Встреча в магазине.

      Рико иногда терял счёт дням.       После проигрыша и сломанной руки всё происходящее превратилось в туман. Себя Рико начал осознавать лишь спустя несколько недель. Белые стены, кровать, равномерный гул аппаратуры и врачи в масках — вот и всё, что осталось в памяти.       Он не всегда понимал, что они говорят. Гнева не было. Агрессии — тоже. Препараты отключали не только сознание, но и эмоции, оставляя после себя лишь пустоту.       Рико даже не помнил, кто он, иногда забывал собственное имя. Лица знакомых стёрлись, будто их никогда и не существовало, как и прошлое, по которому будто бы кто-то старательно прошёлся ластиком.       — Вы свободны. Курс лечения подошёл к концу.       Голос врача прозвучал откуда-то издалека. Рико поднял взгляд: мужчина в белом халате стоял в дверях с планшетом в руках, что-то отмечая.       Сердце вдруг забилось очень быстро, а ладони запотели. Страх, липкий и холодный, пришёл неожиданно. Что делать там, снаружи? Рико не знал, но выбора не было.       Врач протянул ключи, банковскую карту и коротко кивнул на прощание. Рико даже не спросил, что за курс лечения проходил, да и не вспомнил бы, наверное.       Такси, чужая квартира, чужая жизнь.       Квартира оказалась небольшой, но уютной. Рико растерянно огляделся: он не знал, что у него вообще есть своё жильё. Включил телевизор, просто чтобы заполнить тишину. На экране шёл матч по экси. Крупным планом показали игрока с ферзём на скуле. Комментатор назвал его имя — Кевин Дэй.       Рико смотрел на незнакомое лицо и ничего не чувствовал.       Он принялся приводить квартиру в порядок, а потом решил выйти в магазин. И вдруг поймал себя на мысли: интересно, а были ли у него друзья, семья? И почему за всё время, что он провёл в больнице, его никто не навестил?       В магазине Рико остановился у отдела с фруктами и вдруг понял: он не знает, что брать. А что он вообще любит? Авокадо? Бананы? Яблоки? Манго? Может, он не любит фрукты вовсе? Память молчала.       Тогда Рико решил просто взять всего по одному, чтобы вспомнить.       Он покатил тележку дальше, рассеянно глядя по сторонам, и вдруг раздался глухой стук. Его тележка столкнулась с другой.       Рико поднял взгляд и увидел парня. Тот стоял у холодильника с мороженым и выглядел так, будто решал судьбу мира, выбирая между шоколадным и ванильным. Светлые волосы, холодные глаза, напряжённые плечи.       — Извините, я случайно, — выдохнул Рико, криво улыбнувшись. — Тележка плохо контролируется.       Незнакомец медленно поднял на него глаза и на мгновение замер, а потом его взгляд дёрнулся — от лица Рико к его руке, снова к лицу, словно парень не верил тому, что видит.       — Ты... — голос прозвучал глухо, в интонации — обвинение. — Какая встреча, Рико.       Рико моргнул. В некогда сломанной руке неприятно заныло, хотя врачи сказали, что всё срослось правильно. Он не помнил, как и при каких обстоятельствах сломал её.       — Мы знакомы? — спросил Рико, и внутри что-то дрогнуло от осознания, что перед ним человек, который знает его, который назвал по имени.       Парень смотрел на него так, будто увидел призрака.       — Ты издеваешься? — Рико уловил смесь злости, недоверия и чего-то ещё, пока не определяемого.       — А похоже? Я не помню ничего. А ты, кажется, меня знаешь.       Рико чувствовал себя неуютно под тяжёлым взглядом.       Парень помолчал, а потом, резко отпустив тележку, сделал шаг вперёд и схватил Рико за запястье той руки, что ранее была сломана. Пальцы сжались до того крепко, что Рико дёрнулся. Но парень уже отпустил, будто получив ответ на незаданный вопрос.       — Проваливай, Рико, тебе здесь никто не рад.       Он закинул в корзину несколько ведёрок с мороженым без разбора, лишь бы скорее уйти, и направился к кассам.       Рико смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри поднимается что-то тревожное. Точно не страх и не гнев — что-то другое, чему он не знал названия. Может быть, отчаяние? Или первый за долгое время проблеск интереса к чему-то, кроме собственной пустоты?       Он не мог его отпустить, не мог просто так остаться стоять посреди магазина с тележкой.       Рико развернулся и двинулся следом.       — Почему? — спросил он, поравнявшись с парнем. Голос прозвучал тише, чем хотелось. — Почему мне никто не рад? Что я сделал?       Парень даже не повернул головы, но плечи его заметно напряглись.       — Где ты был всё это время? — спросил он вдруг, останавливаясь перед кассой.       — В больнице, — ответил Рико без запинки и, поймав на себе короткий колючий взгляд, поспешил добавить: — Меня недавно выписали.       Парень молча выложил покупки на ленту, расплатился наличными и, даже не обернувшись, направился к выходу.       — Подожди меня! — крикнул Рико ему вслед, но дверь уже закрылась.       Рико лихорадочно выгрузил фрукты перед кассиршей, расплатился картой и выбежал на улицу, но парень исчез, будто его и не было.       Рико поплёлся домой, прокручивая в голове эту странную встречу. Кто этот парень? Почему он так смотрел? Почему трогал его руку, будто искал что-то? И главное — что такого сделал Рико, чтобы заслужить такую реакцию?       Он поднялся на свой этаж, всё ещё думая об этом, и замер.       Тот самый парень стоял у двери напротив и возился с ключами.       Рико моргнул. Потом ещё раз.       — Мы соседи, — вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. Он даже помахал ему, словно они — приятели, которые давно не виделись.       Парень замер, потом медленно повернул голову. В его глазах читалось такое неподдельное раздражение напополам с усталостью, что Рико на секунду стало стыдно.       — К сожалению, — отчеканил тот и шагнул в квартиру.       Щелчок замка прозвучал, как последний выстрел.       Рико остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь, ивпервые за долгое время почувствовал что-то, чему мог дать название — любопытство.       Уже месяц Рико буквально ходил за соседом по пятам.       Он выяснил его имя — Эндрю Миньярд, — случайно увидев на почтовом ящике. И с тех пор использовал любой повод, чтобы оказаться рядом. Эндрю выходил вечером покурить на лестничную клетку — Рико тут же появлялся в коридоре. Эндрю шёл выносить мусор — Рико обнаруживал, что ему тоже срочно нужно это сделать.       Рико не курил. Он просто хотел быть рядом. Хотел говорить, даже если Эндрю молчал. Хотел понять, почему этот человек смотрит на него так, будто знает что-то, чего сам Рико не помнит. Но Эндрю не говорил о прошлом. Он курил, изредка бросал короткие фразы и смотрел в стену перед собой. Рико это одновременно бесило и притягивало ещё сильнее.       В очередной такой вечер Рико стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и наблюдал, как Эндрю затягивается, как дым медленно вытекает из его приоткрытых губ.       — Я тоже хочу.       Эндрю даже не повернул головы. За месяц он, кажется, привык к назойливому соседу, который вечно путается под ногами.       — Купи и кури.       Рико закатил глаза. А потом сделал то, чего Эндрю явно не ожидал.       Он шагнул вперёд, выхватил сигарету прямо из губ Эндрю, судорожно затянулся — и тут же зашёлся кашлем. Дым обжёг горло, лёгкие словно сжались в спазме, на глазах выступили слёзы.       Эндрю смотрел на Рико с непроницаемым лицом. В уголке его губ дрогнуло что-то похожее на тень усмешки.       — Слабак, — констатировал он и спокойно забрал сигарету обратно.       Рико, всё ещё кашляя и вытирая слёзы, смотрел, как Эндрю снова подносит сигарету к губам, не брезгуя. И почему-то эта мысль заставила его сердце пропустить удар.       А после Рико решил, что ему нужно научиться готовить. Он нашёл в интернете простой рецепт супа, достал самую большую кастрюлю и приступил с энтузиазмом, которого хватило ровно до момента, когда овощи превратились в угольки.       Рико стоял над плитой и хлопал глазами, пытаясь понять, на каком этапе всё пошло не так. Кастрюля почернела изнутри. Пахло гарью так, что пришлось и окна открыть.       В дверь постучали. Рико открыл и уткнулся взглядом в Эндрю. Тот стоял на пороге с выражением лица, которое яснее всяких слов говорило: «Я так и знал».       — Не умеешь, не берись, — бросил Эндрю, проходя на кухню и окидывая взглядом почерневшую кастрюлю.       — Нужна практика, чтобы научиться, — попытался оправдаться Рико, чувствуя себя ребёнком.       Эндрю закатил глаза. А потом, к полному изумлению Рико, скинул куртку, закатал рукава и решительно открыл холодильник.       Рико смотрел, как ловко и уверенно двигаются его руки. Как Эндрю нарезает овощи — быстро, почти не глядя, словно делал это тысячу раз, — как проверяет лапшу на готовность, как пробует бульон на вкус.       Рико шагнул ближе, протянул руку, чтобы тоже что-то сделать, но Эндрю даже не повернул головы.       — Хочешь помочь? — переспросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Садись и смотри. Либо иди в гостиную и уткнись в телик.       Рико выбрал первое.       Он уселся за стол и уставился на Эндрю. Тот двигался по кухне, как настоящий хозяин. Пар из кастрюли закручивался в воздухе; пахло чесноком и соевым соусом, и в этой тёплой, живой атмосфере Рико вдруг почувствовал то, чего не испытывал очень давно — спокойствие.       — Ты часто готовишь? — спросил он тихо, боясь разрушить момент.       Эндрю не ответил. Но Рико показалось, или его плечи чуть расслабились?       С того дня Эндрю начал заходить сам. Сначала желая проверить, не спалил ли Рико квартиру, потом просто появлялся на пороге с пакетом продуктов или без, молча проходил на кухню и начинал готовить. Иногда они вместе сидели перед телевизором, и Эндрю комментировал происходящее на экране так едко, что Рико впервые за долгое время смеялся, сначала неуверенно, а потом взахлёб, забывая, что вообще умеет это делать. В общем, причин находилось много, и Рико был только за.       Вечер выдался тёплым. Рико задержался в магазине дольше обычного — выбирал фрукты. На улице начало темнеть, когда он вышел с двумя тяжёлыми пакетами. И тут он вспомнил про короткую дорогу, позволяющую сэкономить двадцать минут жизни, — тёмный переулок между гаражей. Рико колебался всего секунду — ноги уже гудели от ходьбы, а затем свернул.       Шаги гулко отдавались от стен. Фонарь в конце переулка моргал, бросая прерывистый свет на лужи и мусорные баки. Рико ускорился, чувствуя, как сердце начинает покалывать.       Он услышал их раньше, чем увидел, — какие-то голоса, пьяный смех, звон бутылки, катящейся по асфальту. Рико попытался пройти мимо, вжав голову в плечи, делая вид, что он просто тень, часть темноты.       — Эй, красавчик, — раздалось сбоку, — куда спешим?       Дальше всё было как в тумане. Удар в живот, от которого перехватило дыхание. Пакеты вырвали из рук. Кулак в скулу, потом ещё один. Кто-то обыскивал карманы, вытащил бумажник, телефон.       — Смотрите, фрукты принёс, — заржал кто-то, и Рико увидел, как бананы и манго, его глупая попытка жить нормально летят на асфальт и топчутся грязными ботинками.       А потом они ушли.       Рико не знал, сколько пролежал на холодном асфальте, глядя в чёрное небо без звёзд. В голове гудело, губа была разбита — Рико чувствовал солёный привкус крови. Болело везде и тело будто принадлежало кому-то другому.       Спустя некоторое время Рико поднялся, и ноги сами понесли его к знакомому подъезду.       Лифт. Этаж. Дверь, но не своя — соседняя. Рико постучал сначала тихо, потом громче, привалившись плечом к косяку, потому что стоять ровно почему-то не получалось.       Дверь распахнулась. Эндрю стоял на пороге без майки. Он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но слова застряли в горле, когда он увидел Рико.       — Во что ты вляпался? — выдохнул он, но в голосе не было привычной колкости — только напряжение.       Рико хотел ответить, но ноги вдруг стали ватными — и мир качнулся. Он шагнул вперёд и упал бы, не поймай его Эндрю в последнюю секунду.       Сильные руки обхватили за талию, прижимая к себе. Рико уткнулся лицом куда-то в тёплую шею, вдохнул запах — пахло мылом и сигаретами. Сквозь боль он чувствовал, как напряжены мышцы под его пальцами, как бьётся чужое сердце — часто, взволнованно, совсем не так, как пытался выглядеть его хозяин.       — Чёрт, — выдохнул Эндрю куда-то в макушку Рико, а потом взял его на руки и потащил в квартиру.       Рико чувствовал, как его опускают на диван, как подушка мягко принимает голову. Глаза слипались, но он успел увидеть лицо Эндрю, нависшее над ним — злое, встревоженное, совсем не равнодушное.       — Лежи, — коротко приказал Эндрю. — Сейчас аптечку принесу. И если ты сдохнешь на моём диване, я тебя воскрешу и убью снова.       Рико попытался улыбнуться разбитыми губами.       — Хорошо, — прошептал он и провалился в темноту.       Рико очнулся от того, что кто-то трогал его лицо. Он дёрнулся, но чужие руки тут же мягко, но настойчиво прижали его плечи к дивану.       — Лежи смирно, — раздался знакомый голос где-то над ухом, — или хочешь, чтобы я тебе нос случайно сломал?       Рико разлепил глаза. Надо ним склонился хмурый Эндрю с ваткой и пузырьком перекиси в руках. На журнальном столике лежала аптечка, из которой торчали бинты, пластыри и ещё какие-то баночки.       — Ты меня к себе затащил, — просипел Рико. Губа саднила, во рту был привкус крови и лекарств.       — А ты ожидал, что я оставлю тебя валяться под дверью? — фыркнул Эндрю, но его прикосновение к ссадине на скуле Рико было осторожными, почти нежными. — Будешь теперь знать, как по тёмным переулкам шарахаться.       — Я хотел быстрее домой, — Рико поморщился, когда перекись защипала.       — Домой, — повторил Эндрю с непонятной интонацией. — Ко мне, значит.       Рико моргнул. Только сейчас до него дошло: он действительно пришёл не в свою квартиру. Он пришёл к Эндрю — ноги сами принесли его именно сюда.       — Ты ближе был, — нашёлся Рико с ответом, но прозвучало неубедительно даже для него самого.       Эндрю хмыкнул, но ничего не сказал. Он сосредоточенно обрабатывал ссадины на скуле, подбородке, костяшках. Рико смотрел на его руки, на то, как аккуратно они двигаются.       — Больно? — спросил Эндрю, дотрагиваясь до рёбер.       — Терпимо, — соврал Рико.       Эндрю поднял на него взгляд и, кажется, увидел правду. Он молча задрал край футболки Рико, и оба замерли.       Синяки уже наливались фиолетовым, расползаясь по бокам уродливыми пятнами. Эндрю смотрел на них слишком долго. Его пальцы замерли в паре сантиметров от кожи, не касаясь, но Рико почти чувствовал их тепло.       — Дышишь нормально? — спросил Эндрю глухо.       — Ага.       — Голова не кружится?       — Уже меньше.       Эндрю кивнул и опустил футболку. На секунду Рико показалось, что он хочет что-то сказать — что-то важное, не спрятанное за привычной колкостью. Но Эндрю лишь убрал руки и принялся перематывать бинтом запястье Рико, будто это было самым важным делом в мире.       — Спасибо, — тихо сказал Рико.       Эндрю даже не поднял глаз.       — Заткнись.       А потом всё изменилось.       Эндрю больше не ждал, пока Рико сам придёт. Теперь он появлялся на пороге в строго определённое время — перед вечерним походом в магазин, перед пробежкой, перед любым выходом из дома после заката.       — Ты как ребёнок, — бурчал он, завязывая кеды. — Оставить нельзя — сразу вляпаешься.       Рико не спорил. Ему нравилось, что Эндрю рядом, нравилось чувствовать его плечо, когда они шли по улице и как Эндрю молча забирал у него самые тяжёлые пакеты. Нравилось, что кто-то наконец-то его ждёт.       — Я и один могу, — сказал Рико как-то вечером, когда они выходили из подъезда.       — Можешь, — согласился Эндрю, даже не повернув головы, — но не будешь.       И Рико улыбнулся в воротник куртки, чтобы Эндрю не увидел.       По утрам, если Рико выходил на пробежку, Эндрю уже ждал его на лавочке у подъезда — с наушниками в ушах и нечитаемым выражением лица. Они бегали молча, в одном темпе, и Рико ловил себя на том, что специально выбирает более длинные маршруты, лишь бы продлить это время.       В магазине Эндрю ходил за ним, комментируя каждый выбор:       — Эти яблоки кислые, бери вон те. Мясо не умеешь выбирать — отойди, позориться будешь без меня. Мороженое? Серьёзно? У тебя же синяки, тебе холодное нельзя.       Рико закатывал глаза, но брал то, что говорил Эндрю. Потому что Эндрю знал, помнил и заботился, даже когда делал вид, что просто раздражается.       Как-то раз, когда они уже возвращались с полными пакетами, Рико спросил:       — Ты правда думаешь, что я без тебя не справлюсь?       Эндрю остановился и повернулся к нему.       — Я думаю, — медленно сказал он, — что если с тобой что-то случится, мне придётся кого-то убивать. А мне лень.       И пошёл дальше, оставив Рико стоять посреди тротуара с открытым ртом. Потом Рико догнал его и всю дорогу домой глупо улыбался, глядя себе под ноги.       Это случилось в обычный вечер. Они купили пиво и чипсы в магазине, переглянувшись у стеллажа, будто этот ритуал уже был устоявшейся традицией. Эндрю молча закинул в корзину две тёмных стеклянных бутылки, Рико добавил пачку чипсов со вкусом сыра — те, которые, как он успел заметить, Эндрю ел без особого энтузиазма, но и не возражал.       — К тебе или ко мне? — спросил Рико, когда они вышли из магазина.       Эндрю пожал плечами, но направился к двери Рико.       В квартире было темно и тихо. Рико щёлкнул выключателем, скинул кеды и включил телевизор, пока Эндрю хозяйничал на кухне — достал бокалы, высыпал чипсы в миску, бросил на стол салфетки.       Они устроились на диване. Рико поджал под себя ноги, Эндрю сидел рядом, откинув голову на спинку. На экране мелькали кадры какого-то старого фильма, который никто из них не предлагал, но оба не стали переключать.       Пиво приятно холодило пальцы. Рико пил маленькими глотками, чувствуя, как расслабляется тело, как уходит напряжение, копившееся за день. Рядом сидевший Эндрю молчал, но его молчание давно перестало быть тяжёлым — теперь оно было уютным, привычным и даже необходимым.       Рико не знал, кто из них потянулся первым. Может, он сам чуть повернул голову. Может, Эндрю наклонился ближе, чтобы взять чипсы. А может, между ними просто кончилось расстояние, которое все эти месяцы держало их на безопасной дистанции. Губы встретились аккуратно, будто пробуя на вкус друг друга впервые.       Рико замер, боясь спугнуть. Поцелуй был почти невесомым прикосновением губ, от которого, однако, по позвоночнику пробежала дрожь. Эндрю не торопился. Он словно давал Рико время отстраниться, если нужно, остановиться, передумать.       Но Рико не хотел останавливаться.       Он прикрыл глаза и чуть наклонил голову, углубляя поцелуй. Его рука сама собой легла на плечо Эндрю, чтобы почувствовать его и убедиться, что это реально. Эндрю коротко выдохнул ему в губы. И вдруг одна его рука легла Рико на затылок, пальцы зарылись в волосы, притягивая ближе, удерживая, будто Эндрю боялся, что Рико исчезнет.       Они целовались долго и без спешки. Где-то на фоне всё ещё шёл фильм — голоса и музыка слились в сплошной шум. Рико чувствовал вкус пива на губах Эндрю, тепло его дыхания, лёгкую шероховатость пальцев, гладящих шею.       Когда парни отстранились друг от друга, в комнате было совсем темно, только экран телевизора освещал их лица бледным мерцающим светом.       Эндрю смотрел на Рико нечитаемым взглядом. В них плескалось что-то, чему Рико боялся дать название. Но Эндрю молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.       — Пиво тёплое уже, — хрипло подметил Эндрю, и уголок его губ дёрнулся в намёке на улыбку.       Рико фыркнул и уткнулся лбом ему в плечо, пряча улыбку.       — Дурак.       — Сам такой.       Они ещё долго сидели в темноте, прижавшись друг к другу. Фильм закончился, пошли титры, но никто не шевелился. Эндрю лениво гладил большим пальцем шею Рико сзади. Рико чувствовал, как сильно бьётся его сердце.       — Останешься? — спросил Рико, не поднимая головы.       Ответа не последовало, однако Эндрю только крепче прижал его к себе, и это было лучше любых слов.       Экран телевизора перешёл в режим ожидания, на тёмном полотне пульсировала заставка, бросающая синеватые блики на стены. В комнате стояла тишина, нарушаемая дыханием и шумом начавшегося дождя за окном.       Рико всё ещё сидел, прижавшись к Эндрю, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки. Рука Эндрю лежала у него на затылке, пальцы лениво перебирали волосы у основания шеи. Каждое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри — там, где Рико уже давно ничего не чувствовал, а теперь вдруг чувствовал слишком много.       — Эндрю...       Эндрю чуть повернул голову. В темноте блеснули его тёмные изучающие глаза.       — Что?       Вместо ответа Рико потянулся и поцеловал Эндрю — на этот раз не робко, а требовательно, жадновато.       Поцелуй быстро сразу же стал глубоким, влажным. Руки Эндрю скользнули вниз по спине Рико, к пояснице, притягивая ближе, усаживая к себе на колени удобнее. Рико охнул, когда почувствовал бёдра Эндрю под собой, когда между ними почти не осталось расстояния. Он сидел верхом на Миньярде, чувствуя, как чужие руки забираются под футболку, гладят кожу на пояснице.       — Холодные, — выдохнул Рико, дёрнувшись от контраста температур.       — Врёшь, — отозвался Эндрю прямо в губы, и действительно — руки были тёплыми, просто Рико сам горел, как в лихорадке.       Футболку с него сняли молча. Эндрю не спрашивал разрешения — он просто делал, но медленно, давая время остановить, если нужно. Рико даже не думал о том, чтобы остановиться — только выдохнул, когда прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и подался ближе, ища тепло.       Эндрю целовал его плечи; губы касались ключиц, спускались ниже, к груди, оставляя влажные дорожки, от которых по коже бежали мурашки. Рико закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, но когда язык Эндрю коснулся соска — лизнул, обвёл, прикусил совсем легко — сдержать стон не получилось.       — Тише, — прошептал Эндрю куда-то в кожу, и его голос звучал хрипло, низко, вибрируя где-то внутри Рико.       Но Рико слышал сам себя — слышал, как участилось дыхание, как гулко колотится сердце, как поскрипывает диван под ними, когда он чуть двигает бёдрами, бессознательно ища трения.       Эндрю замер, и на секунду Рико испугался, что сделал что-то не так, но потом почувствовал сильные руки на своих бёдрах.       — Не торопись, — сказал Эндрю, глядя снизу вверх. Его глаза в темноте казались почти чёрными, но в них горело что-то, от чего у Рико перехватило дыхание. — Мы никуда не спешим.       И снова поцеловал, давая почувствовать каждый миллиметр соприкосновения, каждое движение языка, каждую секунду этой близости.       Рико почти перестал дышать. Он чувствовал всё: тепло тела Эндрю и прикосновение его ладоней, его запах.       Когда Эндрю потянулся к пуговице на его джинсах, Рико перехватил его руку.       — Я сам.       Эндрю моргнул, а потом откинулся на спинку дивана, наблюдая за чужими действиями.       Это было... странно. И возбуждающе. Рико чувствовал, как горят щёки, но не мог остановиться. Он расстегнул джинсы медленно, глядя в глаза Эндрю, чувствуя, как его собственное тело отзывается на этот взгляд дрожью в пальцах, тянущей тяжестью внизу живота, участившимся пульсом.       Рико подался вперёд и обнял Эндрю, пряча лицо в изгибе шеи, чувствуя, как Эндрю гладит его по спине, успокаивая дрожь, которая никак не хотела проходить.       — Трясёшься, — констатировал Эндрю, но в голосе не было насмешки.       — Волнуюсь, — признался Рико в его шею. — Я не помню, ничего не помню. Вдруг я делаю что-то не так?       Эндрю молчал долгих пять секунд. А потом его рука легла Рико на затылок, притягивая ближе, и губы коснулись виска.       — Всё так, — прошептал он, — ты всё делаешь правильно.       И Рико поверил.       Когда они наконец избавились от одежды, Рико почти задыхался от ощущений, жара прикосновения кожи к коже.       Эндрю нависал над ним на диване — свет из окна падал на его плечи, на напряжённые мышцы рук, и от этого у Рико внутри всё сжималось.       — Смотри на меня, — попросил Эндрю. — Не отводи взгляд.       Рико смотрел.       Он видел, как изменилось лицо Эндрю в момент, когда они стали одним целым, как дрогнули ресницы, приоткрылись губы, как выдох, горячий, прерывистый, коснулся его щеки.       И в этот момент Рико понял: он жив, по-настоящему жив впервые за долгое время.       Они двигались медленно. В такт дыханию, в такт дождю за окном, в такт чему-то большему, что росло между ними и не имело названия. Рико обхватил ногами талию Эндрю, притягивая ближе, чувствуя, как нарастает внутри что-то неконтролируемое.       — Эндрю...       — Я здесь, — отозвался Эндрю; голос его сел, охрип. — Я здесь, Рико.       Рука скользнула между ними — и Рико выгнулся, вцепившись пальцами в плечи Эндрю, царапая кожу, теряя связь с реальностью. Перед глазами всё вспыхнуло белым, и Рико услышал собственный стон, разбивший тишину комнаты, а следом — стон Эндрю, его дыхание у виска. Несмотря на окончание, рука Эндрю, успокаивающе и бережно гладила Рико по волосам, будто Рико был чем-то бесконечно ценным.       Так они лежали ещё долго.       — Не уходи, — вдруг прошептал Рико в темноту, не открывая глаз.       Эндрю не ответил, только крепче прижал Рико к себе — и этого было достаточно.