Осколок в темноте

Тот вечер ничем не отличался от других. Вики сидела у окна, закутавшись в тёплый плащ, и смотрела, как за стёклами клубится бесконечная тьма. Она уже привыкла к этому виду — к отсутствию звёзд, к вечному мраку за стенами замка. Но иногда, особенно по вечерам, тоска по светлому небу всё равно сжимала сердце. — Замёрзла? Она обернулась. Мальбонте стоял в дверях — только что с совета, в чёрном камзоле, уставший, но смотрел на неё с той особенной теплотой, которую прятал от всех, кроме неё. — Немного, — улыбнулась Вики. Он подошёл, накинул ей на плечи ещё одно одеяло — откуда-то всегда знал, когда ей холодно. Пальцы задержались на её плече чуть дольше, чем нужно. — Опять думаешь о своём мире? — спросил он тихо. — Думаю о тебе, — честно ответила она. — О нас. О том, как странно всё сложилось. Мальбонте опустился рядом с ней на широкий подоконник. Взял её руку в свои, переплёл пальцы. — Странно — это мягко сказано, — усмехнулся он. — Я должен был тебя ненавидеть. — А ты? — А я... — Он замолчал, поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — Я не могу без тебя дышать, Вики. Ты превратила меня в тряпку. Она рассмеялась тихо, счастливо. — Ты меньше всего похож на тряпку. — Ещё скажи, что я стал мягким. — Ты стал... другим. — Она повернулась к нему, заглянула в глаза. — Ты позволил себе чувствовать. Это не слабость. Мальбонте смотрел на неё долго. Очень долго. А потом его рука легла ей на щеку, погладила скулу большим пальцем. — Знаешь, чего я боюсь больше всего? — спросил он тихо. — Чего? — Что однажды ты поймёшь: я не стою того. Что всё это — иллюзия. И уйдёшь. Вики накрыла его ладонь своей. — Не уйду. Сколько раз тебе повторять? — Я боюсь не твоего ухода. — Он прижался лбом к её лбу. — Я боюсь, что не смогу тебя отпустить. Даже если ты захочешь. Она чувствовала его дыхание на своих губах. Чувствовала, как дрожит его рука. Как напряжено всё тело. — Я не захочу, — прошептала она. — Никогда. И поцеловала его сама. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нём не было ни спешки, ни страха, ни боли. Только нежность. Только обещание. Мальбонте отвечал осторожно, словно боялся спугнуть. Его губы мягко касались её губ, пробовали на вкус, изучали. Рука скользнула с щеки на затылок, пальцы зарылись в волосы. — Вики... — выдохнул он её имя, как молитву. — Я здесь, — ответила она. — Я с тобой. Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила — и понёс к кровати. Опустил на тёмный шёлк, навис сверху, опираясь на локти. — Ты уверена? — спросил он хрипло. В глазах металась тьма, сдерживаемая огромным усилием воли. — Если ты скажешь «нет», я остановлюсь. Вики улыбнулась, потянулась к нему, расстегнула верхнюю пуговицу его камзола. — Я хочу тебя, Мальбонте. Всего. Без остатка. Он замер на секунду — словно не верил. А потом наклонился и поцеловал её снова, уже смелее, требовательнее. Она отвечала, притягивая его ближе, пробираясь руками под камзол, касаясь горячей кожи. Он вздрагивал от каждого прикосновения, словно не привык к нежности. — Ты дрожишь, — прошептала Вики между поцелуями. — Я боюсь сделать тебе больно. — Не сделаешь. Он смотрел на неё сверху вниз — растрёпанная, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. Самая красивая, самая желанная. Его. — Ты моя, — сказал он тихо, почти сурово. — Навсегда. — Твой, — поправила она, касаясь его груди. — Мы друг у друга. Эти слова сломали последний барьер. Он раздевал её медленно, словно распутывал драгоценный подарок. Касался губами каждого открывшегося участка кожи — шеи, ключиц, плеч. Она выгибалась под его ласками, тихо постанывая, впиваясь пальцами в его плечи. — Какая же ты красивая, — выдохнул он, глядя на неё. — Самая красивая во всех мирах. — Ты тоже... — прошептала она, стягивая с него рубашку. — Ты такой красивый... Его тело было совершенным — тренированным, сильным, с сетью старых шрамов, которые она целовала один за другим. Он замирал, когда её губы касались каждого рубца, словно она смывала боль прошлого. — Прости, — прошептал он вдруг. — За всё. За темницу. За боль. За страхи. — Тш-ш-ш. — Она приложила палец к его губам. — Прошлое осталось в прошлом. Есть только сейчас. Только мы. Когда они наконец стали одним целым, Вики вскрикнула — не от боли, а от полноты чувств, захлестнувших её. Мальбонте замер, давая ей привыкнуть, осыпая поцелуями её лицо, шепча что-то бессвязное, нежное, почти отчаянное. — Всё хорошо, — выдохнула она, обвивая его ногами. — Иди ко мне. Я выдержу. И он двинулся — медленно, осторожно, сдерживая себя из последних сил. Но Вики не хотела осторожности. Она хотела всего его — дикого, страстного, необузданного. Она впивалась ногтями в его спину, шептала его имя, выгибалась навстречу. — Сильнее, — просила она. — Не бойся. Я не сломаюсь. И он перестал сдерживаться. Тьма вокруг них сгустилась, заклубилась, но не пугала — обволакивала, защищала, становилась частью их единения. Вики чувствовала его каждой клеточкой — его желание, его нежность, его страх потерять её, его надежду. Это было больше, чем просто секс. Это было соединение двух половин, двух душ, двух одиночеств, которые наконец нашли друг друга. Когда всё закончилось, они лежали в темноте, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дышащие. Мальбонте уткнулся лицом в её плечо и замер. Вики чувствовала, как по её коже катятся капли — то ли его слёзы, то ли пот. — Вики, — прошептал он глухо. — Я... — Я знаю, — ответила она, гладя его по голове. — Я тоже. Он поднял голову, посмотрел на неё. В глазах стояла такая бездна чувств, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как самую важную правду в своей жизни. — Я не знал, что так бывает. Я не знал, что можно чувствовать это. Но ты... ты мой свет в этой вечной тьме. Ты моё всё. У Вики защипало в глазах. — И я тебя люблю, — ответила она, касаясь его лица. — Таким, какой ты есть. Со всей твоей тьмой. Со всей болью. Со всем, что было и будет. Я люблю тебя, Мальбонте. Он поцеловал её — нежно, бережно, благодарно. А потом прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Останься со мной, — прошептал он в темноту. — Навсегда. — Навсегда, — согласилась она, засыпая в его руках. И тьма за окнами больше не казалась пугающей. Потому что внутри, в его сердце, в его руках, в его постели, горел свет. Её свет. --- Вики проснулась оттого, что её гладили. Ещё сквозь сон она чувствовала прикосновения — лёгкие, бережные, словно кто-то водил пальцами по её волосам, по плечу, по руке. Она улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась ближе к источнику тепла. — Ты не спишь? — пробормотала она сонно. — Нет, — тихо ответил Мальбонте. Она приоткрыла один глаз. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. Смотрел так, словно видел впервые — и не мог насмотреться. — Долго ты так лежишь? — спросила она, проваливаясь обратно в дремоту. — Не знаю. — Его пальцы продолжали гладить её кожу. — Час. Два. Я не считал. — И всё это время просто смотрел? — И просто смотрел. Вики окончательно проснулась, открыла глаза и посмотрела на него. При дневном свете, пробивающемся сквозь щели в шторах, он выглядел... другим. Мягче, что ли. Тьма в его глазах отступила, уступив место чему-то тёплому, почти человеческому. — Ты красивый, — сказала она просто. Он усмехнулся, но в усмешке не было привычной горечи. — Ты первая, кто мне это говорит. — Странно. Я думала, у тебя толпы поклонниц. — Поклонниц — да. — Он пожал плечом. — Тех, кому нужна власть, положение, защита. Но чтобы просто... смотрели и говорили, что я красивый? Нет. Вики потянулась и поцеловала его в уголок губ. — Тогда привыкай. Я буду говорить это часто. Он перехватил её лицо ладонями и поцеловал по-настоящему. Долго, глубоко, с той особенной нежностью, от которой у неё подгибались пальцы ног. — Доброе утро, — выдохнул он ей в губы. — Доброе утро, — улыбнулась она. --- Они не выходили из покоев почти до вечера. Слуги, приносящие еду, оставляли подносы у дверей и исчезали с небывалой скоростью. Вики подозревала, что по замку уже ползут слухи, но ей было всё равно. Пусть говорят. Она чувствовала себя счастливой впервые за долгое время. Мальбонте тоже изменился. Он смеялся — по-настоящему, а не криво усмехался. Он дурачился, укутывая её одеялом и делая вид, что похитил. Он кормил её виноградом, глядя в глаза, и улыбался так, что у неё сердце останавливалось. — Ты какой-то... другой, — заметила Вики, когда они валялись на кровати, перепачканные виноградным соком и счастливые. — Плохой? — насторожился он. — Хороший. Очень хороший. Таким ты мне нравишься ещё больше. Он помолчал, потом притянул её к себе и уткнулся носом в макушку. — Это ты, — сказал он глухо. — Ты делаешь меня таким. Я сам не знал, что во мне это есть. — Было. Просто никто не будил. — А ты разбудила. — А я разбудила. Он вздохнул, поцеловал её в голову и замер, слушая, как бьётся её сердце. --- Вечером ему пришлось уйти — дела сами себя не сделают, война сама себя не выиграет. Вики осталась одна, но теперь покои не казались ей пустыми. Здесь пахло им, здесь были его вещи, его книги, его следы. Она бродила по комнате, рассматривая то, что раньше не замечала. Книги по военному делу, карты, старые свитки. На столе — начатое письмо, которое она не стала читать. На подоконнике — засохший цветок, зачем-то сохранённый. Вики улыбнулась. Он хранил засохший цветок. Сентиментальный тёмный властелин. Когда он вернулся — заполночь, уставший, с красными от недосыпа глазами, — она ждала его с горячим отваром и улыбкой. — Ты не спала? — спросил он хрипло. — Ждала тебя. — Дура. — Но в голосе была только нежность. — Тебе нужно отдыхать. — Я отдохну с тобой. Он устало опустился на кровать, притянул её к себе и закрыл глаза. — Сегодня был тяжёлый день, — признался он тихо. — Они все требуют от меня решительных действий. Требуют войны. Требуют, чтобы я был прежним. — А ты? — А я... — Он вздохнул. — Я думаю о тебе. О том, что если я начну войну, ты можешь пострадать. Что ты можешь уйти. Что ты не выдержишь всего этого. Вики приподнялась, посмотрела ему в глаза. — Я сильная, — сказала она твёрдо. — Я выдержу. Но я не хочу, чтобы ты начинал войну из-за меня. Или не начинал из-за меня. Это твой выбор. Я рядом при любом выборе. Он смотрел на неё долго. Очень долго. — Ты правда готова быть с тёмным властелином? — спросил он тихо. — Со всеми вытекающими? С войной, с кровью, с врагами? — Я готова быть с тобой, — ответила она. — Всё остальное — детали. Мальбонте закрыл глаза и прижал её к себе так крепко, словно она была единственным, что удерживало его в этом мире. — Я люблю тебя, — прошептал он в темноту. — Глупая моя, светлая, невозможная Вики. — Я знаю, — улыбнулась она. — Я тоже тебя люблю. И они уснули вместе, переплетённые, тёплые, живые. А за окнами клубилась тьма, но теперь она не пугала. Потому что внутри, в его сердце, в его руках, в его постели, горел свет. Её свет. И он обещал гореть вечно.