Разрушенный замок

— Мне… — слова комом застревают в горле, — не… Слезы смешиваются с горечью и липким страхом, оседающем на кончике языка, отчего его становится труднее оторвать от неба. Изображение людей перед глазами смазывается пеленой скапливающихся слез, отчасти выстраивая спасательную стену между ним и окружением. Уилл сжимал ткань своих штанов в районе коленей, отчаянно пытаясь преобразовать буквы в слова.  — Уильям.  Хриплый голос монстра, настигающего его в самый уязвимый момент в жизни. Опять.  — Ты действительно думаешь, что эти люди примут тебя? Уилл не отвечает. Внушительная фигура перед ним меняется, трансформируясь во что-то более пугающее, чем безносый монстр с витиеватыми щупальцами по всему телу.  — Вау, мой сын педик, — усмехнулся Лонни. Звон аплодисментов стал звучать ярче мотора машины.  — Я всегда знал, что с тобой что-то не так, — Лонни размахивал руками, вызывая мелкую дрожь по всему телу, — Джойс… просто нечто. Вот к чему привело ее воспитание. Ее мягкость. А я говорил. Говорил ей, что ты странный.  Уилл дернулся назад машинально, когда расстояние между ними стало стремительно уменьшаться.  — Странный. Гребанный фрик. Мой сын — это. Что первый, что второй. Джонатан хотя бы умеет стрелять и не ебанный пидорас, любящий долбиться в задницу.  — Прекрати, — одними губами произнес Уилл.  — Или, может, наоборот? Хочешь, чтобы твой обожаемый Майк засадил тебе? — смех Лонни разрушал внутренний стержень с каждой секундой.  — Отвали от меня! — не выдержал Уилл, — и не приплетай сюда Майка! — Иначе что? — Лонни расплылся в мерзкой ухмылке, — вновь спиздишь чужую силу? Убьешь меня также, как и тех трех несчастных демогоргонов? Ох, Уилл.  — Выметайся из моей головы. Ты — не Лонни.  Повторение фразы словно мантры, молитвы, заклинания, которое должно помочь изгнать демона. Это не помогало. Лонни продолжал делать маленькие шаги в его сторону, действуя на нервы чавканьем жвачки.  — Джойс научила поощрять болезнь? Прекрасная мамаша. Просто браво.  — Я — не болен! — перешел на крик Уилл, сжимая кулаки, — пошел прочь из моей головы.  — Давай же, Уилл. Расскажи им всем, как ты хочешь, чтобы тебя трахнул Майк.  Осквернение их дружбы устами Лонни стало последней каплей. Их связь. Их судьбы. Их отношения сводить к сексуальной ориентации, когда Майк всегда был чем-то большим… Уилл не мог это терпеть. Его чувства, спрятанные за семью замками ради счастья Оди и Майка, запачканные лишь желанием получить хоть каплю внимания друга, не могли быть омрачены грязными фразами Лонни.  — Боишься? — голос стал низким, — чего ты боишься, Уилл? Повторение вопроса с искаженными связками связало руку, готовую направить силу для уничтожения иллюзии, невидимыми нитями.  — Может быть, ты боишься, что я не стану дружить с таким сраным педиком как ты? Сердце рухнуло на пол. Карие глаза Майка, полные ненависти, прибили его к полу. Его добрый лучший друг, пообещавший сойти с ума вместе, никогда не использовал такую грубость в его сторону. Это не в его стиле. Уилл понимал, что происходящее нереально, но не мог и пальцем пошевелить под тяжелым взглядом. Дышать становилось труднее.  — Я считал тебя другом. Своим лучшим другом, а что насчет тебя, Уилл? Ты хотел заменитьОди? Ты действительно считаешь, что можешь быть важнее, чем любовь всей моей жизни? Уилл опустил голову.  — Уилл… ты хочешь отобрать моего парня? — разочарование сквозило в голосе Оди, — он — моя первая любовь. Ты хочешь украсть мое счастье?  Уилл захотел еще раз услышать звон, чтобы заглушить этот разговор. Ладони, прикрывшие уши, никак не помогали унять жалкий стыд.  — Я действительно воспитывала тебя таким эгоистичным? Как ты можешь думать о большем, Уилл? Я старалась ради тебя. Я работаю не покладая рук, чтобы прокормить вас всех. Неужели… Мой сын такой? — Мама… — Лонни был прав.  Короткая фраза Джонатана оборвала что-то внутри. Уилл не нашел в себе силы хоть что-то опровергнуть, рухнув на пол в тот же момент. Согнутые и прижатые к груди колени вместе с ладонями, прикрывающие уши, не помогли ощутить собственную целостность. Казалось, будто он вновь прячется от демогоргона в замке Байерсов, вдыхая ядовитый воздух изнанки.  — Мне не нравятся девушки.