Дыхание на двоих

Поздние сумерки окрасили бамбуковый лес в глубокие темные тона. Шэнь Цинцю сидел у окна, лениво перелистывая страницы старого трактата, но мысли его были далеко. Ло Бинхэ, его мужа, не было дома почти два месяца и за это время, он уже успел изрядно соскучиться по его прекрасным и вкусным блюдам, по тихим разговорам и громкому смеху, по чувственным пальцам и по любви, которую он дарил. Шэнь Цинцю тоскливо вздохнул, когда услышал шорох шагов и хотя он был почти неслышным, сердце Шэнь Юаня пропустило удар ведь он узнал их. Дверь тихо поддалась вперед. И в проеме застыл высокий силуэт. Ло Бинхэ не спешил заходить. Он просто стоял там, тяжело дыша, словно после изнурительного бега. Его тёмные глаза в полумраке казались двумя бездонными ямами, в которых отражался только его муж. — Шицзунь... — голос Бинхэ был хриплым и надломленным, будто он долго не разговаривал. — Я вернулся. Шэнь Цинцю медленно отложил свиток. Книга глухо стукнулась о стол, но он уже ничего не слышал, сосредоточившись на своем муже. Он не вскочил и не бросился навстречу сразу, но его пальцы, сжимавшие края ханьфу, выдавали его с головой. — Бинхэ... — выдохнул он с каким-то облегчением. Ло Бинхэ наконец сделал шаг внутрь. Он выглядел так, словно прошел через шторм и бурю: дорожные одежды в пыли, волосы, обычно идеально уложенные, выглядели грязными, а на щеке виднелась тонкая, уже заживающая царапина. Но как только он оказался в свете от единственной свечи, всё его напряжение в миг словно испарилось. Он не стал ждать приглашения. В два широких шага Бинхэ преодолел расстояние между ними и, рухнув на колени прямо у ног Шэнь Цинцю, уткнулся лицом в его колени. Его плечи мелко дрожали. — Шицзунь... — пробормотал он в зелёное ханьфу. — Этот ученик... этот муж так долго был вдали. Простите, что заставил ждать. Шэнь Цинцю почувствовал, как к горлу подступил комок. Он медленно поднял руку и погрузил пальцы в густые, спутанные волосы Бинхэ. Это был первый контакт за два месяца, и он ощущался как электрический разряд. Бинхэ издал тихий звук, полный неги и облегчения, и сильнее прижался к его бёдрам. — Глупый Бинхэ, — негромко сказал Шэнь Цинцю, и в его голосе не было ни капли привычной строгости. — Ты вернулся и это главное. Он осторожно обхватил лицо мужа ладонями, заставляя его поднять голову. Кожа Бинхэ была прохладной, а глаза влажными. В его взгляде было столько обожания и невысказанной нежности, что у Шэнь Юаня на миг перехватило дыхание. — Посмотри на себя, — прошептал он, большим пальцем поглаживая скулу Бинхэ. — Весь в пыли, грязный. Устал? Бинхэ накрыл его руку своей, прижимая её плотнее к своей щеке, и закрыл глаза. — Теперь нет. Теперь, когда шицзунь со мной, всё остальное не важно. Шэнь Цинцю легонько щелкнул его по носу привычка, от которой он так и не смог избавиться за годы их брака, правда в этот раз не было веера. — Не важно ему. А если ты заболеешь? — он покачал головой, фыркнув, но в этом жесте было столько любви, что Бинхэ лишь шире улыбнулся, обнажая белоснежные клыки. — Иди в купальню. Я велел подготовить воду ещё час назад. Словно чувствовал, что его Бинхэ придет. Бинхэ нехотя отстранился от его колен, но тут же поймал руку Шэнь Цинцю и запечатлел на ладони долгий, тёплый поцелуй. — Если шицзунь пойдет со мной, — промурлыкал он, снова превращаясь в того хитрого героя из романа, — я выздоровлю мгновенно. Шэнь Цинцю хотел было привычно щелкнуть веером и сказать что-то про бесстыдство, но веер лежал на столе. Он лишь вздохнул, чувствуя, как собственное сердце тает. — Иди уже, чудище ты мое ненаглядное.

***

В купальне было тепло и влажно. Пар от горячей воды поднимался к потолку, смешиваясь с ароматом масел, которые Шэнь Цинцю лично подобрал для ванны . И когда Бинхэ, наконец избавившись от тяжелых и пыльных одежд, погрузился в воду, он стал выглядеть так, будто готов был уснуть прямо там. Все же усталость брала свое. Шэнь Юань сел на край деревянной бадьи и взял гребень, который в ещё в годы ученичества, подарил ему Бинхэ. — Повернись, — мягко скомандовал он. Пальцы Шэнь Цинцю скользнули по мокрым волосам Бинхэ, начиная бережно распутывать колтуны. Сам Бинхэ прикрыл глаза, подставляя лицо под ласковые прикосновения. Чувственность этого момента не нуждалась в дополнительных разговорах. Шэнь Цинцю омывал плечи своего Бинхэ губкой, его пальцы проходили вдоль позвоночника демона, изучая каждый новый шрам, полученный в разлуке, во время восстания. — Это... — Шэнь Цинцю коснулся бледного следа на лопатке. — Мелочь, учитель. — отозвался Бинхэ, не открывая глаз. Он перехватил свободную руку мужа и прижал её к своим губам. — Главное, что я снова здесь. С тобой. Муж. Скулы Шэнь Юаня заалели, но он ничего не сказал. Когда супруги, наконец, перебрались в спальню, облаченные в легкие, домашние халаты, ночь за окном стала совсем чёрной. Бинхэ притянул Шэнь Юаня к себе, укладывая его голову себе на грудь. — Скучал по мне? — прошептал демон в самую макушку учителя. Шэнь Цинцю молчал долго, слушая ровный стук сердца Бинхэ. А потом, вопреки всей своей напускной холодности, он крепче обхватил мужа руками и уткнулся носом в его шею. — Больше, чем готов признать вслух, Бинхэ. Очень сильно. Ло Бинхэ почувствовал, как по его коже пробежала дрожь от этого честного признания. Его муж очень редко говорил столь открыто, и Бинхэ ценил каждый такой раз. Он не стал ничего отвечать, слова сейчас были бы излишни. Вместо этого он осторожно перехватил своего мужа за подбородок, заставляя его поднять голову. В темноте спальни глаза учителя блестели от боли и долгой разлуки. Ло Бинхэ медленно, словно боясь спугнуть этот миг, прикоснулся своими губами к губам мужа. Это был не тот жадный поцелуй, к которому они привыкли в моменты страсти. Это было долгое, трепетное соприкосновение, тихое, но не менее нежное. Шэнь Цинцю ответил на поцелуй сразу, запустив пальцы в всё ещё влажные волосы Бинхэ. Он чувствовал, как демон под его руками расслабляется окончательно, теряя свою пугающую силу и становясь просто его мужем Бинхэ. — Спи, — прошептал Шэнь Цинцю, когда они наконец отстранились друг от друга. — Завтра ты никуда не пойдешь. И послезавтра тоже. Я запрещаю тебе покидать этот пик, пока лично не удостоверюсь, что ты, как следует отдохнул. И только попробуй с утра подскочить готовить завтрак! Шэнь Цинцю пригрозил пальцем. От такого контраста, Бинхэ тихо рассмеялся, прижимая учителя к себе так крепко, как только мог. — Как прикажет мой учи... мой муж. Они оба затихли. Шэнь Юань засыпал, чувствуя мерное дыхание Бинхэ на своем виске, и впервые за два месяца его сон был глубоким и безмятежным.