Constellations

Вставать становится сложнее. Засыпать тоже. До тех пор,пока это не начинает угрожать его жизни — Льюис не спит. Он занимается всем подряд, общается со всеми подряд — ему плевать,что о нём думают. Пусть хоть ненавидят. До тех пор,пока это держит его в сознании — он остаётся. Он бросает пить, надеясь,что от этого станет лучше,но потом снова начинает. Проходит все оставшиеся игры на приставке,берется за любое предложение,за любую контрактную бредню,что подкинут ему Феррари,любые тренировки или просьбы помочь. Он делает всё,что ему скажут,чтобы не появляться дома и не засыпать. Вырубается он только на выходных, перед гонкой, потому что иначе просто не будет допущен до болида,но выспаться тоже получается не всегда. Он странно смеётся каждый раз,как слышит о тех же проблемах от кого-либо из других пилотов. Мол " Куда же смотрит фиа,раз это стало постоянной тенденцией ",и,чаще всего,уходит от разговора. Он надеется,что никто и подумать не может, о том,что у него есть какие-то проблемы. Хэмилотн хороший актёр. Точнее,был бы им,если бы спал хотя бы немного. Как только появляется возможность — он торчит на тестах. Достает своих механиков любыми вопросами,капает на мозг инжинеров, бесит всех,чей язык только понимает. Он не знает этих людей,ему плевать на их чувства. Они ему не родные. Они ему никто,нет причин волноваться об их свободном времени,мнении или работе. Он делает вид,будто "внезапно испытал желание снова начать брать места и усердно работать" как, собственно,и должен делать любой пилот...одна проблема — держится он от 4 до 8 места стабильно,не поднимаясь выше даже при невероятных обстоятельствах. И...болиды у них с Леклером абсолютно одинаковые,а его напарник стабильно держится первым в решётке,от чего становится ярко видна ложь. На вопросы он не отвечает, уходит сразу же. Льюис не появляется дома,ему больше незачем. Некому его ждать,с...недавних пор. С каждым днём, осознание, что никто не станет его проверять, волноваться о том, почему он так долго не появлялся,по этому решил оставить это место вообще. Водить он умеет, деньги у него есть,да и знакомые,как и "подружки" по всему свету. Со стороны создавалось ощущение,что он просто прекрасно проводит зимний перерыв,и Хэмилотн гордился этим. И иногда,иногда,ему правда становилось лучше. Иногда он правда забывал о всем том, почему не спит больше. Смеясь в баре в кругу друзей, тщетно ломаясь в попытках собрать шкаф дома у родителей,да и стараться заучить,и тем более понять новое устройство болидов оказалось достаточно...увлекательно? В окружении красных стен он иногда всё же верил в то,что может двигаться дальше. А потом обнаружил себя у океана. В Греции. Ему не надо было даже оглядываться,чтобы узнать это место. Не нужно было даже открывать глаза. Он знал этот запах наизусть. Он врезался в голову так,что даже расшибить он — память никуда не исчезнет. Льюис стоит,и прибой солёной воды касается его босых ног. Вода тёплая,в ней отражается чистое звёздное небо. Британец глубоко вдыхает. — Большая Медведица,Орион, Сириус,центральная полоса — Млечный путь. — на выдохе,еле слышно, перечисляет Хэмилтон, против воли поддаваясь воспоминаниям. — И созвездия большого и малого пса. — заканчивает то,что Льюис не осмелился произнести спокойный,размеренный голос слева. Хэмилтон не успевает остановить себя,и рефлекторно поворачивается. Это он. С чистым,выгоревшим от солнца блондом. Задумчивым,дымным взглядам смотрит куда-то за линию горизонта, мирно сидя на песке. В голубых глазах отражается, казалось бы,вся вселенная. — Это...ты? Немец Тихо кивает,и скованный шоком Льюис садится рядом. Его пульс бьётся в ушах,резонируя с громким прибоем,и сводит с ума. Росберг выглядит... Умиротворённо,можно даже сказать успокаивающе . Его губы растягиваются в тихой улыбке так,будто ничего не происходило,и не происходит сейчас. Льюис не может оторвать взгляд,но даже будь он слепым и глухим — он узнал бы собеседника. Брюнет помнит его запах слишком хорошо. И на пару секунд,а может быть, минут,Льюис решает поддаться моменту,закрыть глаза и представить,словно всё в порядке. Он вдыхает глубоко,потом ещё глубже. Размеренный тихий прибой усыпляет панику, оставляя после себя лишь мокрые ноги и пальцы,зарытые в песок,светлый и белый,слегка теплый после знойного дня, убаюканный мирными сумерками. Проходит около минут десяти,в которые Льюис окончательно теряет любые мысли в голове, наслаждаясь редким покоем,как тихий голос раздаётся снова: уже более встревоженный и сомневающийся. — Ты...хочешь поговорить? Льюис, подумав с секунду,кивает,в ответ на что блондин берет глубокий вдох,но не находится,что сказать. Молчание продолжается дальше,пока оба из них думают,как сформировать всё это правильно,и не потерять друг друга ещё раз. Среди песка они находят руки друг друга,и робко соприкасаются, кожа к коже. Руки у него нежные,немного холодные, сливающиеся с песком по цвету. Пальцы изредка подрагивают,словно блондин готов вырвать ладонь обратно,но этого не происходит. Льюис боится этого ещё больше,со стеснением гладя бархатную кожу большим пальцем. Мир сужается до одной точки. Льюис готов отдать всё,чтобы это не прекращалось. Он... готов. Исполненный стыдной, детской нежности,словно им снова по 13, Хэмилтон поворачивает голову,в надежде увидеть лицо собеседника полностью. — Нико,я... Льюис открывает глаза в полной темноте. Сердце бьётся так быстро,что он не может вдохнуть,в панике хватаясь за все подряд,сжимается,отчаянно закашливаясь. Кислорода не хватает,он бьёт по солнечному сплетению раз, второй, так будто подавился. Тело покрывает хооюлодный пот, вперемешку с солёными слезами,и в конце концов Льюис падает на пол,больно рассекая кожу об острый угол прикроватной тумбочки. Нет,нет! Этого нельзя допускать, нельзя чтобы... Он запускает руки в расплетенные на зимний перерыв волосы,и тянет, тянет тянет,изо всех сил,пока не становится легче. Тяжело дыша, содрогаясь всем телом,британец уставливается в бетонный белый потолок, понимая,что понятия не имеет,где находится сейчас. Перед глазами мелькает лицо. Блондинистые волосы,голубые глаза,изящно изогнутые брови,опущенные уголки глаз,линию челюсти,губы... Льюис проклинает себя,за то что уснул. Проклинает как может,и чувствует себя ещё более уставшим,и проводит так ещё минут тридцать,жадно вдыхая,и чувствуя лишь отвратительный запах алкоголя. Встаёт,борясь с больным ноющим чувством в груди,и проводит ещё столько же времени,стоя под холодным душем,пока из головы не вымывается все,кроме желания согреться. Понимание,где он все же находится,его начинает настигать только после проглоченных таблеток от головы. Это тесты, второй день перед окончанием. И,хоть до них ещё достаточно времени,Льюис собирается и выходит на улицу – прогуляться не помешает. Много вещей ему не нужно,а времени хватит чтобы дойти до базы пешком. Город ещё спит,на улицах никого нет, только-только светает. Льюис на пару секунд задумывается над тем,чтобы заглянуть в инсту или Твиттер,но всё же останавливает себя от этого. Если за прошлую ночь он натворил чего-то,о чем не помнит — может разобраться с этим позже. Сейчас надо просто дышать,идти вперёд, очистить свои мысли... Черт возьми. Почему опять он!? Льюис уверен,что ничего не напоминает о нём больше. Хэм едва ли появлялся дома,почти не оставался один,не читал любые СМИ,где мог бы быть даже мельком упомянут н...Бритни. просто тупая блондинка. Он бесит его до глубины души. А ещё больше бесит то,что Льюису чертов 41 год,а он бегает по всему свету от какого-то идиота,котрый ещё и приследует. И,может быть,Льюис все ещё его... Нет. Низачто. Никогда снова он не поверит этой наглой немецкой морде. Хэмилотн пытается жить по другому, пытается быть другим человеком. Занимается музыкой,благотоворительстью, увлекается дизайном и модой и путешествует немало,да даже рисует! Только чем дальше,тем больше у него получаются...странные вещи. Не то,что он хочет. Не то,каким он хочет казаться. Это просто...не вяжется с его образом. Никто не должен знать. Если только не... Первые полдня тестов проходят даже на удивление хорошо: болид правда куда лучше,чем тот,что Льюис "унаследовал" в прошлом году,и это приятно. Он вложил в это много усилий и ругани,но его старания начинают постепенно окупаться. В приподнятом настроении,но уставший от четырех часов тестов, Хэмилтон встречает Шарля,что заменит его до конца этого дня. Они здороваются и обмениваются привычными комментариями,после чего у них остаётся ещё почти полчаса до начала второго блока. Они сидят рядом,и Хэмилтон дружески подсказывает Леклеру о том,как можно практичнее расходовать резервы болида на поворотах. Льюис привык это делать,но на мелких подсказках и шутках в прошлом году их общение заканчивалось,так что когда британец замолкает — повисает тишина. Они сидят рядом,и Льюис все ещё боится с желанием открыть инсту. Вместо этого он,как бы невзначай,спрашивает — Слушай,а я не...не был в Греции вчера? Шарль смотрит на напарника с неким недоумением. — На сколько я знаю — нет. Так же как и сегодня ,был на тестах..К чему вопрос? — Да так,не бери в голову. Комнату опять наполняет неловкое молчание,в то время как Льюис уже миллион раз проклинает себя за то,что вообще додумался до этого,и решает,что оставлять разговор на такой ноте нельзя. — А ты? Был там когда нибудь? — Ага,часто там бываю! Даже с Расселом столкнулся пару раз. Как у него дела,к слову? — М? От британца ждут ответа,и он понимает,что ни разу за зимний перерыв не говорил с Джорджем. Вот чёрт. Этим обязательно надо заняться, обязательно.. — Вроде неплохо — врёт Хэм,и сразу отвлекает напарника вопросом. — Слушай,а ты вообще чем отвлекаешься от гонок в свободное время? Заметив ещё более сконфуженную морду Леклера,Льюис добавляет — В конце концов,ты мой напарник,а я о тебе почти ничего и не знаю. А нам предстоит трудный сезон вместе,так ведь? Точнее, победный! — брюнет шутливо пихает Шарля в бок,в ответ на что тот задорно посмеивается — Да разным,на самом-то деле. Дайвинг там, теннис.. пианино,иногда. Дизайн,может там даже. На сколько знаю,у нас похожие увлечения. — О нет,чувак,я ужасен в тенисе! Я поверить не могу в то, насколько это сложно. — Я мог бы попробовать научить тебя,если ты хочешь ! — глаза Шарля загораются от возможности отплатить Хэмилтону той же монетой за его наставления,и Льюис не может отказать этому щенячьему взгляду. — Ну,если ты так хочешь — то вряд-ли я от тебя куда-то убегу. К тому же,я думаю нам правда стоило бы начать заниматься вместе чем-то,кроме шахмат. — Хэй,я тебе ещё это припомню! — ха-ха,да пожалуйста! Не стесняйся и вытаскивай меня в любое время — скорее всего,я буду свободен. — О,а мне казалось,что совсем наоборот. Видишь ли,я и раньше думал,что нам стоит провести на зимнем перерыве больше времени в команде,но ты, казалось,так хорошо проводишь отпуск,что я даже не могу решить, завидовать мне или боятся! Хэмилотн тихонько гордится своими поступками,после чего смешливо спрашивает: — Э,что это ты имеешь ввиду? На что Леклер уже более застенчиво,но с каким-то искренним восхищением,отвечает — Я просто.. то и дело не представляю,как у тебя хватает времени на всё.. это! Ты одновременно проделываешь огромную работу над болидом и командой,но в то же время не перестаёшь появляться на самых разных мероприятиях,где я даже и не ожидаю тебя увидеть! Словно у тебя в сутках на пару часов больше,чем у всей остальной планеты. Но то,как ты остаёшься прекрасным пилотом и интересным, активным человеком я по другому объяснить не могу,ты словно и не спишь вовсе! Шарль толкает эту речь с искренним восхищением,в то время как Льюис,чем дальше тем больше не знает что ответить,и уже готовится убегать или врать в ответ полную дичь,как внезапно, резинка,держащая его кудри строго на макушке, лопается, превращая Хэмилотна в пушистое облако,и о,он искренне радуется,что мягкая копна волос закрывает его лицо,полное смущения и чистейшей паники. Так что, вместо ответа хэмилотн на секунду зависает,после чего начинает хихикать,к чему тут же подключается и его напарник. Так они проводят ещё минуты три,украдкой смотря на друг друга и толкая от смеха. В конце концов,глубоко вздохнув,Льюис убирает волосы от лица,на сколько может, и встаёт на ноги, глядя на Шарля. — Ндаа,со стороны это выглядит так,будто мы ещё до начала сезона головой тронулись. А ну,посмотри, подглядывают ли за ними из редбулла!! Монегаск послушно оглядывается,от чего Льюису становится ещё более смешно. Хэм дружески хлопает напарника по плечу,и перед тем,как уйти, говорит — Ты хороший парень, Шарль. Не сомневайся в себе. — говорит он чуть тише,желая,чтобы Леклер персонально услышал это. После чего отпускает его и уходит,добавляя привычным тоном — Удачных тестов, напарник! Льюис не видит,как Леклер за его спиной с широкой улыбкой натягивает шлем,и идёт в сторону трассы. Так, отлично. Кими заменил диву--кхмм,Рассела,так что он,уже закончив обсуждение, должен быть свободен,и находится где-то в паддоке. Льюис "искренне проклинает" Кими за то,что он приучил весь паддок к этим тупым приколам,даже опуская то,что Хэм непременно смеётся,это ему кое-что очень сильно напоминает.