Шоколад

— Все эти шоколадки и духи — брехня. Почитаешь отзывы, поймёшь. Ильяс потягивается на турнике и пыхтит от старания. Позёр. Дима же морщит нос и продолжает листать страницы маркетплейса с товарами по запросу. Он делал это уже минут пять с того момента, как пришёл в зал и сел на тренажёр. Рядом крутился Мони и тягал гантели, поглядывая на него неодобрительно: Лызик сидел на его любимом тренажёре. — Отзывы нормальные. Вон, четыре и восемь. Четыре и девять. Да бля… — он перелистывает карточку товара, где в упаковке лежит небольшая плиточка шоколада. — Цена чёт подозрительно дешёвая. — А чё ты хочешь от такого? Придёт обычный дешёвый шоколад на пальмовом масле — и деньги на ветер. — Куркаев наконец спрыгивает с турника и упирает руки в бёдра, переводя дыхание. — Может, делами займёшься, а не будешь пялиться на всякую херь? Дима отмахивается. Тогда стоит поискать на каких-нибудь сторонних сайтах. Но и цена может быть интересной. — Люди же покупают. — Ага. И ты захотел стать лохом вместе с ними. Ну… удачи. Николов ставит гантели и пинает носиком кроссовка в щиколотку: — Дай сесть. Лызик убирает телефон и закатывает глаза: — Я вообще-то стараюсь найти прикольный подарок… — Дим, я получал от тебя много прикольных подарков. Чего сейчас-то не устраивает? Ильяс подходит к зеркалу и вытирает лицо полотенцем, смаргивая пот. Перспектива того, что на нём опять ставят эксперименты, вообще не грела от слова совсем. — Ну может, твой скептицизм? — Мы не женатая парочка, у которой имеются проблемы. Мне казалось, что такое покупают только они. Дима всё же соизволил уступить место, и Мони притворно кланяется ему за это. Лызик фыркает и поворачивается к Куркаеву. — Спорим, что эффект будет? — Я даже пробовать это не буду. Знать, работает или нет, тем более не хочу. — Вредный. Вреднее Мони, играющего в комп. Николов пытается за это достать его ногой и лягнуть по бедру, но Лызик уворачивается. — Дим, нет. Я всё сказал. Но такое «нет» проносится в голове у Димы, как в том меме: нет — значит да. *** — Это «Милка»? Дай кусочек. Ильяс смотрит в сторону Лызика, который сидел на своём месте в раздевалке и аппетитно шелестел обёрткой шоколадки. Дима гордо поднял подбородок и выдал: — А чё за это будет? — Подзатыльник не дам. Сойдёт? Куркаев протягивает свободную руку, пока другой расшнуровывает кроссовки. Нужно топать в душ, чтобы быстрее свалить домой. Дима кладёт ему в ладонь кусок неровно отломленного шоколада и про себя улыбается. По крайней мере, он убедился, что Ильяс слепой, раз не смог отличить две обёртки друг от друга. Тот не глядя закидывает сладость в рот и жуёт, проглатывая, и уже после чего кривит носом: — Не «Милка». Хуйня какая-то. — Наверное. Сейчас тоже попробую. Дима отламывает и себе кусок, медленно смакуя вкус шоколада на языке. Он посматривает на Ильяса, что продолжает собирать вещи в душ, и подсчитывает время: на упаковке было написано, что время действия — от сорока минут до часа. Как раз самое то, чтобы собраться и даже добраться до квартиры на метро. Машину они сегодня не брали из-за выпавшего снега, гололёд лютейший. В квартире они оказались как раз минут за пятьдесят, устало шевеля ногами. — Я чайник поставлю. Кофе? Мне лично надо запить вкус этой херни, что ты мне дал. Я будто таблетку съел. Ильяс сует ноги в тапки и шлёпает по ламинату в кухню. Дима вешает их куртки на вешалку и смотрит на часы. Может, реально хуйня? Они болтают за ужином, попивая кофе. — Вот это вкусный шоколад. А чё за марку ты сегодня мне дал? Ильяс плюхается обратно на стул, бросая на стол плитку начатой шоколадки в синей упаковке: пористый, белый. Дорогой, но поэтому Ильяс брал такое не часто, всё равно режим. Дима закатил глаза: — Да какая разница. Взял первое, что было на прилавке возле кассы, жрать хотел. — Он жмёт плечами, противно, чтобы задеть парня, прихлёбывая из кружки кофе. Куркаев морщится и недовольно фыркает: — Поэтому твой желудок и болит постоянно. Хуйню какую-то берёшь. Пока Дима моет посуду, Ильяс уже в комнате и ищет какой-то сериал. Прошло полтора часа, и Лызик смирился с тем, что пятьсот рублей были коту под хвост. Но к тому времени, как они успели посмотреть половину первой серии, и Лызик сонно смотрел на экран, Ильяс дал о себе знать. Сначала он просто привычно водил туда-сюда рукой по спине, растирая уставшие мышцы после тренировки. Обычное дело, расслабляло и грело. Но потом он перешёл пальцами на шею, разминая. Дима довольно подставил участок, передвигаясь чуть вперёд на кровати для удобства. Выпросить добровольный хороший массаж у Куркаева было невозможно, и надо было пользоваться возможностью. Пальцы сильные, точно знающие особые места, передвигались с нажимом, от чего морило ещё больше. — Сними футболку, мне неудобно. Бурчит он, задевая место за ухом, и Дима непроизвольно гнётся сильнее. Не открывая глаз, он подхватывает края одежды и тянет её вверх. Чужие руки тут же пробегают вниз по коже и давят меж лопаток, призывая выгнуться ещё. — Я не кукла, чтобы так тянуться. Ворчит Дима, но покорно падает на живот в изножье лицом и складывает руки под щеку. На бёдра ощущается давление, и Ильяс оказывается сверху, прижимая к кровати надёжно. — Молчи и не ной. Отрезает Ильяс таким севшим голосом, что по коже сразу же бегут мурашки. Дима лыбится в сложенные предплечья и покорно расслабляется под руками своего капитана. — А чё за праздник-то? Или я чё-то хорошее сделал? Он дразнит его, глухо спрашивая из-за уткнувшегося в кровать носа. Мельком взглянул на часы: Ильяс оказался крепким, два часа. — Я бы задушил тебя прямо на этой кровати, но мне на ней ещё спать и спать. Так что заткнись. — Ты не каждый день или даже неделю делаешь массажи. Сегодня точно что-то особенное. — Блять… Ильяс красноречиво упирается ему в зад пахом, и Дима ликует про себя. Тот возбудился от их ленивой возни, что никогда не бывало раньше. Руки парня надавили на бока сильнее, от чего тело расслабилось окончательно. Конечности стали желейными, но он ещё мог дёрнуть бёдрами так, чтобы Куркаев дёрнулся чуть вперёд, потираясь об него. — Лежи смирно, Лыз. Иначе я найду твою сонную артерию. — А это входит в курс программы массажа? Ильяс в отместку сильнее вдавливается в задницу, и Дима стонет, когда тот давит его в кровать. Он качает ногой в воздухе, от чего парень на нём пихает её плечом. — Ноги хоть не распускай, борец херов. — Ты надавил мне на больную точку! — У тебя больная точка в жопе? Хотя да, точно… Куркаев ведёт бёдрами, от чего собственные идут за ними следом. Слышится смешок, и чужая рука опускается на поясницу, задерживаясь на ямке. — Я был прав. Лызик поворачивает голову и кладёт щёку на сложенные ладони. Губы он облизывает медленно, зная, что за ним наблюдают. — Чего лепечешь? Ильяс уже взялся за пояс его домашних штанов, поддевая заодно и резинку трусов. — Я говорил, что шоколад не хуйня. Я выиграл. — Блять… Ты щас серьёзно? Ты дал мне шоколад с этой хренью? — Ну вообще-то, ты сам его у меня выпросил. Так что не пизди на меня. — Ильяс резво скатывается с его бёдер на икры и тянет за пояс к себе, опять заставляя прогнуться в пояснице. — Да хватит из меня балерину делать, Ильяс! — А ты тоже не пизди. И сколько это будет длиться? — Ну… где-то час. Может, два. — Пиздец… — Ага. Прежде чем перевернуться на спину, Дима опять смотрит на часы на запястье. Ему самому понадобился час, чтобы почувствовать эффект.