Алистер. Боги войны.

Император Мольт сол Август сидел в тронном зале и размышлял над своей тяжелой судьбой, спрашивая себя чем он мог так прогневить богов. Легионы Садеры были разбиты в первом же сражении, и вот сейчас он вынужден сидеть в тронном зале, сгорбившись на древнем троне предков. Мраморные колонны, украшенные резьбой в виде лавровых венков и орлов, теперь казались насмешкой над его бессилием, в воздухе витал запах ладана жрецы не переставали молиться, но боги молчали. Мольт сжимал в руке скипетр с выцветшей позолотой, взгляд его блуждал по фрескам, изображавшим славные победы Садеры: триумфы над варварами, покорение южных княжеств, освящение новых храмов. - Чем я прогневил богов? - думал он. - Неужели за гордыню? За то, что велел воздвигнуть статую себе в полный рост у ворот столицы? Или за то, что не принёс жертву в день весеннего равноденствия тогда была засуха, и зерно берегли для людей?.. В памяти вновь и вновь всплывали вести с поля боя, легионы, закалённые в сотнях стычек с кочевниками и монстрами, разбиты в первом же сражении, словно глиняные фигурки под ударом молота. Он вспоминал донесения: - Их колесницы не имеют лошадей, но рычат, словно драконы, и извергают огонь. Стрелы их летят без луков, со свистом, быстрее мысли. Они поднялись в небо на железных вивернах и сбросили смерть на когорты Седьмого легиона… Дверь тронного зала скрипнула. Вошёл верховный жрец Аквилий, лицо его было пепельно-серым. - Ваше Величество - голос старика дрожал - разведчики вернулись. Они видели, как захватчики устанавливают столбы возле старой дороги на Виридис. Говорят, эти столбы гудят, будто ульи. А над лагерем врага висит огромный глаз на верёвке, он смотрит во все стороны и, кажется, видит даже ночью… Мольт закрыл глаза, он вспомнил слова придворного философа, казнённого за ересь: - Наш мир не одинок, государь. Есть иные земли, где звёзды это лишь источник энергии, а молнии укрощают в стеклянных сосудах без использования магии. Тогда он не поверил, а теперь эти слова обжигали, как правда, пришедшая слишком поздно. - Собери совет - глухо произнёс император. - Призови военачальников, жрецов, алхимиков и даже тех безумцев, что шепчутся о машинах. Если боги не помогут, мы должны научиться у врага или погибнуть, зная, что сражались до конца. Император Мольт сол Август резко выпрямился на троне, пальцы сжали подлокотники так, что побелели костяшки. В зал вошёл гвардеец лорика помята, плащ порван, на щеке свежая царапина. Он упал на колено и склонил голову: - Ваше Величество! Японцы укрепляют позиции вокруг портала. Они возводят крепость из каких‑то серых плит, которые привозят на машинах. Уже установили три ряда металлически ограды с колючей проволокой, - гвардеец поднял голову, в глазах читался неподдельный ужас - а над всем этим возвышаются орудия, длиннее, чем колоннада нашего храма, их стволы направлены на город. Мольт почувствовал, как холодный пот выступил на спине. - Крепость у портала… Они не собираются уходить. Они готовятся закрепиться здесь навсегда. - Сколько войск они перебросили? - голос императора прозвучал хрипло. - Точного числа не узнать, государь. Но каждый час через портал проходят колонны машин с солдатами. - Это знак, государь! Они бросают вызов самим основам мироздания. Строят твердыню на стыке миров значит, хотят подчинить себе наш мир, как подчинили свой. Боги не простят такого святотатства! - Боги молчат, Зорзал - отрезал Мольт. - А враг действует. Что ещё заметили, гвардеец? - Они начали вербовать местных, ваше величество, раздают еду и лекарства тем, кто соглашается работать на них. Уже несколько сотен крестьян таскают камни и роют траншеи под присмотром солдат. А вчера видели, как в лагерь привели группу наших пленных легионеров… и некоторых из них отпустили после разговора с японским офицером. Теперь они ходят по окраинам и убеждают людей, что сопротивление бесполезно. Император сжал кулаки. - Разделяют и властвуют, - подумал он. - Кормят голодных, лечат больных, обещают безопасность. И сеют сомнения в сердцах моих подданных. Он поднялся с трона, и все в зале замерли. - Слушайте мой приказ, объявить всеобщую мобилизацию, все мужчины от 16 до 50 лет должны явиться в казармы. Перекрыть дороги к порталу. Устроить засады в ущельях, завалить тропы камнями. Замедлить их продвижение любой ценой. Объявить, что каждый, кто перейдёт на сторону врага, будет считаться предателем Империи, его семья лишится земли и прав. Гвардеец вскочил на ноги: - Я немедленно передам ваши слова, государь! Когда дверь за ним закрылась, Мольт обернулся к советникам: - Мы не можем победить их силой. Значит, победим хитростью. Пока они строят свою крепость, мы изучим их слабости и найдём способ эффективно уничтожать. В священной роще у подножия императорского дворца жрецы выстроили круг из семи алтарей, на каждом пылал огонь, питаемый редкими благовониями из южных земель, император Мольт сол Август стоял в центре, облачённый в пурпурную тогу и золотую маску первого правителя, по легенде первый первый император был богом сошедшим с небес и добровольно отказавшимся от бессмертия. Он воздел руки к небу и начал читать заклинание. - Великие Боги, услышьте зов наследника первого императора в час великой нужды! Пошлите нам героя, чья рука будет тверда, а сердце бесстрашно! - Голос императора эхом разносился по роще. Воздух задрожал, пространство в центре круга пошло рябью, словно поверхность озера от брошенного камня, из мерцающего тумана начала проступать фигура… Внезапно два стальных самолёта с красными кругами на крыльях пронеслись над рощей, сбросив бомбы, а взрывы сотрясли землю, опрокинули два алтаря, разметав священные символы. Пламя на жертвенниках заколебалось, но не погасло, жрецы в панике отпрянули, но император остался на месте, продолжая читать заклинание сквозь грохот взрывов и свист осколков. - Не отступайте! - крикнул он. - Держите круг! Энергия ритуала, искажённая бомбардировкой, рванула наружу неконтролируемым потоком, испарив незколько каменных изваяний, а в центре круга вспыхнул ослепительный свет, и когда он погас, там стоял человек. Он был высок и строен, с горделивой осанкой аристократа. Длинные чёрные волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо с резкими, но благородными чертами, его одежда казалась чуждой этому миру: тёмно‑синий камзол с серебряной вышивкой, чёрные брюки, высокие сапоги из неизвестного материала блестевшего как обсидиан, на поясе висели ножны с клеймором фламберг...