ton corps est un temple

      Губы Чонгука приоткрываются в тихом вздохе, когда Тэхён подползает ближе и одним ловким движением седлает его бёдра – кровать под ними прогибается и жалобно скрипит. Он худой и лёгкий, а гибкое тело сверху ощущается слишком правильно и знакомо, приятной тяжестью вжимая спину Чонгука в простыни.       Тэхён обаятельно улыбается, приподнимая уголки губ, и ведёт ладонями по груди Чонгука, оглаживая напряжённые мышцы сквозь тонкую ткань футболки. Наклоняется ближе, обдавая лицо тёплым дыханием, случайно сталкивается с ним носами и проводит кончиком по линии челюсти. Это становится последней каплей – Чонгук подаётся вперёд, и их губы соединяются в медленном, вязком, тягучем, как вино, поцелуе.       Тело Тэхёна наваливается сверху сильнее, пытаясь слиться с Чонгуком полностью. Просочиться сквозь тонкую ткань одежды, проникнуть глубоко под кожу, срастись каждой клеточкой тела и, наконец, стать единым целым, полностью растворившись друг в друге. Чонгук целует мягко, поначалу неторопливо, но с каждой проходящей секундой ускоряется, стараясь вложить в движение своих губ всё желание и страсть, распаляющие сердце.       Руки сами тянутся к белому пиджаку Тэхёна, стягивают его с плеч и бросают на пол, прямо на бежевый ковёр, примяв тканью длинный ворс. Горячие ладони проскальзывают под край рубашки, скользят по спине, по бокам и талии, опускаются к крепким ягодицам, сминая их пальцами. Тэхён прогибается под ласковыми прикосновениями и мелко дрожит, издавая первый стон, который тонет в губах Чонгука.       Он мягко надавливает на плечо Тэхёна, переворачивает и оказывается сверху, аккуратно укладывая его спиной на хлопковые простыни, пропитанные лёгким ароматом лавандового кондиционера. Пальцы тянутся к пуговицам рубашки и медленно, будто разворачивая подарок, расстёгивают их одну за другой, оголяя бронзовые ключицы, гладкую грудь и впалый, подрагивающий живот.       Прохладный ветер, проникающий внутрь через приоткрытое окно, ласкает чувствительное тело, покрывая кожу Тэхёна мелкими мурашками и размывает по комнате тёплый запах воска от недавно потухшей свечи с тонкими нотками ванили и сандала. Чонгук разрывает поцелуй и отрывается от мягких губ Тэхёна лишь для того, чтобы припасть к бархатной коже, проводя влажную дорожку вниз по груди.       Тэхён выдыхает, извивается и почти мурчит, выгибая спину и сильнее подставляя грудь умелому рту. Чонгук принимает его молчаливую мольбу, – пальцами обхватывает розовый сосок и слегка сжимает, перекатывая набухший ореол между подушечками пальцев. Тэхён стонет, заводит руки за голову, цепляется за простыни, сминая ткань пальцами, и принимает открытую, развязную позу, полностью доверяя своё тело Чонгуку.       Взгляд неторопливо скользит по смуглой коже, блестящей на свету, и изучает каждую деталь – сосредоточенно, почти благоговейно, словно Чонгук разглядывает дорогой экспонат в музее, а не полуобнажённое тело мужчины, растёкшегося под ним на простынях. Он глубоко вдыхает и замирает, больше не смея выдохнуть. Внутри разгорается настоящий пожар: внизу живота сладко тянет, скручивая огонь возбуждения в тугой узел, а сердце выпрыгивает из грудной клетки, застучав где-то в горле.       Чонгук, бесстыдно раздевающий его взглядом, до ужаса смущает и щёки Тэхёна заливаются румянцем. Он мягко прикусывает губу и нетерпеливо ёрзает на кровати. Раздвигает ноги шире, ведёт бёдрами, так бесстыдно предлагая себя и делая картину ещё более соблазнительной. Чонгук не сдерживается и с удовольствием принимает такое заманчивое предложение, погружаясь в их общую страсть с головой.       Он снова припадает к нежной коже, проводит губами по линии плеча и на секунду задерживается в точке, где в безумном ритме бьётся пульс. Глубоко вдыхает аромат сладковато-вишнёвого парфюма, исходящего от шеи Тэхёна и снова целует. Его губы скользят ниже и выцеловывают мокрую дорожку по груди, он собирает языком капельки пота, выступившие на животе, и обводит влажным кончиком силуэт проступающих мышц пресса.       Возбуждение накатывает новой волной, и очередной стон Тэхёна тонет под плотной гущей воды, смешиваясь с шумом крови в висках. Чонгук наизусть помнит каждый изгиб этого восхитительного тела, каждую мышцу, каждую родинку и маленький шрам, но всё равно исследует их снова и снова, напоминая себе, каким сокровищем ему посчастливилось обладать. Мысли о том, как же ему повезло, заполоняют сознание, но он отмахивается, заталкивая их глубже.       Сейчас не время для пустого тщеславия.       — Ты всегда смотришь так, будто видишь меня впервые, — шепчет Тэхён, слегка склоняет голову набок и совсем очаровательно улыбается, заставляя сердце Чонгука совершить очередной кульбит, ударившись о грудную клетку.       — Я влюбляюсь в тебя заново, — улыбается он в ответ, чувствуя как слова приятно оседают на языке. — И с каждым разом всё сильнее.       Чонгук наклоняется ближе, проводит рукой по его скуле, оглаживает кончиками пальцев родинку на щеке, затем приподнимается, опираясь на пятки, и начинает раздеваться. Стягивает футболку через голову, бросает её на ковёр рядом с пиджаком Тэхёна и так же быстро расправляется со штанами, спуская их вместе с бельём. Он снова оказывается между бёдер Тэхёна и тянется к его брюкам, подцепляя пальцами металлическую бляшку ремня.       Тэхён начинает дышать глубже и быстрее, снова падает на простыни и прикрывает глаза. Чувствует лёгкое, почти невесомое прикосновение к бедру и мгновенно понимает, что от него требуется, – слегка приподнимается, помогая раздеть себя. Спустя мгновение прохладные пальцы касаются его снова, но теперь уже без преград – открыто и интимно, обнаженной кожей к коже.       Тэхён давится стоном и выгибает спину, когда ладонь Чонгука скользит между его ног, пробегаясь по чувствительной внутренней стороне бедра. Пальцы сминают и оглаживают нежную кожу и, наконец, добираются до самой чувствительной точки, пальцем обводя горячее колечко мышц, пульсирующее в ожидании.       — Пожалуйста... — почти всхлипывает Тэхён, не открывая глаз, и сразу же чувствует движение прохладного воздуха вокруг. Кровать тихо скрипит, и горячие пальцы на секунду исчезают, вызывая у него разочарованный вздох.       Простыни шуршат совсем рядом. На секунду его кожа покрывается прохладными мурашками, когда разгорячённое тело Чонгука отстраняется, унося с собой тепло. Он слышит отчётливый щелчок выдвижного ящика тумбы, короткое шуршание упаковок и спустя пару секунд горячая ладонь возвращается к его ягодицам, поднося ко входу уже влажные, обильно смазанные лубрикантом пальцы.       — Раздвинь ноги... — хрипло слышится над ухом и он мгновенно подчиняется, разводя дрожащие бёдра в стороны.       Первый палец проскальзывает внутрь легко, раздвигая узкие стенки. Тэхён хватает ртом воздух и вздрагивает, когда его левая нога оказывается закинутой на широкое плечо Чонгука. Он кусает дрожащие губы, наслаждаясь яркими фейерверками эмоций, вспыхнувшими внизу живота, и перебирает пальцами край рубашки, которая так и осталась на нём – у Чонгука был странный фетиш на Тэхёна в одной лишь рубашке, – белым хлопком обрамляя взмокшую от пота кожу.       Чонгук пожирает его голодным взглядом, всеми фибрами души чувствуя связь, красной нитью сплетающую их не только физически, но и духовно. Это не просто секс. С Тэхёном это всегда было чем-то большим; даже язык не поворачивался назвать происходящее между ними таким простым словом. Не секс, а скорее близость, любовная связь, слияние сердец – единение двух обнажённых тел и не менее обнажённых друг перед другом душ.       Второй палец входит чуть туже, но благодаря медленным и нежным движениям успешно проскальзывает внутрь. Тэхён рвано дышит, хватает Чонгука за запястье, заключая его в кольцо тонких пальцев, и направляет внутрь сам, подмахивая бёдрами в такт. Чонгук смотрит на его раскрасневшееся лицо и забывает, как дышать. Взгляд скользит по алым губам, покрытым маленькими трещинками из-за привычки Тэхёна постоянно кусать их, по тонкой шее и подрагивающему под кожей кадыку.       — Твоё тело – произведение искусства, — он прикрывает глаза и шепчет, почти как молитву. — Когда я вижу тебя… у меня возникает одно желание – упасть перед тобой на колени и показать, насколько ты восхитителен, заставить тебя почувствовать своё великолепие.       — Ты… — голос Тэхёна срывается на тихий стон. — Ты показываешь это каждый день. Я чувствую.       Чонгук тихо хмыкает, удовлетворённый ответом, и открывает глаза, поглаживая ногу, удобно расположившуюся на его плече. Пальцы скользят ниже по бедру, и он тянется вперёд, целуя нежную кожу под коленом. Тэхён вздрагивает ещё сильнее, своей реакцией показывая, что он движется в правильном направлении. Чонгук ведёт носом по шелковистой коже, вдыхая мускусный запах, и легко сжимает зубы на бедре, украшая бронзу маленьким красным полумесяцем.       Тэхён охает и распахивает потемневшие глаза, хлопает пушистыми ресницами и сильнее закусывает губы. В его взгляде читаются полное удовлетворение от происходящего и такое же горячее возбуждение, с каждой секундой всё сильнее растекающееся по венам. Он смотрит в ответ влюблённо – слишком мягко и доверчиво, распаляя страсть сильнее.       Чонгук упивается этой вседозволенностью, позволяя себе самодовольную мысль о том, что это идеальное тело принадлежит только ему. Тэхён находится в его полной власти, и самое сладкое во всём этом – он совершенно не против.       Он медленно вытаскивает пальцы, улыбаясь настойчивости Тэхёна, который сразу же обхватывает его член ладонью, по инерции проводит пальцем по уздечке, и подводит головку ко входу, нетерпеливо надавливая ей на сжимающееся колечко мышц. Он закидывает правую ногу на свободное плечо Чонгука, соединяет её с левой и скрещивает их у него за спиной, уперевшись пятками в напряжённые мышцы, перекатывающиеся под кожей.       Чонгук вздрагивает, ещё раз оглаживает стройные бёдра, и толкается вперёд, входя одним глубоким толчком. Он невольно закатывает глаза от нахлынувшего удовольствия и чувствует, как земля стремительно уходит из-под ног от горячего тепла, обволакивающего его со всех сторон. Внутри слишком узко, слишком горячо и слишком идеально. Низкий стон Тэхёна прокатывается по коже сладкой волной, мёдом растекается по венам и оседает где-то в сердце, сильнее затягивая в омут страсти.       Наслаждение накатывает с головой, и Чонгук снова чувствует себя так, будто это их первый раз. Сердце сжимается и заходится в бешеном ритме, ладони дрожат от нервного предвкушения следующих минут, которые пройдут так же восхитительно, как в тот день, когда он впервые ощутил мягкость тэхёновских губ на своих. Он сильнее вжимается в его тело, собственным весом придавливая к кровати, и подаётся бёдрами вперёд, входя до конца. Тэхён вскрикивает, стонет громко и бесстыдно, выгибается в спине и толкается навстречу, насаживаясь на него сильнее. Его ладони блуждают по груди Чонгука, обводят крепкие мышцы, затем тянутся к шее, перебирают позвонки и зарываются в тёмные пряди на затылке, с нежностью оттягивая их.       Чонгук впервые за вечер стонет и почти срывается на рык, прикрывая глаза. Тэхён играется с его волосами: гладит, мягко оттягивает пряди, перебирает пальцами короткие волоски на загривке и треплет, как пушистого котёнка, вызывая мелкую дрожь по телу и замирание сердца.       Он подхватывает бедра Тэхёна и опускает его ноги со своих плеч, мгновенно ощущая, как они сжимают его талию железной хваткой. Чонгук снова прижимается ближе, втягивает Тэхёна в глубокий поцелуй и сминает податливые губы, настойчиво проскальзывая языком в горячий рот под тихое, одобрительное мычание.       Движения становятся напористее. Он чувствует, как член становится ещё твёрже, сжимаемый горячими, узкими стенками. Прижимается к Тэхёну сильнее, наваливается сверху, и ощущает липкую твёрдость его изнывающего члена, упирающегося в низ живота. Он просовывает руку между их телами и пытается обхватить его пальцами, потрогать, приласкать и подарить желанную разрядку, но Тэхён его останавливает, перехватив запястье дрожащими пальцами.       — Нет, — хрипло дышит он, раскрасневшись ещё сильнее и хлопая длинными ресницами, — Так не хочу...       Чонгук кивает и послушно убирает руку, подхватывает его под бёдра, слегка приподнимая над кроватью, и толкается сильнее, меняя угол проникновения. Дыхание Тэхёна учащается и он распахивает горящие глаза настолько широко, что кажется – они вот-вот заискрятся от рвущихся наружу эмоций. Чонгук снова подаётся бёдрами вперёд, проникая глубже, чем раньше, и ловит восхищённый полустон-полувсхлип Тэхёна, оповещающий о том, что он, наконец, добрался до простаты.       Он тоже закусывает губу, повторяя за Тэхёном, и чувствует, как сердце в сотый раз за вечер срывается галопом. Видеть удовольствие на лице Тэхёна – то ради чего он был готов жить: лишь это позволяет ему вздохнуть полной грудью и почувствовать себя по-настоящему счастливым.       Бедра Чонгука вздрагивают от подступающего оргазма, и он ускоряется, рванными толчками погружаясь в горячее тело. Тэхён стонет сорвано и хрипло, цепляясь пальцами за широкие плечи; его губы шевелятся в бессвязном шёпоте, в котором Чонгук улавливает только своё имя, вновь и вновь повторяющееся в сладком бреду, и тихое, молящее: «ещё... ещё... ещё...».       Заканчивается всё так же быстро, как и началось.       Тэхёну хватает всего нескольких особенно глубоких толчков: он коротко вскрикивает, судорожно дрожит и невидящим взглядом впивается в белый потолок, пачкая их животы горячим семенем. Чонгук с трудом сдерживается, чтобы не заскулить в ответ, когда судорожно сокращающиеся мышцы особенно сильно сжимают его член, но всё-таки выпускает тихий, сдавленный стон, прорвавшийся сквозь плотно сжатые зубы.       Он входит ещё пару раз и выбивает из обмякшего, слишком чувствительного после разрядки тела Тэхёна тихий скулёж. Собственный оргазм накрывает его горячей волной, с головой погружая в негу. Он дрожит всем телом, изливается внутрь – прямо в пульсирующее колечко мышц, и пытается восстановить сбитое дыхание, тяжело хватая ртом воздух. Мысли сталкиваются и путаются в голове, сплетаясь в единый клубок блаженства. Потные ладони скользят по телу Тэхёна, оглаживая подрагивающие мышцы и он наваливается сверху, прижимаясь грудью к груди Тэхёна, наслаждаясь общим, лихорадочным ритмом их сердец.       — Твоё тело – храм, — шепчет он, с трудом переводя дыхание, и утыкается носом во влажный изгиб шеи Тэхёна, вдыхая запах кожи и их близости. — И я в нём, чтобы поклоняться.       Тэхён лишь тихо смеётся такому высокому сравнению и кивает, обхватывая широкую спину Чонгука руками и крепче прижимая его к своей груди, утопая в тёплых, таких родных объятиях.