Самая обаятельная и привлекательная

Тишина воссозданной детской давила на Гермиону так, что хотелось кричать, срывая голосовые связки. Она всегда считала себя домоседкой, пока её не вынудили запереться в собственном убежище. До поступления в Хогвартс она училась в начальной маггловской школе и дружила с двумя с половиной подружками. Пусть и изредка, но они гуляли. В основном же Гермиона проводила свободное время за чтением. На книжных страницах открывались сказочные миры, в которые ей так нравилось погружаться. Грейнджер хотелось стать частью какой-нибудь сказки. Мистер и миссис Грейнджер испытывали из-за этого противоречивые чувства. Их радовало, что Гермиона росла любознательным ребёнком, но тревожило, что из-за привычки уходить в чтение с головой она мало социализировалась. Когда у Грейнджер случился первый магический выброс, она находилась дома. Гермиона отказывалась есть овсянку. Она хотела яичницу, но родители настаивали на каше. Первая реакция родителей – испуг – сменилась облегчением, что всё происходило не на глазах подруг Гермионы. Но у миссис Грейнджер надолго осталась привычка не задерживаться на кухне в одиночестве, чтобы её не накрывала паническая атака. Безопасные стены родного дома сменились стенами школы чародейства и волшебства – Хогвартса. Гермиона подружилась с Гарри и Роном, когда они спасли её от агрессивного тролля. Это воспоминание отзывалось теплом в груди и помогало заземляться даже в самые непростые моменты. После инцидента с троллем их постоянно втягивало в приключения, но они оставались неразлучными. До недавнего случая со злосчастной Амортенцией. Хотя внешне Гермиона выглядела спокойной, изоляция в четырёх стенах ей уже осточертела. Ей всегда нравилась её детская, но невозможность сменить обстановку удручала. Требовалось покинуть Выручай-комнату, чтобы представить себе другое помещение. «Гарри?» – попыталась Гермиона, но не получила ответа. Наверное, Поттер чем-то занят. Или не носит с собой тетрадку. Она подождала минуту или две. Пусто. И вдруг на странице проявилась строчка. «Гермиона Грейнджер, это ты? Где ты, моя сладкая девочка?» Дракклово дерьмо! «Гарри Поттер, я не буду ждать, пока до тебя доберутся Пожиратели Смерти или Волдеморт. Я сама тебя убью!» – разозлилась Гермиона, отбрасывая от себя тетрадку как ядовитую змею. Аноним продолжал строчить. «Я обыскал уже всю школу. Где же ты прячешься? Выходи, выходи, где бы ты ни была». Амортенция подогревала кровь и любопытство. Её брови приподнялись, пульс ускорился. Рука потянулась и схватила перо, чтобы ответить… «Что? Что ты хочешь написать? Малфой тебе точно мозг выест чайной ложечкой, если ты совершишь глупость», – разумная часть Гермионы орала, нависая над чувственной частью. «Да ладно, просто немного поиграем, что такого? Представь, мы можем написать о чём угодно, про любое место в замке, и этот мальчишка помчится тебя искать. Разве это не забавно?» Гермиона помотала головой и зажала ладонями уши. Нет, нет, нет, она не поддастся. Она сильнее Амортенции. «Где же ты, милая? Поделишься секретом? Я никому не скажу» О Мерлин! Гермиону затрясло от ужаса, перо выскользнуло из пальцев. Она никогда не обладала такой властью над чужими умами. Зелье диктовало ей, как она может управлять несчастными одурманенными мальчишками. Разум предостерегал: не делай этого. «Это похоже на Империус. Авроры упекут меня в Азкабан, как ты не понимаешь?» – разумная часть давила на чувственную логикой и аргументами. «Мы очаруем и их тоже. Перед нами никто не устоит». В тетради появлялись всё новые и новые строчки. Почерки и цвета чернил отличались, как будто тетрадку-близнеца рвали на части. Гермиона Грейнджер зажмурила глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь вернуть себе толику спокойствия. Амортенция отступила, ожидая удачного момента для того, чтобы вернуться. Драко Малфой находился в личной лаборатории Северуса Снейпа и измельчал в порошок лунный камень для антидота, когда краем глаза заметил творящуюся в тетради вакханалию. Малфой разъярился, его лицо покрылось неровными пятнами, а руки затряслись. – Блять, Поттер! Как ты ухитрился проебать свою тетрадь? – прорычал Малфой, швыряя пестик в ступку. Пыль от лунного камня взметнулась, осев на поверхности стола, но Драко это не волновало. Он спешил и боялся, что одурманенные болваны в эту самую минуту хватают Грейнджер. Что он не успеет ничего предпринять. Проходя по этажу, где находилась башня Гриффиндора, Малфой едва не угодил в месиво из юношеских тел. Безумцы рвали друг у друга из рук измочаленную тетрадь, пока от неё не остались одни клочки. Тогда в ход пошли кулаки вперемешку с заклинаниями. От самого безобидного из них – Секо – Малфой еле увернулся. Ещё секунда, и кто-то бы обязательно погиб. Но прибежавшая на шум Минерва Макгонагалл крикнула: – Иммобилюс! Избитые, с расквашенными носами мальчишки зависли в воздухе. – Проходите, мистер Малфой, тут не на что любоваться! – проворчала Макгонагалл, продолжая удерживать заклинание. Она знала, что он играет роль связного для Гермионы Грейнджер, но не выдала этого. – Мне позвать кого-нибудь из профессоров? – Малфой скрыл свои ярость и страх за стенами окклюменции, словно примерив холодную и безэмоциональную маску. – Они уже в пути. Идите, – негромко ответила профессор Макгонагалл. Драко Малфой спокойным шагом двинулся по коридору, не оглядываясь, нацепив на себя личину скучающего слизеринца, который просто прогуливается по замку. Чем ближе он продвигался к Грейнджер, тем нетерпеливее становился. Малфой почти сорвался на бег, когда увидел Забини и Нотта. – Привет, Драко. Давно не виделись, – рука Нотта легла на его плечо, заставив притормозить. – Нехорошо забывать про друзей, Драко, – Забини перегородил ему дорогу. – Ты ведь знаешь, где она. Знаешь, но молчишь. Брови Драко Малфоя поползли вверх в изумлении, которое он постарался изобразить как можно более искренне. В глазах Блейза Забини плескалось безумие. – О чём ты, Забини? Кулак Блейза прилетел ему в солнечное сплетение, заставив согнуться. – Неправильный ответ, Драко, – почти ласково ответил Блейз. – Подумай ещё. Тео держал Малфоя за плечи, пока Забини наносил ему удар за ударом. «Нужно увести их с этого этажа. Грейнджер… Они не должны с ней столкнуться». Драко пытался блокировать удары и вспомнить хоть одно невербальное заклинание, но Блейз не давал ему ни шанса. Спасение пришло неожиданно – раздался щелчок, и дверь Выручай-комнаты распахнулась. Гермиона Грейнджер перешагнула через порог с холодной улыбкой на лице. – Привет, мальчики. Не меня ищете? Блейз отпихнул от себя Драко и повернулся к ней, сражённый и очарованный её появлением. На лице Тео расплылась глупейшая улыбка, разве что слюнки не потекли. – Подойдите. Скорее. Нотт и Забини повиновались её приказу. Грейнджер положила руки им на головы, и они зажмурили глаза от удовольствия. Малфоя замутило. Что она творит?! – Вы не узнали у Малфоя, где я, ведь он тоже этого не знает. Я очень хорошо спряталась. А сейчас вы уйдёте к себе в подземелья и забудете дорогу сюда, – скомандовала Гермиона Грейнджер. Блейз и Тео повиновались и вскоре скрылись за поворотом. Гермиона моргнула, словно очнувшись от транса. – Драко, быстрее, нам нужно вернуться. Она взмахнула волшебной палочкой, маскируя свой запах. Издалека уже слышались юношеские голоса, но не с той стороны, куда ушли Нотт и Забини. Грейнджер намеревалась втащить Малфоя, но тот поспешил зайти за ней и захлопнуть дверь. Драко Малфоя как молния прошибла мысль – Грейнджер впервые обратилась к нему по имени. Она искренне за него испугалась. Он ощутил трепет и безграничную нежность. – Ты меня спасла, – лицо Малфоя осветила робкая улыбка. – Я должен бы рассердиться на тебя за твою глупость, но не могу. Грейнджер стояла так близко, что он сделал глубокий вдох, наслаждаясь её ароматом. На него влияла не Амортенция. Это всегда была Грейнджер. – Всегда пожалуйста, – усмехнулась Гермиона, пытаясь скрыть нервозность. – Надо бы тебя подлатать. Где болит? Драко невербально произнёс обезболивающее заклинание. – Нигде. И вообще, шрамы украшают мужчин. Или ты не слышала про такое клише? Гермиона хотела с ним поспорить. Из-за неё он пострадал! А вдруг бы его убили? Поток слов готов был выплеснуться из неё, но Малфой разрушил все её планы. Он погладил её по щеке и прежде, чем она успела что-то сказать, впился поцелуем в её губы. Он ничего не планировал, когда шёл к ней. Только убедиться, что она в порядке. А теперь он желал её, как ничто и никогда в своей жизни. Незапланированно и совершенно спонтанно. – Мм, – Грейнджер пыталась отвернуться, но руки Малфоя удерживали её голову. Они разорвали поцелуй, пытаясь отдышаться. – Я никогда этого не делала, – смущённо прошептала Гермиона ему куда-то в плечо. – Я тоже, – ответил Малфой. – Но я… – … хочу! – сказали одновременно они. Она вдруг поняла, что не хочет останавливаться. Их руки взметнулись, пытаясь избавить друг друга от одежды. Молнию на брюках Малфоя заело, и Гермионе пришлось разорвать их заклинанием. Драко запутался, пока пытался расстегнуть её лифчик, и Грейнджер завела руки за спину и стянула его сама. Она толкнула его в сторону кровати, но он запнулся и чуть не упал, успев схватиться за кроватную спинку. – Прости, – хихикнула Гермиона. Оставив одежду на полу, они забрались под одеяло, продолжая целоваться. Гермиона ощущала такой же сильный жар, как и во время их откровенной переписки. Драко казался не менее разгорячённым, чем она. Тело Грейнджер выгибалось, реагируя на робкие ласки Малфоя. Когда одна его ладонь скользнула с груди и опустилась ниже, Гермиона раздвинула ноги. Она позволила Малфою трогать себя там, где сама редко решалась прикасаться. Когда он вошёл в неё, Гермиона зажмурилась и закусила губу от пронзившей её боли. Драко сцеловывал слёзы, которые скользнули по её щекам, и умолял Мерлина и Салазара, чтобы её боль прекратилась, а он не кончил в неподходящий момент. Он продолжил двигаться, когда убедился, что Грейнджер больше не больно. Но надолго его не хватило, и он едва успел из неё выскользнуть, когда его накрыл оргазм. Они лежали молча, стараясь не смотреть друг на друга слишком долго, и пытались прийти в себя. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть испугаться, и слишком правильно, чтобы назвать это ошибкой. Гермиона поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не анализирует произошедшее, пытаясь немедленно всё разложить по полочкам. Она отвернулась и отодвинулась от Малфоя, и он дал ей пространство. Этот день определённо стал одним из самых насыщенным на события в его не слишком длинной жизни.