Duality of souls

      В соборе Святого Павла стояла тишина, нарушаемая лишь сквозняком, бродившим под сводами. Было что-то жуткой в этой тишине. Давящее. Изматывающее. Для всех, кроме Темного Лорда. Для него эта тишина была слаще любых фанфар. Гарри Поттер пал. Орден Феникса стерт в пыль. Вся магическая и маггловская Британия лежала у его ног. А далеко, за морем, слышался испуганный шепот тех, кто так или иначе склонил голову перед ним, подчинился его законам.              Волдеморт медленно шел по собору. Его мантия, расшитая серебряными нитями, угрожающе шуршала по холодным каменным плитам. Было в этот что-то забавное, веками здесь молились магглы, даже не догадываясь о его существовании. Теперь же здесь жил тот, кто презирал их, убивал, пытал, кто сделал их рабами, указав им их место в мире. Магглы молились, чтобы спастись от чудовищ, но теперь эти своды стали домом для него, его трофеем. Резиденцией, достойной нового Бога.              Власть опьяняет. Том Реддл понял это давно, ещё в сиротском приюте, когда понял, что может заставить других бояться его. Потом он хотел стать величайшем волшебником − и стал. Потом правителем, и волшебники и магглы были вынуждены признать его господство. Но теперь этого казалось недостаточно. Душа (точнее, то, что от нее осталось) требовала новых свершений. Мечты об Англии теперь стали для Волдеморта детскими играми. Жалкой песочницей. Он хотел править миром. Всей Вселенной. Он хотел стать не просто правителем, а самим Творцом. Единственным наследником Салазара Слизерина, которому суждено перекроить все и удержать власть.              Тогда он не догадывался, как многого не знает. О Салазаре. О мире. О магии. И от тех, кто ею обладает.              Темный Лорд тяжело опустился на свой трон. Это было простое каменное изваяние, лишенное показной роскоши. Но в каждую пору, в каждую трещину этого трона была впечатана магия и боль. Магия и боль последних защитников Хогвартса, чья сила, чья душа была вырвана с корнем и навсегда заточена в этом кресле, питая его.              Рядом, на резной тумбе из черного дерева, стоял бокал. Вино в нем казалось черным, но только пока на него не падал свет. Стоило лучу закатного солнца скользнуть сквозь щели собора и упасть на него − вино вспыхивало темным багрянцем, приобретая цвет венозной, не успевшей свернуться, крови. Волдеморт сделал глоток. Терпкая жидкость скользнула по горлу, обжигая, но не принося привычного удовлетворения.              Алый взгляд Темного Лорда упал на книгу, лежавшую перед ним. «Дневник Салазара Слизерина».              Он нашел его в день финальной битвы в руинах Хогвартса, когда шел по ним как победитель. Нашел в Тайной комнате, которую всегда считал своим домом, которую знал вдоль и поперек, и в которой всё же столько лет не замечал самого интересного, самого важного. Наверное, действительно стоило победить, стоило стать ИСТИННЫМ наследником Салазара, чтобы увидеть и прочесть знаки, оставленные ему великим предком. То, что он когда-то считал царапинами на стене, оказалось замочной скважиной. «Хочешь что-то спрятать − оставь это на виду», ̶ мысленно усмехнулся он, подбирая ключ из теней. Когда свет от его палочки лег так, что тень от выступов попала ровно в «царапины», древняя магия раздвинула стены. И в этих стенах была одна-единственная книга.              Возможно, она скрывала великие тайны. Возможно, была ключом к силе и могуществу. Возможно. Потому что никто не знал, что написано в ней. Книга была на парселтанге. Волдеморт узнал эту письменность, узнал по паре символов, но не смог прочесть ее. Он, тот кто был змееустом, кто с детства мог говорить со змеями, не знал этих древних рун, которые змеями извивались на пергаменте. Древние, как сам магический мир, они надежно спрятали тайны Салазара Слизерина.              Ни один мудрец из порабощенных стран, ни одна книга из разграбленных библиотек не давали Темному Лорду ответа, что же было в этой книге. Это было тайной за семью печатями. И эта тайна сводила его с ума, как и мечта о власти.              Пока однажды…              ̶ Милорд, ̶ раздался голос слуги из-под темной мантии Пожирателя смерти. ̶ Там… там пришло… оно…              Волдеморт поднял уставший взгляд. Он ждал очередного просителя, который будет молить его о пощаде, или о власти, или о том и о другом.              ̶ И чего ОНО хочет? ̶ равнодушно спросил он.              ̶ Оно просит встречи. Говорит, что вы искали того, кто может читать… ̶ голос пожирателя запнулся. ̶ Читать змеиные каракули.              Алые глаза на мгновение сузились. Ложь? Провокация? Или нет? Он задумался лишь на секунду.              ̶ Пусть войдет. Но если это ошибка, если это чья-то идиотская шутка… ̶ он не закончил фразу, но страж и так все понял.              В проходе показались двое Пожирателей смерти. Они волокли за собой существо, брезгливо держа его под локти, стараясь как можно меньше касаться его кожи.              ̶ Святой Салазар, он воняет, как дохлый гоблин! ̶ прорычал один из них, толкая это проклятое создание вперед.              Мужчина (да, это был мужчина, причем достаточно молодой) был низким и до невозможности тощим. Он был настолько горбатым, что казалось, что он всё время кланяется до самой земли. Грязные, сальные волосы висели сосульками, закрывая лицо. Но когда он поднял голову, даже повидавшие многое на своем веку Пожиратели содрогнулись. Все лицо существа было покрыто мокнущими коростами и струпьями. Кожа на шее и руках слезала лохмотьями. Из-за потрескавшихся губ, вываливался длинный, бледный язык, слишком длинный для человеческого рта. С кончика этого языка на каменный пол капала густая вязкая слюна.              Мужчина осматривал собор. Мелкие, глубоко посаженные блестящие глазки бегали по залу, обшаривали каждый уголок, каждую колонну, оценивали богатство и силу. Они пробежались по Пожирателям, которые, выстроившись в ряд, с омерзением смотрели на него. И наконец остановились на троне. Точнее, на руке Темного Лорда, лежавшей на подлокотнике. На безымянном пальце мерцал огромный изумруд в старинной оправе. Под определенном углом свет на камень падал так, что казалось, в него были вплетены золотые нити. Существо чуть склонило голову, разглядывая кольцо. И на секунду в его глазах мелькнуло то, чего не должно было быть в глазах жалкого уродца. Холодный, расчетливый ум. И что-то ещё. Что-то очень похожее на узнавание.              Долохов, который вошел следом за делегацией, моргнул. На мгновение ему показалось, что за этой уродливой личиной скрывается кто-то другой. Но видение исчезло также быстро, как и появилось. Он списал это на игру света.              — Значит, это ты посмел просить со мной встречи? – голос Волдеморта разрезал повисшую тишину. – Значит, ты смеешь смотреть теперь на своего повелителя.              Мужчина слегка склонил голову набок, но взгляда от Темного Лорда так и не отвел. Только слюна с его языка закапала ещё быстрее, образуя на полу маленькую лужицу.              − Я пришел… я пришел предложить тебе сделку, − прошамкал он. Голос был скрипучим, как петли старой двери, но в нем не чувствовалось страха. То ли в силу своего слабоумия он не понимал опасности Темного Лорда, то ли был уверен, что того, кто может помочь с переводом, не убьют.              − Сделка? – Волдеморт приподнял бровь. Наглость этого урода начала его забавлять. – Ты, кусок гниющего отребья, говоришь о сделках со мной?              Мужчина кивнул на дневник, лежащий перед Реддлом.              − Ты ищешь ключ. А я… я могу прочесть его. Я знаю эти руны. Могу сложить их в слова, понятные тебе. Эти письмена наконец обретут смысл.              Волдеморт медленно поднялся с трона. Его рост, его мощь, его аура нависли над существом, готовые раздавить его.              −Ты лжешь, ублюдок. И за эту ложь ты сдохнешь. Я прикажу им, − он махнул головой в сторону Пожирателей, − делать это медленно. Чтобы ты ощутил, какой бывает моя злость. И начнут они с твоего лживого языка.              − Я не лгу, − спокойно ответил уродец. Его мутные глаза снова встретились с алыми. − Я докажу. Дай мне книгу.              Волдеморт взмахнул палочкой, и дневник раздвоился. В одно движение он швырнул копию на пол. Он замерла прямо перед ногами существа. Тот, не спеша, сгорбившись ещё сильнее, наклонился, поднимая дневник. Он открыл книгу на первой попавшейся странице. Его палец с грязными, обломанным ногтем пополз по строкам. Губы зашевелились. Он читал, читал на парселтанге, и Темный Лорд вслушивался в змеиный язык.              − Власть – это змея, которая всегда кусает своего хозяина, − шипело существо, скользя по древнему тексту. – Чем крепче ты ее сжимаешь, тем быстрее она выскользнет и вонзит клыки в твою ладонь. Лишь тот, кто держит ее легко, не сжимая, может называться истинным повелителем.              В соборе повисла тишина, нарушаемая только дыханием присутствующих и звуками слюны, падающей на холодный камень. Пожиратели переглядывались. Волдеморт стоял неподвижно. Фраза была написана на той самой странице, и этот человек только что прочел ее вслух. Он не мог придумать ее или изобразить чтение − Темный Лорд, конечно, понял бы это. Он читал. Действительно читал.              Волдеморт сосредоточился, пытаясь ворваться в разум урода легилименцией. Но там был только шум. Это были не стены окллюменции, не защита − ничего из того, что Темный Лорд встречал раньше. Просто белый шум, словно это создание было не способно мыслить связано. Однако он был опытным легилиментом, и что-то внутри него подсказывало, что такой «шум» может быть идеальной маскировкой. Но жажда знаний перевесила подозрения.              − Как тебя зовут? – тихо спросил Реддл. В его стальном голосе теперь слышался интерес.              − Бакадзиру, − представился мужчина. На его уродливом лице появилось подобие улыбки. От этого было ещё страшнее.              −Бакадзиру… Откуда, Бакадзиру, ты знаешь парселтанг и эту письменность?              − Моя покойная матушка обучила меня. Сказала, что однажды это понадобится такому уроду, как я. Но я не знал, как именно это может мне пригодиться, а потом узнал, что ты ищешь того, кто понимает этот язык. И вот я пришел к тебе.              − Кем была твоя мать?              − Шлюхой в борделе. Она родила меня от инфернала. Какой-то господин щедро заплатил ей, чтобы посмотреть, как трахается мертвечина. А моя матушка понесла после той ночи, − Бакадзиру рассмеялась своим гнилым ртом, и вонь расползлась по залу.              Лица Пожирателей побледнели. Даже они, известные своей жестокостью, не могли представить себе такой мерзости. Сам Темный Лорд едва заметно сморщился от отвращения, но продолжил.              − И что же ты хочешь за это?              Глаза Бакадзиру забегали по залу в поисках того, что он мог бы попросить. Взгляд метался из стороны в стороны, а потом снова остановились на руке Темного Лорда.              – Кольцо. Твое кольцо с зеленым изумрудом.              Волдеморт сжал пальцы в кулак. Это кольцо принадлежало ему много лет. Одно из его сокровищ. Часть его самого. Отдать его просто так? Но книга Слизерина… Если в ней скрыта сила, способная дать ему власть над миром, то кольцо лишь плата.              − Ты просишь слишком много за несколько прочитанных строк. Я не отдам тебе кольцо, но оставлю в живых, если ты переведешь ее полностью              − Я прошу плату за всю книгу, − отрезал Бакадзиру. – Я переведу тебе каждое слово Слизерина. Каждую тайну. А отдашь мне кольцо. Или можешь убить меня и никогда не узнать, что там написано.              Реддл задумался на несколько секунд. Жажда знания, жажда силы и власти боролись в нем с гордостью. Жажда победила.              − Хорошо, − холодно произнес он. −Кольцо твое. − Волдеморт снял его с пальца и швырнул через всю комнату. Изумруд сверкнул в воздухе, описав дугу, и с тихим звоном покатился по каменному полу, остановившись у ног урода. − Ты начнешь перевод. Немедленно. Сегодня же.              Бакадзиру рухнул на четвереньки. Его горбатая спину выгнулась ещё сильнее. Длинный язык вывалился наружу от усердия. Слюна закапала на камень. Он жадно схватил перстень своей костлявой рукой и поднес его к самым глазам. «Моя прелесть», − бормотал урод, разглядывая его с благоговением, граничащим с безумием. И когда чувства окончательно захлестнули его, он зашептал на непонятном языке то ли молитву, то ли проклятие.              Но в тот же миг Антонин Долохов, стоявший слева от трона, снова посмотрел на уродца. Бакадзиру поднял голову, и их взгляды на секунду встретились. Долохова пронзил холод. В глазах существа не было ни тупой радости нищего, получившего подачку, ни животной алчности, которую тот демонстрировал. Только торжество. И понимание – такое, какого никакому юродивому и во сне не могло присниться. Это был взгляд существа, которое наконец получило то, за чем охотилось. Долохов увидел, как на губах уродца промелькнул хищный, волчий оскал. И в этом оскале читалось одно: «Глупец».              Но наваждение закончилось также быстро, как и нашло. Бакадзиру снова сгорбился, зажал кольцо в кулак и стал надевать его на свой грязный палец, довольно хихикая и пуская слюни. Антонин перевел взгляд на Темного Лорда. Тот смотрел на это существо с брезгливым презрением, думая лишь о том, что откроется ему в этом дневнике.              − Уведите его, − распорядился Волдеморт. – В восточную башню. Он будет жить там, пока переводит дневник. Его нужно вымыть и накормить. Решите сами, кто из вас что будет делать.              Пожиратели скривились от отвращения, но не осмелились возразить. Они отвели его в купальню. Чжоу Чанг, бывшая возлюбленная Гарри Поттера, а теперь простая служанка, которой поручили его мыть, то и дело отходила в сторону, чтобы перевести дух и сдержать рвотные позывы. Бледна, с влажными от ужаса глазами, она мыла его тело мочалкой, стараясь не касаться язв. Вода в чане стала бурой и мутной. А Бакадзиру то и дело похотливо облизывался, когда она касалась его. Впервые за годы здесь Чжоу была рада Пожирателям смерти, которые не позволяли ему большего. Когда его увели, она ещё долго терла ванну и свои руки, надеясь стереть это из своей памяти. Но такое можно было только выжечь.              Бакадзиру провели в его комнату в башне, где уже был сервирован стол. На серебряном блюде лежал жаренным фазан, свежие фрукты и овощи, хлеб. Рядом в изящном кувшине было ароматное вино. Но, увидев это, существо отодвинуло тарелку и негромко прошипело.              − Мне… мне нужно другое. Курицу. Живую. И немного огня.              Удивленные слуги принесли то, что он сказал. И то, что произошло дальше, заставило отвернуться даже самых стойких Пожирателей. Хрупкий, тощий уродец схватил курицу неожиданно сильными руками и одним резким движением свернул ей голову. А потом, достав из-за пазухи ржавый нож, вспорол птице брюхо и вывалил на пол ещё дымящиеся печень, сердце, кишки. Он устроил курицу над пустым кувшином так, чтобы кровь стекала в него. И когда она, до последней капли, стекла, Бакадзиру ощипал над огнем перья, обжигая пальцы, но словно не чувствуя боли. Потом сел на пол и принялся есть. Его гнилые зубы впивались в сырую печень, он с хрустом жевал хрящи, запивал все свежей кровью, которая стекала по подбородку. Его длинный язык извивался, пытаясь слизать алые капли с кожи.              ***              Когда Пожиратели Смерти, дежурившие в башне, наконец покинули комнату Бакадзиру и вернулись в общий зал, вид у них был такой будто они побывали в выгребной яме Азкабана. В принципе, ощущения у них были соответствующие.              − Я думал, что уже всё видел, − выдохнул один из них, плюхаясь в кресло. – Но это… Великий Салазар… Сивый, по сравнению с ним, гурман в элитном ресторане. Этот урод не просто сожрал, он растерзал эту несчастную курицу. Ты видел его глаза?!              − Заткнись, − оборвал его Долохов, хотя сейчас в его голосе не было привычной жестокости. Он сам только что вышел оттуда и всё ещё пытался выкинуть из головы эту картину: горбатая тень у очага, бледный язык, скользящий по окровавленным пальцам.              Антонин закурил и подошел к окну, вглядываясь в темнеющий двор. На фоне постепенно наступающей ночи виднелся силуэт. Мужчина прищурился, чтобы лучше рассмотреть. Нет. Не показалось. К главным воротам действительно подошла хрупкая девушка. Она была спокойнано боялась, словно знала, что ее впустят. Стражи окружили её, она что-то сказала им, и те расступились. Долохов не слышал слов, но вдруг ему снова стало холодно. Та же неравная дрожь, как и тогда, когда он встретился глазами с Бакадзиру, прошла по телу.              − Кто это? – подумал он. – Что она здесь ищет? Пришла сразу после этого ублюдка… Слишком вовремя, чтобы быть совпадением. Слишком красивая, чтобы быть случайностью.              Он выбросил невыкуренную сигарету, отлип от подоконника и быстро пошел в тронный зал. Надо было увидеть, чем всё обернется.              ***              Бакадзиру только отужинал свежатиной, когда в зал, где Темный Лорд восседал на троне, вновь вбежал запыхавшийся страж.              − Мой повелитель! – поклонился он. – Там… там еще девушка. Японка. Говорит, что ищет брата. Этого… уродца.              Волдеморт лениво махнул рукой, разрешая впустить. И Пожиратели ввели в зал девушку. Они не тащили ее, только аккуратно придерживали за локти, будто боясь причинить боль. То, что увидел Темный Лорд, заставило его на мгновение замереть. Но в этот раз − от совершенно иного чувства.              Девушка была прекрасна, как весна после затянувшейся зимы. Тонкая, с длинными черными волосами, струящимися по плечам, фарфоровой кожей и глазами цвета темного янтаря. Она была такой изящной, а на ее лице была такая тревога, что даже каменные горгульи на стенах, казалось, смягчились, глядя на нее. Девушка была одета в простой дорожный халат, испачканный грязью, но даже грязь не могла испортить ее красоты.              Она упала на колени, не сводя глаз с сидящего на троне Темного Лорда:              − Повелитель, − заговорила она на достаточно чистом английском, но с мягким восточным акцентом. – Прошу вас, простите меня. Я… я – Нагайна. И я пришла за братом. Бакадзиру… он у вас… Я знаю это.              Волдеморт с интересом посмотрел на нее, а потом медленно поднялся с трона и сделал несколько шагов к ней. Его прохладная рука с когтями медленно коснулась подбородка девушки, заставляя ее поднять голову и встретить его взгляд. Он разглядывал ее с нескрываемым любопытством.              − Ты его сестра? – голос Темного Лорда сочился недоверием. – Сестра этого выродка, который жрет сырых кур?              Нагайна посмотрела на Волдеморта пронзительным взглядом. Ее глаза наполнились влагой. Слеза скатилась по щеке.              − Да, повелитель. Судьба бывает жестока. Иногда она дает одному слишком много, а другому − не дает ничего. Но он мой брат. Моя семья. Единственная. И я… я так волновалась за него. Он ушел один… а он… он не такой, как все. Люди обижают его. Я должна быть рядом, чтобы защищать его.              Волдеморт усмехнулся.              − Ты знаешь, зачем он пришёл сюда?              − Да… Да… Он хотел помочь вам и получить немного платы. Мы всегда едва сводили концы с концами, − тихо ответила Нагайна. – Он говорил о книге. О том, что вы ищите того, кто смог бы ее прочесть. Он знает редкий язык. Наша мать… как-то смогла обучить его до того, как умерла… Я не понимаю, что это за язык, но Бакадзиру сказал, что должен пойти к вам.              Темный Лорд провел пальцами по щеке девушки.              − Встань, − приказал он. И девушка тут же повиновалась. Теперь, когда его рука не держала ее подбородок, она опустила голову и глаза вниз. Покорная. Смиренная. Реддлу нравилось это и он продолжил. – Всё так. Твой брат будет переводить книгу. Это займет время. Ты хочешь остаться с ним?              Она опустила голову еще ниже и прошептала:              − Если вы позволите, повелитель. Я буду тихой. Очень тихой. Я не буду мешать. Я могу прислуживать вам, пока брат работает. Могу подавать вино или убирать в покоях. Я не прошу платы. Только позвольте мне быть рядом с ним.              Волдеморт задумался. Он не нашел причин для отказа. Девушка была акрасива, покорна, безобидна и, судя по всему, до безумия преданна брату. Легилименция, которой он едва заметно коснулся ее разума, не встретила сопротивления. Её мысли были чистыми, полными страха за брата и благодарности.              − Хорошо, − наконец решил он. – Твой брат будет жить в башне и работать над переводом. Ты будешь жить там же. Будешь прислуживать ему и мне, когда я позову.              Нагайна снова упала на колени, ее глаза вновь наполнились слезами, но теперь это были слезы благодарности.              − Спасибо, повелитель. Спасибо! Вы… вы так великодушны… ко мне… и к моему брату…              Темный Лорд вернулся на трон, чувствуя удовлетворение. Сегодня он нашел того, кто прочтет древние письмена, и приобрел в свой дом это прекрасное создание. Он кивнул стражам, чтобы те отвели девушку к брату. И Нагайна, пятясь, покинула зал. Только когда тяжелые закрылись за ее спиной, уголки ее губ изогнулись в нечто, так похожее на улыбку Бакадзиру. Но этого уже никто не увидел.