Обвивающие руки любимой

      Наконец-то… Спустя недели, может быть даже месяцы, Лололошка наконец-то оказался дома. Он вновь находился в Мисре, вновь находился в доме Окетры. Единственным изменением в его положении было то, что он спал не в своей каморке, а в гостевой спальне, что по ошибке убрал в свой первый день работы абдом.       Это путешествие, в которое Джон когда-то завлек Лололошку, оставило на его психике практически непоправимый след. Каждый раз, когда Лололошке отдавалось хотя бы несколько часов на сон, он видел кошмары и с каждым днём их становилось всё больше. Тёмные коридоры разума Тадмавриэля, нападение на Эшхолд… Это лишь малая часть того, что Первый Лололошка переживал каждую чертову ночь…       Даже когда его с Джоном распрашивали по поводу того, где они были, отвечал только Джон. Лололошка не мог… Он не мог вновь вспоминать весь этот кошмар.       И сейчас, лежа на кровати у себя дома, они всё равно его не отпускали. Пред его взором постоянно появлялись лица тех, что погибли из-за него. Лицо Эграсселя, его давнего друга и… Невера, старого ворчливого ворона. И каждое воспоминание с ним, с его привычным ворчанием отдавалось в душе Лололошки таким теплом и болью утраты. Эти чувства были настолько сильны, что в глазах Лололошки стало намного больше воды…       Но он должен… Он должен прямо сейчас уснуть. Уснуть, чтобы завтра вновь встретиться с Абди, Зарифом, Хануф, Окетрой… Окетрой… Мысли о ней хотя бы немного заглушала боль от путешествия в Архей.       Почему она прямо сейчас не рядом с ним? Почему он, как только вернулся, не бросился к ней на шею в благодарность за то, что она всё это время ждала его? Почему он просто стоял рядом с Джоном и какими-то обрывками рассказывал про путешествие в Архей?       Он дурак… Он просто настоящий дурак… Бояться приблизиться к той, что была его светом во всей тьме Архея, когда она сама чуть ли не хотела броситься к нему? И даже сейчас, когда они вернулись в Миср, он сразу же пошёл спать, лишь пожелав Окетре спокойной ночи. Он даже не приобнял её…       И сейчас его лучик во тьме просто лежит в своей спальне и спит…       А вот с этим Лололошка ошибся.              Окетра точно также не спала эту ночь и думала о нём. Думала о том, как быстро он изменился. Ещё после Хэнфорта изменения в его характере были видны даже без тысячи глаз. А сейчас… Сейчас он стал более напряжённым, более нервным и как-будто даже безчувственным.       Хотя… как после такого остаться прежним? Того, что Джон с Лололошкой рассказали уже было достаточно, чтобы измениться до неузнаваемости. Все эти кошмары… Пережить такое даже врагу не пожелаешь.       И вдруг… Едва слышный, но протяжный крик:       — Невер! Не-е-т!...       Окетра смогла понять лишь это, остальные слова остались скрыты от её ушей. Но даже этого было достаточно, чтобы понять чей это был крик.       Девушка просто не могла дальше лежать в своей кровати и слышать эти отголоски. Хоть Ло и изменился, но она по прежнему испытывает нежные и тёплые чувства. Возможно, она даже впервые за долгие года кого-то полюбила…       Окетра встала с кровати и в своей любимой розовой пижаме направилась в сторону гостевой спальни, из которой доносились крики. Леди открыла дверь и увидела нечто…       Лололошка из-за кошмара закрутил на себе одеяло так, словно он бабочка, что пытается выбраться из своего кокона. Хоть и выглядело это весьма мило, но звуки, доносящиеся из его рта, заставляли переживать всё больше.       Он без устали перебирал имена всех, кто погибли или пострадали за время его путешествия. Особенное внимание было на имени Невер… Он был с Лололошкой с самого первого дня в Архее, а потом, когда Джодах спросил у них, что же с ним сейчас, два брата близнеца лишь траурно промолчали.       Времени продолжать все эти размышления о его бессознательных криках не было. Нужно было как можно скорее остановить этот чёртов кошмар. И ничего лучше, чем просто лечь и обнять его, Окетра придумать не смогла.       Девушка сразу привела свой план в действие и полностью обвила его тело своими руками, параллельно прижимаясь всем телом к его спине. Его тело прекратило крутиться вокруг своей оси, а крики стали тише, но этого всё равно было мало, ведь еле слышный шёпот ещё доносился до ушей девушки.       Она не знала что делать, поэтому пошла на отчаянный шаг: шептать ему различные нежности и самое главное: о своих чувствах к нему. Конечно не такого признания в любви она ожидала, но и не факт что Ло будет помнить её слова.       — Тише, Ло… — начала Окетра. — Я с тобой… Я рядом… Я… Я люблю тебя… Ты самый… самый дорогой человек в моей жизни. Я ждала тебя каждый день когда тебя закинули в ту реальность… И я всегда… Всегда буду любить только тебя…       Пока Окетра говорила все эти слова, она чувствовала, как какая-то часть энергии её Искры переходит к Лололошке и начинает циркулировать между ними. Это было такое приятное и такое нужное им чувство…              

***

      А в голове Лололошки в это время творился сущий ад. Его мозг, как-будто по приказу дьявола, начал показывать пред его глазами все смерти, все страдания друзей, что произошли пред его глазами. И особенно фокусировался на Невере.       На этом старом, ворчливом, но добром вороне… На том, кто потерял свою семью и когда только-только вновь обрёл хотя бы какое-то счастье, сразу же погиб. И для полноты боли его разум сначала показывал различные хорошие моменты с ним, их тарантиновские диалоги, а потом сразу же его труп, проткнутый зараженным скинтом Тадмавриэля.       И вдруг Лололошка, уже почти добитый всей этой болью, чувствует, как его со спины обвивают чьи-то призрачные руки и хотят забрать из этого кошмара, но не могут. Вся эта смена сцен застыла на трупе Невера и Лололошка лишь шёпотом повторял:       — Невер… Невер…       И вдруг, эти руки как-будто начинают с ним разговаривать. И разговаривать голосом Окетры, голосом, что парень узнает из тысяч других:       — Тише, Ло… — начал голос. — Я с тобой… Я рядом… Я… Я люблю тебя… Ты самый… самый дорогой человек в моей жизни. Я ждала тебя каждый день когда тебя закинули в ту реальность… И я всегда… Всегда буду любить только тебя…       Этот голос был одновременно так далёк и так близок, что Лололошка был готов разорваться, только бы быть рядом с источником этого голоса. Только бы быть рядом с любимой.       И вот, голос заканчивается, а спустя пару морганий Лололошка вновь оказывается на кровати. Он в реальности. Кошмар закончился. Но руки никуда не пропали и даже больше, они стали реальными и от них чувствовалось необыкновенное тепло и циркуляция. Как-будто благодаря этим рукам из его Искры уходила часть энергии, но на её место сразу приходила новая, более приятная.       Лололошка перевернулся на другой бок и увидел прямо перед собой лицо Окетры и до него было лишь несколько сантиметров воздуха.       — Ло, ты как? — разрушила тишину Окетра.       — Плохо. — честно ответил парень. — Но с тобой намного лучше и я не хочу, чтобы ты больше отпускала меня… Окетра… Я… Я люблю тебя.       Их лица сблизились. Сблизились настолько, что их носы уже успели пересечься и пройтись мимо друг друга. Их губы уже почти ничего не разделяло и они чувствовали дыхание друг друга. Но для продолжения от Окетры требовался ответ и она его дала:       — Мой ответ ты слышал когда был в кошмаре… По глазам вижу, что слышал.       После этой фразы их губы соединились и они оба почувствовали как циркуляция в их Искрах прекратилась и в Лололошке осталась частичка Окетры, а в Окетре Лололошки. Вся эта сумма ощущений от поцелуя и Искр было настолько прятным, что даже перебивало всю боль, что нанёс кошмар.       Лололошка знал, что рядом с ним его любимая девушка. Окетра знала, что рядом с ней её любимый парень. И они оба знали, что теперь начнут жить вместе.              По крайней мере, пока Организация не сотрёт их ветку.