Курение никогда тебя не убьёт

      Черный ход ресторана «Сеульский рассвет» хлопнул за мной с привычным металлическим лязгом, отрезая меня от гула посуды, чавканья гостей и приторно-вежливых «Что-нибудь еще?». Наконец-то тишина. Только где-то вдалеке урчит мотор проезжающей машины да стрекочут сверчки, которым плевать на мои проблемы.       Я глубоко вдохнула прохладный сентябрьский воздух, смешанный с запахом жареного мяса из вытяжки, и привычным движением достала пачку. Белая палочка, зажатая в губах, щелчок зажигалки–и первая затяжка обжигает легкие. Дым уходит в черное, беззвездное небо, а вместе с ним, по идее, должен уходить и стресс. Не уходит.       Перед глазами, как дешевая драма на сломанном телевизоре, проносятся картинки последнего месяца. Родители. Даже не знаю, с какой буквы их писать–с большой или с маленькой. Для них я всегда была ошибкой, случайным багом в их алкогольной матрице. Первая любовь —Хван Хёнджин, красавчик с обложки, который разбил мне сердце вдребезги, даже не заметив этого. Учеба–тупая зубрежка того, что мне было нафиг не нужно. А теперь еще и это. Выселяют.       Я делаю еще одну затяжку. Со стороны, наверное, это выглядит жалко: стоит какая-то двадцатилетняя дура в форменном фартуке, курит в темноте и жалеет себя. Но я же молча, в голове. Так что это не считается. Это просто мысли. Мысли вслух, но без звука. —Сколько раз я тебе говорил, что курение тебя убьёт?       Я вздрогнула, но вида не подала. Голос до ужаса знакомый. И как этот человек умудряется подкрадываться бесшумно? Я даже не обернулась, только закатила глаза к небу. —Ага, именно поэтому ты, Ли Минхо, уже третью сигарету за смену стреляешь именно у меня—я наконец повернула голову.       Он стоял в свете одинокого фонаря, и, черт возьми, даже в этом убогом свете он был прекрасен. Темные волосы падали на глаза, белая рубашка с закатанными рукавами открывала жилистые предплечья, черные джинсы сидели идеально. Лицо–ангельское, с этими щенячьими глазами. Но характер...Если бы у характера было лицо, у Минхо оно было бы злобным демоном. Двадцать пять лет, а уже администратор в приличном месте. Карьерист, блин.       Я протянула ему пачку и зажигалку. —Потому что, кроме тебя, тут никто больше не курит—пробубнил он, ловко прикуривая—А отвратительные вейпы этих барменов я ненавижу. —Ты же вроде бросать собирался—я снова уставилась на небо. Ресторан работал до часу ночи, и эти пять минут на заднем дворе были единственной отдушиной. —Собирался—он выпустил струю дыма—Но от тебя постоянно несет табаком. Дразнишь меня специально? —Значит, плохо стараешься—я скосила на него глаза—Не понимаю, как в человеке с лицом котенка может уживаться такой скверный характер.       Он резко повернулся ко мне, прищурившись. В его глазах заплясали чертики. —Сейчас допиздишься, Сумин, и я тебя чаевых лишу. Будешь знать, как администратора оскорблять. —Всё-всё, я молчу—я театрально замахала руками и отвернулась, пряча улыбку.       Я прекрасно помнила нашу первую встречу, когда я пришла устраиваться. Минхо был сама любезность: улыбался, рассказывал про коллектив, про чаевые. Я даже подумала: «Вау, какой милый начальник». А на следующий день милый начальник превратился в тирана. Помню, как мы, новенькие, собрались в подсобке, и кто-то начал поливать его грязью: мол, и злой, и придирается, и вообще козел. И тут дверь открывается, и на пороге стоит он. С каменным лицом. Он нас тогда так отчитал, так «морально изнасиловал», как мы это назвали, что язык прикусили все. До сих пор вспоминаю с дрожью.       Я потушила окурок в жестяной банке, служившей пепельницей. —За компанию постоишь, пока я не докурю?—спросил он, кивая на свою сигарету.       Я возмущенно фыркнула, но осталась. Не хватало еще, чтобы он потом орал, что я сбегаю с перекура. —Сумин—снова подал он голос—Сколько раз тебе говорить, убери эту дрянь из носа. Пирсинг этот твой поганый. Отвратительно.       Я медленно повернулась к нему, приподняв бровь. —Ой, Минхо, поверь, у меня пирсинг не только в носу.       Он поперхнулся дымом. Закашлялся. Уставился на меня своими глазищами, в которых читался такой коктейль из шока и жгучего любопытства, что я едва сдержала смех. —Я про пупок—добила я его, ехидно улыбаясь—А ты о чем подумал, извращенец?       Он все еще кашлял, но взгляд стал другим–оценивающим, что ли. —Я бы не удивился, если бы у тебя были проколоты соски—выдал он наконец, восстанавливая дыхание. —Ого—присвистнула я—То есть первое, о чем ты подумал, глядя на меня, это соски? Ну ты и маньяк, господин Ли.       Он закатил глаза, быстро докурил и с неприличной силой вмял бычок в банку. —Всё, закончили лирику. Работать—он галантно распахнул передо мной дверь, пропуская внутрь. —О, какая любезность—я прижала руки к груди, изображая умиление—Как мне отблагодарить вас, о великий администратор? —Пиздуй работать, Сумин—бросил он, не оборачиваясь. —С тобой не интересно—фыркнула я и, развернувшись на каблуках, направилась в зал.       Первым делом я подлетела к барной стойке. За ней сиял новой улыбкой и новым цветом волос наш бармен. —Феликс!—взмолилась я, складывая руки в молитвенном жесте—Спаси меня, дай воды! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Блондин (в этот раз он был платиновым) усмехнулся и потянулся за стаканом. —От тебя опять сигаретами разит—констатировал он факт, наливая воду. —День был тяжелый—я прислонилась к стойке, жадно глотая ледяную жидкость—Да и не одна я грешна. Наш многоуважаемый начальник компанию составлял.       Феликс скорчил такую рожу, будто я сказала «чума». Парни в коллективе Минхо на дух не переносили, хотя и боялись. —Слушай, может, перейдешь на айкос?—предложил он—От него запаха меньше.       Я закатила глаза. Опять двадцать пять. —Лучше иди Джисону помоги—он кивнул в сторону зала, где бедный Джисон метался между тремя столиками, разрываясь на части—А то он скоро с ног свалится. —Спасибо за воду, лапуля—я чмокнула воздух в его сторону и рванула на подмогу.       Джисон встретил меня взглядом утопающего, хватающегося за соломинку. —Сумин! Спаси! Я не вывожу! —Я здесь, я здесь—я схватила блокнот и вклинилась в его маршрут.       Конец смены. Самый сладкий момент—раздача чаевых. Мы выстроились в линейку, как солдаты на плацу. Минхо прошествовал мимо с конвертами. —Сумин—он сунул мне конверт и, прежде чем я успела его открыть, прошептал—Завтра не проспи, у нас планерка.       Я кивнула, но уже не слышала его. В конверте было всего двадцать одна тысяча вон. (Тысяча пятьсот наших рублей). На это даже гречку с тушенкой не купить. Ладно, поем сигарет. —Спасибо за этот потрясающий день!—крикнула я в пустоту, снимая фартук, и вышла в ночь.       До моей съемной квартиры–двадцать минут пешком. Район так себе, но дешево. Поднимаясь по лестнице, я уже предвкушала, как завалюсь на кровать и выключу мозг. Но у двери меня ждал сюрприз.       Листок бумаги, приклеенный скотчем. «Уважаемая Кан Сумин! Ваша задолженность по квартплате составляет 500 000 вон. Просьба освободить помещение до завтрашнего дня».       Я выдохнула. Ну что за день? Пиздец, а не день.       Дрожащими руками я открыла дверь. Квартира-студия, в которой из мебели только кровать, шкаф и стол. Много ли надо? Я достала старый, потрепанный чемодан и начала кидать в него вещи. Платья, пара джинсов, футболки, три рубашки. Все, что нажито непосильным трудом. Чемодан закрылся с жалобным хрустом.       Голова шла кругом. Куда идти? К родителям-алкашам? Ну уж нет, спасибо. Больше родственников нет. Остается либо ночлег на вокзале, либо звонить Чанбину. Но у Чанбина девушка, я им буду мешать.       Нужно покурить. Чтобы успокоиться и подумать.       Я вышла на крошечный балкон, забитый старым хламом. Прикурила. Вдох. Выдох. Мысли лихорадочно метались: общежитие, хостел, может, попроситься в ресепшн? —И что мне делать?—пробормотала я в пустоту—Где искать хату на ночь глядя?       Мой монолог прервало мягкое «мяу». Рыжий пушистый комок перепрыгнул с соседнего балкона на мой и потерся о мои ноги. —О, привет, красавица—я присела на корточки, чтобы погладить нахалку. —Дуни! А ну вернись, засранка!—раздался до ужаса знакомый голос.       Я подняла глаза. На соседнем балконе стоял Минхо. В широкой футболке с принтом какой-то рок-группы и домашних штанах. Вид, скажу я вам, непривычный и от этого еще более...притягательный. —Охренеть—выдохнули мы одновременно.       Я взяла рыжую нахалку на руки и подошла к перилам. —Вот это встреча—я погладила кошку—Никогда бы не подумала, что мы соседи. —Взаимно, никогда бы не подумал, что тот человек, чей храп я слышу каждую ночь–это ты— буркнул он, но взгляд его смягчился, когда он увидел кота у меня на руках—Отдай бандитку.       Я протянула Дуни. Кошка тут же свернулся клубочком на руках хозяина, довольно зажмурившись. —Твои слова ранят мне сердце—я приложила руку к груди, изображая смертельную обиду—Мы же коллеги, почти друзья. —Не переигрывай—усмехнулся он, но как-то тепло—На работе пропадаю, поэтому и не видел. Да и ладно.       Он поглаживал кошку, а я смотрела на эту идиллию. Кошка мурчал как трактор. Вдруг меня осенило. Адреналин ударил в голову. —Слушай, Минхо—начала я, собрав всю смелость в кулак—А у тебя случайно нет свободного угла? Хотя бы на пару дней?       Он поднял на меня удивленный взгляд. —А что случилось?       Я кивнула на свою квартиру. —Выселяют. Задолжала.       Он посмотрел на меня, потом на кота, потом снова на меня. В его глазах промелькнуло что-то...сочувствие? —Завтра поговорим. Иди спать—коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, скрылся в квартире, унося кота. —Ну и ладно—вздохнула я и тоже зашла внутрь. Телефон завибрировал. Чанбин. —Да, братишка, слушаю—ответила я устало. —Братишка?—возмутился он в трубку—Ты две недели молчала, не звонила! Я в тебе разочарован, Кан Сумин. —Не ругайся, Чанбин—вздохнула я—Неделя та еще. И сейчас проблем привалило. —Опять что-то натворила? В полицию попала? —Нет—я горько усмехнулась—Выселяют меня. С завтрашнего дня я официальная бомжиха.       На том конце провода повисла тишина, а потом взрыв хохота. —И ты, вместо того, чтобы позвонить любимому другу и попроситься пожить, молчишь?—сквозь смех выдавил он. —Ага, а потом твоя Софи переломает мне ноги. —Ты же не навсегда, на неделю максимум—он все еще посмеивался. —Тогда...—я набрала побольше воздуха для пафосной речи—О мой любимый и единственный друг, позволь этой никчемной девушке пожить у тебя какое-то время? —Конечно—ответил он.       Но договорить мы не успели. В дверь постучали. —Ладно, братишка, я перезвоню. Ко мне гости—быстро сказала я и сбросила вызов.       Я открыла дверь и чуть не села на пол. На пороге стоял Минхо. С двумя банками пива в руках и странным выражением лица. —Ты чего?—только и смогла выдохнуть я. —Пиво пить—заявил он и, не спрашивая разрешения, прошел на мою кухню. Уселся на табуретку, как к себе домой.       Я, все еще в ступоре, закрыла дверь и прошла за ним. Села напротив. —Тебе же на работу завтра—тупо сказала я. —Тебе тоже—он открыл банку и протянул мне—От одной не умрем.       Я взяла банку, сделала глоток. Пиво было холодным и обжигающе вкусным. Или это просто нервы. —Кстати—я поставила банку на стол—Мне завтра отгул нужен. —С чего это?—он лениво отхлебнул из своей банки. —Вещи перевозить. К другу—я кивнула на чемодан, сиротливо стоящий в углу.       Минхо проследил за моим взглядом, потом достал из кармана электронку. Не спрашивая, я просто выхватила ее у него и затянулась. Он даже бровью не повел. —Понятно—протянул он—А попросить меня, судьба не позволила? —Ага, мало ли, ты маньяк-насильник. —Конечно—он усмехнулся, забирая обратно свою «парилку»—Именно поэтому я здесь, в твоей квартире в час ночи. Чтобы изнасиловать, расчленить и закопать под кустом.       Я фыркнула, но улыбку сдержать не смогла. —Где живет твой друг?—спросил он уже серьезно. —На другом конце города. —И как ты собираешься каждый день тащиться оттуда в центр? На проезд угробишь кучу денег. А тут двадцать минут пешком. Или у друга есть машина? —Нет—признала я. —Я не настаиваю, конечно. Дело твое—он пожал плечами, но в глазах читалось: «будь умницей».       Я задумалась. Он прав. Черт возьми, он прав на все сто. Я полезла за телефоном, чтобы набрать Чанбина и все отменить, но Минхо меня опередил. —Да и потом—добавил он как бы невзначай—квартира у меня большая, коты не против. Диван есть. А ты готовить умеешь?       Я уставилась на него. Он это серьезно? —Ты предлагаешь мне пожить у тебя? —Я предлагаю тебе сделку—он поставил локти на стол и подался вперед—Ты живешь у меня, платишь половину комсы и готовишь по выходным. Я терплю твой скверный характер и сигаретный перегар по утрам. —А коты? —Коты будут в восторге, если ты будешь их иногда гладить.       Я молчала, переваривая информацию. Минхо. Мой вредный, язвительный начальник. Предлагает мне жилье. —Ты что, издеваешься? —Нисколько—он откинулся на спинку стула, допивая пиво—Решай. Время–деньги. —А...—я запнулась—А почему?       Он пожал плечами. —Ты хороший работник. Не хочу тебя терять из-за какой-то там квартплаты. И вообще, надоело одному с котами. Скучно.       Это звучало...почти мило. Или это пиво так действует? —Я подумаю—ответила я, но мы оба знали, что решение уже принято.       Пива нам не хватило. Минхо сгонял в круглосуточный еще за двумя банками и чипсами. Мы сидели на кухне, болтали ни о чем, смеялись. Я не заметила, как время перевалило за три. Алкоголь ударил в голову, развязал язык. Я рассказывала ему какие-то глупости про родителей, про школу, и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает ком. —Минхо—сказала я, и голос мой дрогнул—Я не могу больше. Я не вывожу.       Я не плакала. Я ревела. Навзрыд, как маленькая девочка. Вся броня, все саркастичные маски слетели в одно мгновение. Я закрыла лицо руками, трясясь от беззвучных рыданий. —Мои родители...они меня терпеть не могли. Били за каждую мелочь. Я сбежала от них, думала, заживу нормально, а теперь...теперь опять все по новой. Я просто хочу жить, как все. Просто жить...       Я почувствовала, как он поднялся. Как стул скрипнул. А в следующий момент он уже сидел передо мной на корточках, и его руки мягко, но настойчиво отняли мои ладони от лица. —Ш-ш-ш, тихо—его голос был низким и каким-то незнакомым, ласковым—Сумин, посмотри на меня.       Я подняла на него мокрые, красные глаза. Он смотрел серьезно, без тени своей обычной насмешки. —Ты сильная. Ты справишься. Слышишь? Если нужна помощь–ты знаешь, где меня найти.       Я всхлипнула. Его большой палец осторожно провел по моей щеке, стирая слезу. Потом спустился ниже, коснулся уголка губ. Замер. Наши взгляды встретились. В его глазах было что-то такое, от чего сердце пропустило удар. Желание? Нежность?       Он медленно потянулся ко мне. Я замерла, боясь дышать. Его губы накрыли мои. Легко, невесомо, словно спрашивая разрешения. Я не отстранилась. Я ответила.       Поцелуй был недолгим, но каким-то...правильным. Он оторвался от меня, коснулся лбом моего лба. —Тебе нужно поспать—прошептал он. —Не уходи—попросила я, сама не понимая, что говорю. Глаза слипались, алкоголь и усталость брали свое. —Не уйду—ответил он.       Он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Я уже проваливалась в сон, но почувствовала, как он лег рядом, поверх одеяла, и обнял меня. Его рука на моей талии была тяжелой, но такой надежной.       Проснулась я от того, что в глаз светило солнце. Солнце? Я резко села. Голова гудела, но не сильно. Странно. И тут меня накрыло воспоминаниями. Слезы. Его губы. Его руки. Я повернула голову и обомлела.       Рядом, на моей подушке, спал Минхо. Спросонья, с растрепанными волосами, он выглядел не как вредный администратор, а как огромный, уставший котенок. И его рука по-прежнему лежала на моей талии. —Твою ж дивизию—прошептала я.       Медленно, стараясь его не разбудить, я начала выбираться из его захвата. Безуспешно. Он только крепче прижал меня к себе, что-то недовольно буркнув. —Минхо—позвала я шепотом—Просыпайся. —М-м-м—промычал он, не открывая глаз. —Вставай, засранец!—я ткнула его пальцем в щеку—Нам на работу, вещи перевозить, вообще у нас планерка, ты забыл?       Он приоткрыл один глаз. Посмотрел на меня мутным взглядом. И вдруг, кажется, тоже вспомнил вчерашнее. Потому что второй глаз открылся резко, и он сел на кровати так же быстро, как и я. —Ничего не было—выпалил он—Ты поняла? Мы просто пили пиво. Я уснул. Ничего не было.       Я смотрела на него, приподняв бровь. Отрицание–первая стадия принятия. —А поцелуй?       Он замер. Провел рукой по лицу. —Черт—выдохнул он—Ладно. Поцелуй был. Но это ничего не значит. Алкоголь. —Понятно—усмехнулась я—Стираем из памяти. Никому не рассказываем. Идем пить чай и перевозить мой чемодан.       Он выдохнул с облегчением. —Договорились.       Через час, умытая и переодетая, я с чемоданом стояла на пороге своей бывшей квартиры. Арендодатель молча забрал ключи и захлопнул дверь. Я тяжело вздохнула. —Не драматизируй—Минхо перехватил у меня чемодан и покатил его к своей двери—Пошли знакомиться с твоим новым жильем.       Квартира у него была...шикарной. Не то чтобы пафосной, но с хорошим ремонтом, светлая и чистая. —Так это ты, скотина, каждые выходные сверлишь по утрам?—воскликнула я, вспомнив жуткий шум по субботам. —Ну прости—хмыкнул он—Если сверлил, значит, надо было. Классный ремонт сам себя не сделает.       В комнате, куда он меня привел, стоял удобный диван, шкаф и письменный стол. —Живи пока тут. Туалет и душ направо по коридору. Котов не обижать. Правила: не шуметь ночью и готовить по выходным. Вопросы? —Есть один—я повернулась к нему—Ты серьезно? —Абсолютно—ответил он— Одевайся, едем на работу. На планерку опоздаем–убью.       В ресторан мы зашли вместе. И вышли из его машины вместе. Эффект был подобен взрыву бомбы. Феликс, увидев нас, чуть не выронил стакан, который натирал. Джисон подлетел ко мне мгновенно, стоило мне только надеть фартук. —Сумин!—зашипел он—Что это такое? Я видел, как вы из одной тачки вышли! —По дороге встретил, подвез—отмахнулась я, беря блокнот—Что здесь такого? —Минхо? Подвез?—Джисон скривился, как будто съел лимон—Он вообще никого не подвозит. Он же злой! —Значит, я исключение—усмехнулась я и пошла встречать гостей, потому что дверь открылась. —Добро пожаловать в «Сеульский рассвет»—натянула я дежурную улыбку и тут же ее скинула, узнав вошедших.       За стол сел огромный накачанный парень с безумно красивой девушкой. Чанбин. —О, какие люди—я подошла к их столику. —Сумин—он расплылся в улыбке—Принеси мне и моей барышне кари, как обычно. —Конечно, Чанбин—кивнула я, записывая. —Даже братишкой не назовешь?—он обиженно надул губы. —Я на работе—я наклонилась к нему и шепнула—Но для тебя, родной, всегда. —Ах да, вы ж не знакомы—спохватился он—Сумин, это Софи. Софи, это моя школьная подруга Сумин, я тебе о ней рассказывал.       Девушка с длинными каштановыми волосами и огромными глазами мило улыбнулась мне. У нее был очаровательный акцент. —Чанбин так много о вас говорил, Сумин. Рада познакомиться. —Взаимно—улыбнулась я—Ваш заказ будет готов через пару минут.       Я отошла к стойке пробивать заказ. Феликс тут же подал голос. —Знакомые? —Друзья. Лучшие—коротко ответила я.       В этот момент в зале появился Минхо. Он прошел мимо столика Чанбина, мельком глянул на него, на Софи, и его взгляд на мгновение задержался. Странно. Потом он прошел в свой кабинет.       Я отнесла заказ Чанбину и вернулась к работе. День тянулся медленно. Но ближе к вечеру случилось то, чего я боялась больше всего.       Джисон, белый как мел, подлетел ко мне, когда я протирала столик. —Сумин, там...там тебя спрашивают. —Кто?—не оборачиваясь, спросила я. —Какой-то красивый дядя.       Мое сердце рухнуло в пятки когда я посмотрела на этого «красивого дядю». Замерло на секунду, а потом забилось где-то в горле. —Скажи, что я умерла. Что меня нет. Что я уволилась. Что угодно—затараторила я, пятясь к подсобке. —Поздно—раздался голос за спиной.       Я обернулась. Он стоял в проходе между столиками. Такой же красивый, как три года назад. Ухоженный, дорого одетый. Хван Хёнджин. Моя первая любовь. Моя первая боль. —Добрый вечер, Сумин—улыбнулся он своей ослепительной улыбкой. —Чего тебе?—выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. —Я пришел поесть. Разве это не разрешено?—он прошел к столику и сел.       Я сглотнула. Подошла к нему. —Что будете заказывать? —А тебя можно заказать?—он смотрел нагло, в упор. —Остроумно—процедила я сквозь зубы—Заказывайте, или я уйду. —Салат с морепродуктами—бросил он.       Я записала и, развернувшись, почти бегом направилась на кухню. Но он успел схватить меня за запястье. —Сумин, мы не виделись несколько лет. Неужели ты вот так просто уйдешь?       Я выдернула руку. —А ты не побоялся меня бросить тогда. Вот и я теперь не боюсь.       Я ушла, оставив его с открытым ртом. Отдала заказ на кухню и спряталась за стойкой, пытаясь унять дрожь в руках. Ко мне тут же подошел Минхо. Видимо, наблюдал со стороны. —У тебя проблемы с этим типом?—спросил он, кивая в сторону Хёнджина. —Не твое дело—буркнула я, кусая губу. —Сумин—его голос стал жестче—Если он тебя обижает, скажи. —Всё нормально—я выдавила улыбку—Правда. Иди работай.       Минхо посмотрел на меня, потом на Хёнджина, сидящего за столиком. В его глазах промелькнуло что-то нехорошее. —Иди отдохни—приказал он—Я сам его обслужу. —Минхо... —Я сказал, иди.       Спорить было бесполезно. Я ушла в подсобку и просидела там, пока Хёнджин не ушел. Что они говорили, я не знаю, но на лице Минхо, когда он вернулся, было написано каменное спокойствие.       Вечером, когда мы приехали домой, я села на кухне и выдохнула. —Ну, рассказывай—сказал Минхо, ставя передо мной кружку с чаем—Кто этот хлыщ?       Я взяла его электронку, затянулась. —Первая любовь—глухо ответила я—И первая же боль. —Подробнее—он сел напротив. —Зачем тебе? —Затем, что если он еще раз появится в ресторане, я должен знать, вышвыривать его на улицу самому или после твоего одобрения.       Я невольно улыбнулась. Вот же засранец. Но забота чувствовалась. —Ладно, слушай.       И я рассказала. Всё. Про то, как он появился в школе, про нашу дружбу, про признание, про то, как мы были счастливы несколько месяцев. И про видео в клубе. Про то, как он целовался с другой. Про то, как я рыдала в школьном туалете. Про то, как после этого я дала себе слово никогда больше не влюбляться.       Минхо слушал молча. Не перебивал. Когда я закончила, чай уже давно остыл. —Вот же мудак—резюмировал он. —Спасибо за поддержку—усмехнулась я. —Я серьезно—он посмотрел на меня—Ты достойна большего, чем этот смазливый придурок. —Да ладно тебе—отмахнулась я. —Я серьезно, Сумин—повторил он, и его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало.       В комнате повисла тишина. Только урчали коты. И эта тишина была какой-то...другой. Напряженной.       Мне стало неуютно под его взглядом. Я встала. —Пойду покурю на балкон. —Составить компанию? —Нет. Посижу одна.       На балконе было прохладно. Я закурила, глядя на пустое небо. Мысли путались. Хёнджин, Минхо, вчерашний поцелуй...Черт. Я чувствовала, как ко мне трется что-то пушистое. Это был рыжий Дуни. —Привет, сладкий—я взяла его на руки. Он замурчал—А твой хозяин–тот еще фрукт, да?       Кот согласно мяукнул.       Когда я вернулась в комнату, Минхо разговаривал по телефону. И был явно не в духе. —Да понял я, понял! Найду кого-нибудь!—рявкнул он в трубку и сбросил вызов. —Что случилось?—спросила я, садясь на диван. —Мать замуж выходит—он устало потер лицо—В конце недели. А мне нужно быть там. И ресторан не на кого оставить. —Ну, попроси Феликса. Или меня—пожала я плечами.       Он посмотрел на меня с сомнением. —Ага, а потом ресторан разнесете. Я вас знаю. —Ну и что делать будешь?—я взяла пульт, начала щелкать каналы. —Сынмина попрошу, он бывший администратор, — он уже набирал номер—Алло, Сынмин? Дело есть...       Через минуту вопрос с рестораном был решен. —А с пассией что?—спросила я, не отрываясь от телевизора—На свадьбу матери без девушки как-то несолидно.       Минхо замолчал. Я почувствовала на себе его взгляд и обернулась. Он стоял надо мной с протянутой рукой. —О моя дорогая и прекрасная Сумин, не соблаговолишь ли ты составить компанию одинокому администратору на свадьбе его матушки?       Я вытаращилась на него. —Ты серьезно? —Вполне. —Платье купишь?—прищурилась я. —Куплю. —Визажиста оплатишь? —Оплачу.       Я хитро улыбнулась и вложила свою ладонь в его. —Тогда я согласна, мой милый котенок. —Еще раз так назовешь–пизды дам—беззлобно огрызнулся он, но руку не отпустил.       Свадьба его матери была в самом шикарном зале, который я когда-либо видела. Фонтаны, колонны, цветы — все кричало о больших деньгах. Платье, которое он мне купил, было нежно-бежевым, облегающим, чуть ниже колена. Волосы визажист уложила в элегантный пучок, закрепив его заколкой-бабочкой. Туфли на каблуках добавляли мне роста и уверенности. Я чувствовала себя принцессой, пока не увидела его мать. Женщина была сногсшибательна. Вот в кого Минхо такой красивый. —Мне нужно припудрить носик—шепнула я Минхо. —Иди—кивнул он—Только не долго.       В туалете я еще раз оглядела себя. Дорого-богато. Никогда бы не подумала, что у простого администратора ресторана могут водиться такие деньги на такие наряды. Хотя, глядя на эту свадьбу...либо он из богатой семьи, либо его мать продала душу дьяволу.       Когда я вышла, он ждал меня прямо у дверей, прислонившись к стене. Чёрный костюм сидел на нем идеально. Волосы, как обычно, падали на глаза. Я подошла и убрала прядь с его лица. —Волосы мешают—пояснила я—А то выглядишь как эмокид из двухтысячных. —Спасибо—хмыкнул он—Пойдем. Сядем за стол, пока конкурсы не начались. Обожаю пьяные драки на свадьбах, только ради них и хожу.       Мы сели за стол. Кроме нас, там была пожилая пара–родители жениха. Мы с ними не разговаривали, Минхо велел мне вообще молчать весь вечер. Но я не удержалась. —Ты хоть торт будешь покупать?—шепнула я ему. —А должен?—он удивленно посмотрел на меня. —Обязан!—возмутилась я—Я хочу торт. —Хочешь–сама покупай. Я и так на тебя потратился—он кивнул на мое платье. —Жмот—фыркнула я и взяла бокал с шампанским. —Главное, не напивайся. А то начнешь к парням приставать—предупредил он. —Не бойся, если и буду, то только к тебе. —Вот за это я и переживаю!—рассмеялся он.       Свадьба была долгой. Мы опоздали на церемонию, потому что у него сломалась машина, пришлось брать такси. Отдали кучу денег, но успели в ресторан. А в ресторане мы просидели до часу ночи. Я выпила достаточно, чтобы почувствовать приятную легкость во всем теле. С матерью его я толком не общалась — он велел держаться в тени. Мы просто поздоровались, и все. —Сумин, я думаю, тебе хватит—сказал Минхо, когда я потянулась за очередным бокалом. —Я еще соображаю—запротестовала я, но он уже тащил меня за руку на улицу. —Подыши воздухом—приказал он.       На улице было прохладно. Мои плечи были голыми, и я поежилась. Минхо накинул на меня свой пиджак. —Пойдем прогуляемся по саду.       Территория ресторана была прекрасна. Фонари освещали дорожки, ведущие вглубь сада. Я хотела пойти одна, но он схватил меня за руку. —Не уходи одна, а то натворишь дел. —Ты чего ругаешься? Мы на культурном мероприятии—возмутилась я.       Он улыбнулся, но руку не отпустил и повел меня к фонтану в центре сада. Там стояли лавочки. Я присела. Он сел рядом.       Я достала из сумки сигарету. —Я же просил сегодня без них—устало сказал он. —Тут никого нет—я прикурила—И вообще, к твоей семье я отношения не имею, так что мне терять нечего.       Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку лавки, закрыв глаза. —Тебе твой бывший не писал?—спросил он вдруг. —Нет—удивилась я—А должен был? —Да нет, просто спросил. Ты еще пьяная? —Немного—призналась я—А что?       Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них горел какой-то странный огонек. —Думаю кое о чем. Но если я это сделаю, ты меня, скорее всего, возненавидишь. —Сосать не буду—брякнула я первое, что пришло в голову. —Это пока что—усмехнулся он и вдруг резко приблизился ко мне.       Сигарета замерла в моих пальцах. Он схватил мою руку, выхватил сигарету и выкинул ее. —Я просил тебя здесь не курить.       И отодвинулся.       Я сидела, хлопая глазами. Мое лицо горело. Сердце колотилось. Что это было? Я стукнула его по плечу. —Ты что творишь, идиот?! —А ты что подумала?—он улыбался, явно довольный произведенным эффектом.—Что я тебя поцелую? И покраснела? —Ничего я не подумала—буркнула я, отводя взгляд. —Да что ты говоришь—его рука легла на мою щеку и мягко повернула мое лицо к нему—Закрой глаза. Это прозвучало как приказ. И я подчинилась. Мои веки сомкнулись. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Его губы коснулись моего лба. Нежно, целомудренно. —На сегодня хватит— прошептал он, отстраняясь.       Я открыла глаза. Он смотрел на меня, и его лицо тоже было покрыто румянцем. Что-то во мне щелкнуло. Алкоголь? Обида? Желание? Я схватила его за галстук и резко притянула к себе. —Ну ты издеваешься!—выдохнула я и впилась в его губы.       Поцелуй был жадным, нетерпеливым. Сначала нежным, но когда с моих губ сорвался тихий стон, его словно прорвало. Он толкнул меня на лавку, нависая сверху. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим. Он прикусил мою нижнюю губу, углубляя поцелуй. Его рука скользнула с моего лица вниз, по шее, к плечу, к бедру...       Я открыла глаза. Он тяжело дышал, глядя на меня. Его глаза горели. —Я надеюсь, за это мне дадут премию—выдохнула я, улыбаясь.       Он закатил глаза и рассмеялся, но как-то нервно. —Тебе вообще плевать на то, что сейчас произошло? —А ты хотел продолжения?—я приподняла бровь—Извини, но трахаться с тобой на лавочке как-то не романтично. Потом спина болеть будет.       Он вздохнул, сел рядом. Провел рукой по лицу. —Ладно. Забудем. Никому не рассказывай. —Договорились—кивнула я.       Но забыть не получилось. Это повисло между нами в воздухе.       Прошло две недели. После того поцелуя на свадьбе Минхо словно подменили. Он стал отстраненным, почти не разговаривал со мной дома, приходил поздно. На работе мы тоже почти не пересекались. Атмосфера в квартире накалилась до предела.       Я вернулась в ресторан после выходного и сразу заметила изменения. —Ты снова волосы покрасил?—спросила я Феликса, который теперь был жгучим брюнетом—Ты же теперь из этого цвета век выходить будешь. —Да ладно—отмахнулся он, натирая стакан—Мне так больше нравится. Я думал, тебе нравятся брюнеты. —С чего такие мысли? —Ну, наш администратор–брюнет. Я думал, может, у тебя типаж такой. —Феликс—закатила я глаза—Мне Минхо не нравится. Мы просто соседи. —Ага—усмехнулся он многозначительно.       Я хотела возразить, но дверь открылась, и вошел Минхо. И я забыла, как дышать. Он перекрасил волосы. В русый. Мягкий, теплый оттенок, который делал его черты еще более...нежными, что ли.       Мое сердце пропустило удар. Он подошел ко мне, даже не взглянув на Феликса. —Зайди в кабинет, когда освободишься—коротко бросил он и ушел.       Я стояла красная, как рак. Феликс, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой. —Ага, не нравится он тебе. Я все понял. —Заткнись—буркнула я и пошла работать.       Мысли лихорадочно метались. Зачем я ему? Уволить? Вряд ли. Поругать? Может, за то, что я вчера опоздала на пять минут?       Я попросила Джисона подменить меня и постучала в дверь кабинета. —Войди—раздалось изнутри.       Я зашла. Минхо сидел за столом. —Присаживайся—он указал на стул.       Я села, сложив руки на коленях, как примерная ученица. —У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться—начал он.       Я молчала, внимательно слушая. —После свадьбы матери—продолжил он—Я много думал. О нас. О том, что между нами происходит. Ты меня видишь везде: на работе, дома, на мероприятиях. Я тоже только о тебе и думаю. И это не потому, что боюсь, что ты разнесешь квартиру, хотя и это тоже. —Утешил—буркнула я. —Заткнись, дай договорить—он встал, подошел к двери и запер ее на ключ.       Мое сердце ушло в пятки, а потом забилось где-то в горле. Он подошел ко мне, наклонился к самому уху. —Учитывая то, что между нами произошло...—его голос был низким и хриплым—Может, нам стоит попробовать?       Я смотрела в его карие глаза. Потом перевела взгляд на его губы. Они манили. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Чтобы запустил пальцы в мои волосы, чтобы целовал мою шею. —Попробовать что?—мой голос сел до шепота. —Ты притворяешься глупой?—он приблизился еще—Ты мне нравишься, Сумин. Очень. И я хочу, чтобы это было взаимно.       Я судорожно вздохнула. Страх и желание смешались в бешеный коктейль. Страх снова быть брошенной. Желание быть с ним. —Господин Ли собственной персоной делает мне предложение?—усмехнулась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе—Это что, предложение встречаться? —Да—ответил он серьезно.       Я выдохнула. —Я согласна.       Он улыбнулся. Счастливо, искренне. И поцеловал меня. Совсем не так, как тогда на свадьбе. Этот поцелуй был наполнен нежностью и обещанием.       Его руки блуждали по моему телу, развязывая фартук, расстегивая пуговицы на рубашке. Моя одежда полетела в угол кабинета. Мы не разрывали поцелуй ни на секунду. Он подхватил меня, усадил на стол, раздвинул мои ноги и встал между ними.       Я потянулась к пуговицам на его рубашке, но он перехватил мои руки. —Не надо—прошептал он, целуя мою шею—Просто доверься мне.       Он медленно, мучительно медленно, провел губами по моей ключице, спускаясь ниже. Его пальцы коснулись моего самого сокровенного места, и я выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. —Минхо...—простонала я. —Тсс, я здесь—прошептал он, целуя мой живот.       Он опустился передо мной на колени. Я замерла, не веря своим глазам. А потом...его язык коснулся меня. Я вскрикнула и зажала рот рукой, боясь, что нас услышат. Это было невероятно. Я вцепилась в край стола, стараясь не стонать слишком громко. А он, словно дразня, то ускорялся, то замедлялся, доводя меня до исступления. —Минхо, пожалуйста...—взмолилась я, когда поняла, что больше не выдержу.       Он поднялся, посмотрел на меня. В его глазах горел огонь. Он быстро справился со своей одеждой, и я почувствовала, как он входит в меня. Медленно, глубоко, заполняя всю. —Черт...—выдохнул он, уткнувшись лбом в мое плечо. —Тише—прошептала я, целуя его в висок.       Мы двигались в одном ритме, сначала медленно, потом все быстрее. Я кусала губы, чтобы не закричать. Это было слишком хорошо. Каждый толчок отдавался во мне вспышкой наслаждения. Когда оргазм накрыл меня, я зарылась лицом в его шею, заглушая крик. Он последовал за мной, сжимая меня в объятиях.       Мы стояли так, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом он поднял голову, поцеловал меня в губы. —Котенок—прошептал он—Ты не пожалеешь об этом.       Я улыбнулась, глядя в его глаза. Как же я надеялась, что он прав.       Две недели наших отношений пролетели как один миг. Я узнала Минхо с новой стороны. Он был заботливым, нежным, смешным. Мы готовили вместе, ссорились из-за того, как резать лук, мирились в постели, валялись с котами на диване. Ради него я даже пыталась бросить курить. Я хотела меняться. Хотела быть лучше для него.       Но в моем шкафу гремели скелеты. —Нет, Чанбин, он не знает—шептала я в трубку, сидя на диване в свой выходной. Минхо был на работе—И не должен узнать. —Сумин в голосе друга звучало утомление—Нельзя врать человеку, который тебе доверяет. Я своей Софи никогда не врал. —Это другое. —Это то же самое—отрезал он—А если Хёнджин снова придет? Или твои родители захотят встретиться с ним? Они же все расскажут! И хватит уже вести себя как жертва. Ты сама создала эту ситуацию. —Ты не понимаешь—я закусила губу—Я так долго строила эту легенду. Думаешь, легко было заставить Хёнджина разыграть тот спектакль в ресторане? Или убедить родителей, что я за границей? Минхо–единственное хорошее, что есть в моей жизни сейчас имеется. Я не могу его потерять.       Чанбин тяжело вздохнул. —Делай, как знаешь. Но потом не приходи ко мне плакаться. А ты придешь, я тебя знаю.       Он сбросил вызов. Я уставилась в телефон. Он прав. Но страх был сильнее.       Телефон завибрировал снова. Мама. —Привет, мам—ответила я как можно спокойнее. —Сумин, доченька! Ты так давно не звонила! Как у тебя дела? Как учеба? —Все хорошо, мам—я улыбнулась в трубку—Учусь. —Ну и славно. А мы сегодня с отцом в таком шикарном ресторане были! В центре города. Папу повысили, вот он и решил меня порадовать. Там так вкусно! И официанты такие симпатичные. Один, кстати, спросил мое имя, сказал, что я похожа на его знакомую. Это случайно не твой друг?       У меня похолодело внутри. Ресторан в центре. Минхо. —Нет, мам, наверное, обознался. Ты же знаешь, я ни с кем, кроме Чанбина, не общалась—нервно хихикнула я—Ладно, мамуль, мне к парам готовиться, пока!       Я сбросила вызов и уставилась в одну точку. Твою мать. Они были там. И Минхо их видел. Видел маму, которая так на меня похожа. А вдруг он спросил ее имя? А вдруг она сказала?       Время тянулось мучительно медленно. Я приготовила ужин, но кусок в горло не лез. Ждала. Когда часы показали десять, хлопнула входная дверь. Я вышла в коридор. —Что-то ты рано—сказала я, глядя, как он снимает обувь, не поднимая на меня глаз. —Устал—ответил он глухо—В душ и спать.       Он прошел мимо, даже не поцеловав. А потом остановился в дверях спальни и обернулся. —И я сегодня узнал кое-что, что ты должна была мне рассказать сама. Будь добра, вещай. С самого начала. И без вранья.       Мое сердце провалилось в бездну.       Мы сидели на кухне. На столе остывал ужин, который я приготовила. Тикали часы. Минхо молчал, и эта тишина была хуже любого крика. Я смотрела на него, и мне было страшно. Страшно до дрожи в коленях. Его лицо было каменным. В глазах–лед. —Ну?—нарушил он тишину—Я жду. Сколько можно молчать? Вся ваша семейка немая?       Я сглотнула. Говорить. Нужно говорить. Врать дальше бесполезно. —Ты прав—начала я, и голос мой дрожал—Я врала. Всем.       Я закрыла глаза и начала рассказывать. Про то, как в семь лет у меня забрали друзей из-за мальчика из детдома, и я решила, что если люди узнают правду, они меня бросят. Про то, как в средней школе я придумала себе пьющих родителей-алкашей, чтобы вызывать жалость и привлекать внимание. Про то, что мои настоящие родители–обычные, хорошие люди, которые меня любят. Про то, что учебу за границей я выдумала, потому что бросила университет и не хотела, чтобы они знали правду. Про то, что спектакль с Хёнджином в ресторане был подстроен. Что я попросила его притвориться бывшим, который меня бросил, чтобы выглядеть трагичной жертвой в глазах Минхо.       Я открыла глаза. Минхо сидел, не шелохнувшись. Его лицо ничего не выражало. А потом он медленно, очень медленно встал из-за стола. Взял со стула свою куртку и кинул в меня мою. —Куда мы?—испуганно спросила я. —К твоим родителям—ответил он ледяным тоном—Знакомиться. По настоящему. Одевайся.       Мы ехали в полной тишине. Я сжималась в комок на пассажирском сиденье, глядя, как за окном проплывают огни ночного Сеула. Он даже не включил музыку. Только навигатор монотонно бубнил указания. Мне хотелось выпрыгнуть из машины, убежать, исчезнуть. Но я не могла. Я была обязана пройти это до конца.       Мы стояли перед дверью моей квартиры, той самой, где я выросла. Я смотрела на знакомую облупившуюся краску и чувствовала, как паника сковывает горло. Минхо даже не спросил, готова ли я. Он просто постучал.       Шаги за дверью. Щелчок замка. И на пороге появилась мама. Сначала она уставилась на Минхо, потом перевела взгляд на меня. Ее глаза округлились. —Добрый вечер, госпожа Кан—спокойно сказал Минхо—Я администратор ресторана, где вы обедали сегодня. И, как выяснилось, молодой человек вашей дочери.       Мама охнула. Из комнаты выглянул папа. —Сумин? Ты что здесь делаешь?—спросил он, хмурясь. —Давайте зайдем—мама пришла в себя первой и посторонилась, пропуская нас.       Мы прошли в гостиную. Обстановка была скромной, но уютной. Все те же старые обои, тот же диван, на котором я читала книги в детстве. Мама метнулась ставить чайник. Папа сел в кресло и буравил Минхо взглядом. Я села на диван рядом с Минхо, чувствуя себя нашкодившей кошкой.       Мама вернулась с чаем, села напротив. Повисла неловкая пауза. —Так...—начала мама—вы встречаетесь? —Да—ответил Минхо, и его голос чуть смягчился—И я хотел попросить вашего благословения.       Я вытаращилась на него. Благословения? После того, что он узнал?       Мама расплылась в улыбке, папа хмыкнул. —А вы спали уже?—брякнул отец. —Папа!—взвизгнула я. —А что такого? Обычный вопрос—пожал плечами он.       Минхо усмехнулся, и это была первая его усмешка за весь вечер. —Предохраняются и ладно—мама махнула рукой—Ей еще карьеру строить.       Разговор потек в более спокойное русло. Мама расспрашивала Минхо о работе, о семье. Папа ворчал, но было видно, что парень ему нравится. Я сидела как на иголках, ожидая подвоха. Но Минхо был сама вежливость. Он улыбался, шутил, рассказывал про котов.       Через час, когда мы уже собрались уходить, Минхо нежно поцеловал меня в висок прямо перед родителями. Мама чуть не прослезилась. —Береги ее—сказала она на прощание. —Обязательно—ответил он.       Мы сели в машину. Я замерла, ожидая бури. Но он просто завел двигатель и выехал со двора. Всю обратную дорогу мы снова молчали. Только теперь это молчание было другим. Не ледяным, а...уставшим.       Дома, в прихожей, когда я уже сняла куртку и хотела ускользнуть в душ, он остановил меня, прижав к стене. Обхватил руками, уткнулся носом в мои волосы. Я замерла, боясь дышать. —Я злюсь на тебя—прошептал он—Очень. —Я знаю—выдохнула я. —Я не выгоняю тебя—продолжил он—Но доверия больше нет. Ты будешь его завоевывать заново. Поняла?       Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы. —И еще—он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В них не было льда. Там была боль. И что-то еще—Не смей больше врать. Никогда. О чем угодно. Если что-то случится, если тебе будет страшно, если накосячишь–скажи мне. Мы разберемся. Вместе. Поняла?       Я снова кивнула, и слеза все-таки скатилась по щеке. Он стер ее большим пальцем. —Иди сюда—он притянул меня в объятия. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая родной запах—Я так испугался, когда понял, что ты все это время притворялась. Думал, может, и чувства твои ко мне–тоже ложь. —Нет—выпалила я, отстраняясь и глядя на него—Это правда. Честно. Я люблю тебя, Минхо.       Он смотрел на меня долго, изучающе. А потом улыбнулся. Наконец-то улыбнулся. —Я тебя тоже—сказал он и поцеловал. Крепко, требовательно, собственнически. Так, словно хотел стереть все сомнения и страхи.       Поцелуй становился все глубже, все отчаяннее. Я отвечала ему с той же страстью, цепляясь за его плечи. Он подхватил меня на руки, и я обвила ногами его талию. Не разрывая поцелуя, он понес меня в спальню.       Он опустил меня на кровать и навис сверху. В его глазах горел голод. —Я хочу тебя—прошептал он хрипло. — Да—выдохнула я.       Он одним движением стянул с меня джинсы. Я помогла ему избавиться от рубашки. Мы торопились, срывая друг с друга одежду, словно боялись, что кто-то помешает. Его губы жадно исследовали мое тело, спускаясь от губ к шее, к ключицам, к груди. Я выгибалась навстречу, ловя ртом воздух.       Когда он вошел в меня, я закричала, вцепившись ногтями в его спину. Это было не просто желание. Это была потребность. Потребность быть с ним, чувствовать его, раствориться в нем. Он двигался во мне резко, глубоко, почти грубо, но это было именно то, что мне нужно. То, что могло выжечь страх и неуверенность. —Минхо...—стонала я, в такт его движениям. —Я здесь—отвечал он, покрывая поцелуями мое лицо—Я никуда не уйду.       Оргазм накрыл нас почти одновременно. Волной жара, дрожи и сладкого бессилия. Я рухнула на подушки, тяжело дыша. Он упал рядом, прижимая меня к себе. —Я люблю тебя—снова прошептал он мне в макушку—И плевать мне на твоих родителей, на Хёнджина и на все твои истории. Просто будь со мной. Честно. —Буду—пообещала я, проваливаясь в сон.       Утро началось с того, что я проснулась одна. В квартире пахло кофе и чем-то вкусным. Я натянула его футболку и поплелась на кухню. Минхо стоял у плиты, ловко переворачивая блины. Рыжий Суни крутился у его ног, выпрашивая кусочек. —Доброе утро—улыбнулась я, садясь за стол. —Доброе—он обернулся и поцеловал меня в макушку—Есть будешь? —Ага.       Мы завтракали в уютной тишине. Коты терлись о ноги, солнце светило в окно. Впервые за долгое время мне было спокойно. По-настоящему спокойно. Без масок, без вранья. Просто я и он.       Мой телефон завибрировал. Сообщение от Чанбина: «Все норм?» Я набрала ответ: «Да. Я все рассказала. Мы вместе». Он ответил смайликом с поднятым большим пальцем. —Кто там?—спросил Минхо. —Чанбин. Волнуется. —Хороший у тебя друг—кивнул он. —Лучший—согласилась я.       Допив кофе, я закурила на балконе. Минхо вышел следом. —Опять куришь?—беззлобно спросил он. —Ага. Убивает же—усмехнулась я, выпуская дым.       Он забрал у меня сигарету, затянулся сам и выкинул. —Знаешь—сказал он, глядя на меня—Курение никогда тебя не убьет. —Почему это? —Потому что я не дам—он притянул меня к себе и поцеловал.       И я поняла, что он прав. В моей жизни было много дыма–от сигарет, от лжи, от страха. Но теперь, когда он был рядом, весь этот дым рассеивался. Оставалось только чистое, ясное небо и ощущение, что все будет хорошо.       Ведь курение убивает. Но любовь–сильнее.