в следующий миг Лили отложила кисть и произнесла: — Вы свободны. Спасибо за работу. «Неужели всё?» — Дуглас неловко поднялся со стула, вспоминая слова Лили в начале сегодняшнего сеанса. Она говорила, что портрет, скорее всего, будет закончен именно сегодня. Значит ли это, что их встречам пришел конец? Эта мысль отозвалась в нем горечью. Снимая сюртучный жакет, Дуглас медленно подошел к Лили. — Мы закончили? — Да. Больше от вас ничего не требуется, лорд Кейси. Ей еще нужно было наложить финальные штрихи, но Лили подтвердила, что Дугласу больше нет нужды позировать. Его лицо помрачнело. Это означало, что время, которое они регулярно проводили наедине, подошло к концу. Он мучительно соображал, стоит ли попросить разрешения навещать её и после завершения портрета. Он почти физически слышал её ответ: «Зачем это вам?». Но тут Лили посмотрела на него и спросила: — Хотите взглянуть? — Мне можно? В начале работы над набросками Дуглас из любопытства пару раз порывался заглянуть, но Лили так смущалась, что он перестал пытаться. Теперь же она слегка отступила от мольберта, уступая ему место. — Он почти готов. Говорят, заказчик обычно должен просматривать работу на промежуточных этапах и давать одобрение. Для Лили это был первый серьезный опыт написания портрета, но поскольку её «заказчиком» был Дуглас, который не мог ей ни в чем отказать, она завершила картину без его контроля. Тот факт, что она писала его бесплатно, тоже играл свою роль. — Ах, да, точно. Я слышал, вначале художники пробуют разные наряды, подбирают цвета и просят позировать в разных позах. Дуглас подошел ближе. Обычно художники заставляли моделей переодеваться, менять место или использовать реквизит, чтобы найти идеальную композицию. Но Лили была лаконична: она сказала, что строгого костюма достаточно, местом действия стала её мастерская, а единственным реквизитом — стул, на котором он сидел. И это идеально подходило характеру Дугласа. Когда он поравнялся с ней, в нос ударил резкий запах масляных красок, за которым последовал тонкий и свежий аромат самой Лили. Дуглас постарался не подходить слишком близко, чтобы не смущать её, и перевел взгляд на холст. — Это... я? — потрясенно выдохнул он, глядя на красавца, смотревшего на него с картины. Теперь он понял, почему она настаивала на жакете. Темно-зеленый цвет кресла и его строгий костюм создавали четкий контраст с его огненно-рыжими волосами. — Да. Совсем не похоже? — Лили встревоженно наблюдала за его реакцией. Она старалась передать каждую черту и теперь испугалась, что ему не понравилось. Но она ошибалась. Дуглас стоял с открытым ртом, жадно изучая свое изображение. Он подался вперед, рассматривая детали, затем отступил на шаг назад, чтобы охватить всю композицию целиком. — Вам не кажется, что вы изобразили меня слишком красивым? Лили мгновенно вспыхнула. «Слишком красивым?» Она перевела взгляд с картины на лицо Дугласа, стоящего перед ней, и, хлопнув ресницами, ответила: — Но я рисовала в точности то, что видела. Теперь настала очередь Дугласа удивляться. Он посмотрел на Лили, потом снова на холст. Неужели он и правда так хорош собой? Конечно, никто не посмел бы назвать наследника маркиза Кейси уродом, но и комплименты в свой адрес он привык считать лишь данью вежливости со стороны родственников или дам из высшего света. Глядя на портрет, Дуглас замер в оцепенении. «Может быть... Лили тоже ко мне что-то чувствует?» — в его душе робко расцвела надежда. Глядя на раскрасневшуюся девушку, он выпалил: — Может быть, вам нужна модель для другой картины? Лили замялась. Пока она работала над этим портретом, её не раз посещала мысль, что она хотела бы порисовать Дугласа еще. Ей хотелось запечатлеть его не в строгом костюме, а, например, просто в рубашке или с мечом в руках. Но она не решалась просить об этом. — Если не нужно, то я... — Дуглас, смутившись из-за её молчания, уже хотел сказать, что ему пора идти, но Лили почти выкрикнула: — Нужно! От неожиданности Дуглас дернулся назад и задел стул, на котором она сидела. К счастью, он успел подхватить его до того, как тот с грохотом рухнул на пол. — О... н-нужно? — переспросил он, всё еще удерживая стул. Ему казалось, что он спит. Лили шагнула к нему почти вплотную и повторила: — Да. Мне очень нужна модель. — Тогда... могу я снова стать вашей моделью? Лили не верила своим ушам. Лорд Дуглас Кейси сам предлагает ей позировать? Она стояла в полном оцепенении, не зная, как реагировать на такое чудо. А затем в её голове всплыла мысль об оплате. Художники ведь платят своим моделям. Тем, кто обладает красивым телом или может часами сохранять сложную позу, платят особенно много. Но ведь Дуглас — аристократ. Она не может просто предложить ему деньги за позирование. Размышляя об этом, Лили спросила: — Лорд Кейси, как нам быть с оплатой? Я не могу платить вам деньгами. Это было очевидно. Дуглас уже хотел ответить, что ему ничего не нужно, но внезапная мысль заставила его осечься. Сама возможность проводить время с Лили была для него высшей наградой. Однако, если за роль модели полагалось вознаграждение... — Называйте меня по имени. — По имени? — Пусть это и будет моей платой за услуги модели. У Лили отвисла челюсть. Услышав предложение называть его по имени вместо оплаты, она хотела было сказать, что это безумие, но осторожно уточнила: — И ничего другого не подойдет? — Нет. Только ваше обращение ко мне по имени. В глазах Лили отразилось смятение. Внутри неё боролись два чувства: одно твердило, что в имени нет ничего особенного, а другое предостерегало — что, если он и дальше будет выдвигать подобные требования одно за другим? Но желание рисовать Дугласа победило. Ей хотелось запечатлеть его не в строгом, чопорном образе, а в моменты расслабленности или, напротив, в пылу суровой борьбы. — Хорошо, Ке... то есть, Дуглас. После томительной паузы, когда Лили наконец дала ответ, Дуглас невольно выдохнул. Постепенно до его сознания стала доходить радость от того, что она произнесла его имя. Но в следующий миг Лили добавила: — Тогда позовите меня, когда в следующий раз будете упражняться с мечом. — Что? Когда? — На тренировку. Я хочу сделать наброски, пока вы фехтуете. К сожалению, Дуглас понял лишь половину из того, что она сказала. Он уловил просьбу позвать её на тренировку, но совершенно не сообразил, зачем это нужно и что такое «наброски». Пытаясь скрыть растерянность, он переспросил: — Что именно вы хотите делать, пока я тренируюсь? — Я хочу это нарисовать. Мне давно было любопытно. Воодушевленная Лили подбежала к столу и достала свой альбом для эскизов. Показывая ему рисунки Эшли, она пояснила: — Я хочу изобразить взмахи мечом вот так же. Дуглас заглянул в альбом. Там была изображена Эшли с луком в руках — в разных ракурсах и позах. Теперь он понял, о чем речь. Однако стрельба из лука и фехтование — вещи разные. Стрельба — процесс более статичный, требующий фиксации в одной точке и контроля дыхания, в то время как бой на мечах — это постоянное движение. Когда Дуглас указал на это, Лили просияла: — Именно поэтому я и хочу это нарисовать! Мне интересно запечатлеть вас, Дуглас, когда вы будете... не столь безупречны из-за тяжелой тренировки. Глаза Дугласа сузились, но он не проронил ни слова.

****

Эпидемия поутихла, и светская жизнь в столице начала стремительно оживать. Однако первой темой для обсуждения на балах и в салонах стали вовсе не новые наряды, а слухи о том, что король намерен сурово покарать нескольких аристократов. — Виконт Генри? Но за какое преступление? — спросил муж, на что жена ответила ему едва слышным шепотом: — У него ведь есть мать. Говорят, он совсем забросил её и оставил без всякой поддержки. — Виконтесса Генри? — мужчина в недоумении попытался воскресить в памяти имя и лицо Регины, но безуспешно. Она так долго вела затворнический образ жизни, что о ней почти забыли. Женщина лишь горько усмехнулась, видя реакцию мужа. — Вот об этом я и говорю! Все молчали, но вы даже не представляете, в какой нужде она была. Она вырастила троих сыновей, а они, как один, отвернулись от неё только потому, что она им не родная мать. Бесстыдники, кару небесную на них накликают! У мужчины отвисла челюсть, когда он осознал, что из троих сыновей никто не позаботился о мачехе. Гордая Регина Генри ни у кого не просила помощи и жила в тени. Но мужчине было еще любопытнее: как же об этом узнал сам король? — Ты права. Это грех! Надеюсь, они получат по заслугам. Его жена улыбнулась и, запечатлев поцелуй на его щеке, вздохнула: — Весь город только и гадает, какое наказание их ждет. Мужчина тоже задумался. Наказание за то, что не заботился о мачехе? Наверное, какой-нибудь крупный штраф. Так он думал, обнимая супругу. Однако на следующий день весть о приговоре виконту Генри заставила всё светское общество содрогнуться от шока. — Конфискация титула?! — Если быть точным, титул передается третьему сыну, — спокойно пояснил Дэниел. Милдред от удивления округлила глаза. За то, что виконт Генри пренебрегал своей матерью, король лишил его титула и передал его третьему брату — единственному, кто хотя бы изредка посылал Регине небольшие суммы на расходы. — Разве так можно? — Разумеется. В истории уже бывали подобные прецеденты. Случалось, что титул переходил ко второму сыну, если первый был замечен в измене. По сравнению с такими случаями это решение выглядело несколько радикальным, но технически оно было абсолютно законным.