По другую сторону ожиданий

      Этот день с самого утра начался странно. Маленький Дадли всё утро хныкал и отказывался есть, хотя обычно у него был просто отменный аппетит. Уставшая Петунья возилась с малышом, бегая вокруг него, предлагая то машинку, то лошадку, то пыталась всунуть ложку каши в рот. Тот лишь орал в ответ и брыкался на своём высоком детском стульчике. Размахивая руками, Дадли задел ложку, что так упорно пыталась скормить Петунья, и та полетела на пол, запачкав кашей всё вокруг. Особенно жаль было новую скатерть, что была постелена не так давно, на день рождения их любимого мальчика.       – Вернон, прошу, помоги мне! – чуть ли не плача взмолилась миссис Дурсль.       Вернон спешно собирался на работу и уже немного опаздывал. Что тоже было странным, ведь он считал, что опаздывать – это ненормально. Он подбежал к жене, нежно целуя в макушку и усаживая на стул рядом, взял Дадли на руки. Тот же недовольно сморщил брови и заорал ещё истошнее. С особым удовольствием он замахнулся маленьким кулачком в лицо отцу.       – Ну, ну, боец, побереги силы и маму. Ты же не хочешь… – кулачок всё-таки достиг лица и прервал фразу мистера Дурсля. Дадли начал дергать отца за усы, и, видимо, лицо боли всё же рассмешило младшего Дурсля, ибо после этого он перестал плакать, но ещё долго громко хлюпал носом и хихикал. Умиление коснулось лиц обоих родителей. Всё-таки замечательный у них сын, все никак не нарадуются. Крупный, сильный, милый ангелочек.       – Туни, ты прости уж, совсем опаздываю, – Дурсль старший передал ребёнка матери. Быстро чмокнув в губы «Туни», Вернон побежал к выходу. Надев куртку и крикнув семье, что будет к ужину, он выскользнул из дома и сел в машину.

***

      Вернон был погружён в мысли о предстоящей сделке и почти не обращал внимания на дорогу. Утренний поток машин двигался слишком медленно, и это сильно раздражало – опаздывать Дурсль не любил. На светофоре он остановился и машинально проверил часы. Что-то красный свет горел слишком долго.       Мимо машины прошла пожилая женщина в длинном изумрудном плаще. Вернон нахмурился. Плащ выглядел… странно. Слишком плотный для неожиданно тёплого лондонского утра и, кажется, совершенно не подходящий для нормального рабочего дня.       – Чего только не наденут модники… – пробормотал он себе под нос. Женщина остановилась у края дороги и радостно обняла мужчину в такой же нелепой одежде. Вернон уже собирался отвернуться, когда услышал обрывок разговора из раскрытого окна машины:       – …представляешь, Поттеры… Их сын…       Он моргнул и чуть подался вперёд, пытаясь разглядеть пару получше, но загорелся зелёный свет, и сзади раздражённо посигналили. Вернон тронулся с места, непонимающе качнув головой.       Где-то он слышал эту фамилию. То ли мельком услышал из какой-то слезливой мелодрамы Петуньи, то ли знакомый какой.       Однако дальше странностей становилось только больше. На перекрёстке мужчина в ярко-фиолетовом пальто оживлённо разговаривал сам с собой, размахивая какой-то палкой. Чуть дальше над крышами домов пролетела сова – днём, посреди Лондона. Вернон невольно проводил её взглядом.       Он попытался сосредоточиться на работе, мысленно возвращаясь к цифрам и контрактам, но ощущение странности не исчезало. Будто весь город знал что-то, о чём он сам – нет.       К офису он подъехал чуть позже обычного. Выходя из машины, Вернон вдруг поймал себя на мысли – ему захотелось поскорее вернуться домой.       К Петунье. К Дадли.       Просто убедиться, что там всё, как всегда. Что Дадличек не плачет, что Тунье не тяжело с малышом. Он очень любил свою семью и был неимоверно счастлив, что такая чудесная женщина, как Петунья Эванс, ныне Дурсль, выбрала тучного и не такого уж красивого Вернона. У него не было низкой самооценки, он просто был реалистом. Дурсль старался как мог развить свою компанию дрелей «Граннингс», чтобы ни его жена, ни сын в будущем ни в чём не нуждались. Вернон старался быть примерным семьянином, отцом и мужем. В последнее время это неплохо получалось, так как его бизнес начал потихоньку идти в гору, и он счастливо проводил время с семьей по вечерам, отчего он никак не мог нарадоваться.       Дурсль наконец уселся за свой стол в своем кабинете, вытаскивая бумаги из дипломатки, но мысли всё равно возвращались к утру. Ярко-зелёный плащ, странная сова, упоминание фамилии Поттер… Он вздохнул и попытался переключиться. В кабинет вошел мистер Мейсон. Он был богатым состоявшимся мужчиной, управляющим своей строительной компанией. Сделка с ним пошла своим чередом: счета, нюансы, графики поставок и невообразимые суммы. Всё казалось будничным. Но время от времени взгляд его сам собой возвращался к окну: улица казалась какой-то нереальной, слишком тихой, а люди вокруг – несуществующими.       Вернон слегка покачал головой. Наверное, это и есть «усталость», – подумал он.       Он пытался сосредоточиться на деталях сделки, повторяя в уме условия контракта и возможные риски. Иногда его рука сама машинально передвигала мелкие предметы по столу, словно от этого зависело решение всей сделки. И чем дольше он сидел, тем отчётливее чувствовал: день сегодня странный. Что-то вокруг происходило, а мистер Дурсль не мог уловить что.       Сделка завершилась удачно, и Вернон, наконец довольный, собрал бумаги и попросил через офисный телефон худенькую секретаршу принести ему кофе.       Чуть погодя секретарша тихо вошла и вручила горячий напиток. С кофе в руке он ненадолго опёрся о край стола, позволяя себе осмотреть через окно офиса улицу. Внизу прохожие выглядели так, будто кто-то незримо расставил их на шахматной доске: неспешные шаги, необычные цвета одежды, смех, слёзы радости. Вернон моргнул и хохотнул сам себе – кто-то обязательно скажет, что Лондон сходит с ума.       – Просто обычный день, – подумал Вернон, делая глоток горячего кофе.       Но странности не исчезали, даже если о них перестал думать мистер Дурсль. Его разум всё равно мимолетно возвращался к фамилии Поттер. Что-то щёлкнуло у него в голове. Вернон решил позвонить Петунье и заодно узнать, как у неё и у их сынишки дела.       – Петунья, дорогая… Как у вас дела? Справляешься? Дадли не слишком проказничает?       – Ох, Вернон, не переживай, я справляюсь. Дадличек сейчас спит. Что-то случилось? Ты так внезапно позвонил, – голос Петуньи был спокойный и немного уставший.       – Дорогая, а ты давно получала известия от своей сестры? Как он и ожидал, повисло недолгое молчание. Всё-таки обычно они не вспоминали её сестру. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.       – Я… давно, – помедлив, ответила миссис Дурсль. – А почему ты спрашиваешь?       – Я на улице видел странных людей в пальто, – пробормотал мистер Дурсль. – И сову, помнится, ты рассказывала, что ими пользуются такие, как твоя сестра? И я слышал фамилию Поттер. Не могу припомнить, где мог слышать её, ты не знаешь?       – Лили вышла замуж за Поттера, – сердце у Петуньи пропустило удар, а затем быстро забилось. – Что ты слышал про Поттеров?       – Я, к сожалению, услышал только фамилию и упоминание про сына. Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется?       – Гарри. Его зовут Гарри, – у миссис Дурсль начали подрагивать руки. – Я напишу сестре, надеюсь, ничего не случилось.       – Да, конечно, любимая, – Вернон услышал гудки, они показались ему оглушающе громкими.       Быстро собрав вещи, он спешно вышел из офиса. На улице уже начинал опускаться лёгкий закат, город только-только начинал мерцать огнями, а прохожие продолжали двигаться по своим делам.       Назревало что-то тревожное, и Вернон очень переживал за свою семью.