Тепло

      Снег кружился за окнами, падал на сугробы, а затем двигался из-за быстрого ветра. Она зашла в дом, хлопнув дверью и ежась от холода. Носки промокли, шерстяные, и были стянуты с холодных ног, отправившись в лужицу, уже натекшую со снятых ботинок. Он спустился со второго этажа и заметил ее чуть посиневшие губы. Посмотрел укоризненно. Ее пальцы слушались с трудом, и он помог сбросить куртку, свитер. Как никогда он казался ей теплой, на контрасте с холодной кожей.       Правда по ощущениям кожа горела, красная на ляжках, животе. Ветер завывал все сильнее, и натяжной потолок чуть потряхивало. Зубы Лотт стучали, и она чуть прикусила губу. Веки болезненно прикрывались от дрожи внутри. Хотелось раствориться в теплом воздухе комнаты, камин работал хорошо и языки пламени танцевали за решеткой. Он продолжил ее раздевать, быстро, боясь, что она отморозит что-то или заболеет.       — Боже, ты вся красная, — прошептал Карлайл, уже затаскивай Лотт в душ.       Вода была комнатной температуры, но казалась горячей. Лотт присела, обхватив колени руками и подрагивая. Волосы мокли, было не особо приятно, но дышать становилось не так мучительно, несмотря на то, что температура менялась как-то странно, холодной казалась то кожа, то вода.       Карлайл поднял ее за подмышки, обтирал махровым полотенцем, она чуть дергалась, сейчас все казалось таким мучительно-ярким. Он действовал спокойно, будто помогал раненому животному. Ну и угораздило же ее «прогуляться по лесу». Когда покрасневшая кожа стала сухой, он взял лосьон из шкафа и принялся растирать ее. Большие ладони терли живот, грудь, плечи, задницу, ляжки. В душевой окно запотело от пара, Лотт дышала часто, уже почти переставая дрожать. Несмотря ни на что, под кожей на бедрах все равно будто был заперт холод. Но он уже не заставлял желать раствориться.       Карлайл взял ее на руки, понес в спальню. Она дышала все еще слишком часто, но уже не дрожала, не стучала зубами. Ноги запутались в мягком одеяле, затем бедро обхватило тяжелое, верблюжье, чуть раздражающее кожу. Сразу же накатила усталость, желание проваляться до ночи, но спать не хотелось. Внизу он поставил чайник на плиту, зажег конфорку. Заварка, фарфоровый чайник, большой стакан, вместивший всю порцию из чайника. Лимон, мед, и снова вверх. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком. Почти дремала, но стоило Карлайлу поставить стакан, она присела, посмотрела на него с какой-то благодарностью. Ему нравилось, что она ожила.       Несмотря на внутренний холод, разлившийся по костям, она ощутила тепло. И от камина в низу, разливавшим тепло по артериям батарей, и от теплых одеял, но главное — от него.       — Иди ко мне, — прошептала Лотт, делая глоток чая. Слизистые рта чуть сморщились от лимонного сока. Карлайл начал раздеваться, как обычно, педантично. Он снял свитер, положил его на кресло-качалку. Затем снял брюки, сложил по швам, чтобы не помялись. Лотт закатила глаза, брюки он носил из шерсти, дорогие, не мнущуюся из-за таких пустяков. Оставшись в черных боксерах, Карлайл лег на постель, рядом, не забираясь под одеяло.       Лотт отчего-то захотелось его отблагодарить, хоть благодарности ему нужны не были, любил он ее не за «спасибо». Сделав еще глоток чая, она вылезла из под одеяла, села на его живот, лицом к лицу. Карлайл улыбнулся, почувствовав тепло ее тела, хоть сейчас сам не был особо холодным из-за прогретого дома. Лотт поцеловала его, как-то нежно, совсем не так, как целовала обычно. А затем передвинула бедра, оказавшись задницей к его лицу. Этот маленький дерзкий план он сразу раскусил, и ничуть не удивился, когда она потянула его боксеры. Член не стоял, казался каким-то уязвимым в этот момент. Шарлотте по какой-то причине не хотелось брать его в рот в таком состоянии и она наклонилась, широко открыла рот, накрывая губами его мошонку.       Ветер завывал все сильнее, Карлайл подумал, что дороги занесет, и они застрянут тут еще на неделю. Правда, все мысли покинули его голову, когда мягкая плоть проникла ей в рот. Намного теплее чем обычно была эта влажная, мягкая ласка. Легкое подсасывание, перекатывание внутри рта не возбуждало на уровне инстинктов, хоть и заставляло кровь приливать к члену. Это было так нежно, так хорошо, походило на ласку намного больше, чем любая близость мужчины и женщины.       Шарлотте тоже нравилось, мягкая кожа, ощущение твердости, сферы под ней. Дыхание чуть сбилось, когда она выпрямилась.       — Дай чай, пожалуйста, — попросила она.       После нескольких глотков, все еще с жидкостью во рту, ее губы обхватили ствол, накрыли примерно на половину.       — Боже, — Карлайл закатил глаза от удовольствия, чай был почти горячим, и ее губы, плотно обхватывающие, не проливающие ни капли, двигались так медленно, так расслабляюще.       Он чуть подвинул ее, теперь член указывал не на его лицо, а на кончики пальцев, впрочем, это небольшое изменение произошло в глубине ее рта. Карлайл тоже сделал глоток чая, положил ладонь на ее задницу, заставляя уткнуться в его лицо. Теперь Лотт ощутила тепло на себе, на клиторе, где неуловимо покалывал лимонный сок. Карлайл проглотил чай намного раньше, начав лизать, всасывать. От умелых ласк Лотт даже выпустила пару струек чая, скатывающих по его члену на лобок, а затем и на простыни. Ей пришлось тоже проглотить, чтобы сделать ласку более интенсивной.       Несмотря на ускоряющийся темп, теплые рты, желающие доставить удовольствие одновременно, ощущались как теплая постель в морозный день, как солнечные поцелуи, нежные объятья. Камин пыхтел внизу, потолок продолжал поскрипывать. А между двумя в постели была нежность, не страсть, хоть со стороны это определение было бы точнее.       Сознания плыли в каком-то розовом тумане, оба были аккуратнее, чем обычно, хоть повода и не было. Было какое-то негласное соглашение. Он мог бы добавить пальцы, Лотт бы кончила быстро. Мог бы ускориться. Но не стал. Язык вошел в нее, одаряя теплом. Лицо Карлайла даже в этот раз было не особо мокрым — потому что горели они лишь слегка. Она ласкала уздечку, головку, тоже будто не желая, чтобы все двигалось к развязке.       Его рука гладила ее ягодицу, нежно, будто целовала. Другая заскользила по ноге, чуть вызывая щекотку. Бедро, щиколотка, о... Он помял ее пятку, вел ниже, пока не коснулся пальчиков, холодных. Карлайл еще пару минут ласкал ее клитор, вход, половые губы, пытаясь растереть пальчики в сгибе своей ладони. Затем отстранил ее от себя, чуть приподняв, посадил на край кровати. Лотт посмотрела удивленно, в голубых глазах был немой вопрос.       — У тебя ноги ледяные, нужно было надеть носки, — сказал с легкой укоризной.       — Мне кажется, это сейчас... — начала она.       — Сейчас я принесу тазик с горячей водой и ароматическим маслом и ты погреешь ноги, — тон не терпел возражений.       Лотт кивнула, улыбнулась. Сейчас никто из них не хотел испытывать оргазм. Лишь дарить тепло другому.