Зарисовки по Доттоцесту #3

Камин мирно потрескивал, звук тлеющей древесины наполнял комнату, пока стекла сдерживали завывания вьюги за окнами. В такую погоду как никогда приятно было разлечься на бархате дивана, в тепле и уюте. Доктор так никогда и не привык к климату Снежной в полной мере: теплолюбивая часть его тосковала по Сумерским тропикам и пустыне подобными вечерами. Хотя, температура была не единственной причиной для этой тоски. От перечитывания поднадоевшей заумной книжки Иль Дотторе оторвал стук в дверь, на что он вздохнул и неосознанно бросил: «Входите». Интуиция подсказывала, нет, скорее убеждала, что чужое присутствие не будет лишним.

...

Вес ощутимо опустился ему на колени, пальцы сразу впутались в голубые волосы, оставляя книгу брошенной и забытой. Ах, Зандик помнил то время, когда решил сменить причёску, отращивая вечно непослушную чёлку. Этот сегмент был сделан ровно по тому подобию. Играючи накрутив прядку на палец, Дотторе притянул Дельту ближе к себе, на что тот охотно прижался к нему в поцелуе: все его копии были такие разные, но в своём рвении угодить оригиналу абсолютно идентичны. Пуговицы рубашки спешно расстегивались под руководством сегмента, открывая больше пространства для ласки, для скольжения его ладони по ключицам, затем ниже к груди, к рёбрам, к плоскости живота.. Вдруг Дотторе резко ахнул: укол острых зубов отразился металлической сладостью, разлившейся на язык. Каков подлец! Учёный ухватился за затылок копии, будто бы он был котом, пойманным на провинности. По крайней мере, лицо у него было такое же наглое и довольное. — Извините, я немного… переборщил, — в его словах не было ни тени сожаления! Впрочем, совестливость никогда не была его, их, сильной стороной. Язык сегмента высунулся, шустро слизнув пятнышко крови. Прикидывается покладистым, но так и норовит цапнуть. — Но я могу загладить эту вину… Бровь Предвестника выгнулась, язык цыкнул: каждый раз они умудрялись его поразить. Какие же они были невыносимые! Каждый из числа аугментаций. Но все его, слишком родные, чтобы делать вид, что ему это не нравится. — Ну давай, покажи, что можешь, — лицо Дотторе быстро вернулось к прежнему, собранному выражению. Выпущенный из хватки, Дельта соскользнул с дивана к полу, устраиваясь между колен создателя. Ремень выскользнул из шлёвок, ткань мимолётно попротестовала своим шелестом, прежде чем быть отдернутой вниз. Он инстинктивно прикусил губу, дыхание углубилось, едва уловимо дрогнуло в предвкушении. С первым контактом глаза Дельты сами собой закрылись, сосредотачивая чувства на плоскости языка, экспериментально дразнящего уздечку и плотно прижатого к его члену, когда Дотторе наконец толкнулся глубже. Предвестник не мог в полной мере отпустить узды контроля даже здесь, направляя сегмента за ворох вьющихся волос, будто бы сомневаясь в его профессионализме. — Знаешь, у тебя получается немного лучше в сравнении с прошлым разом. — Практика — это главный ключ к совершенствованию, — клон небрежно отстранился ради лукавого ответа, ниточка слюны блестела между его ртом и головкой. — Так вот чем ты занимаешься вместо работы, — Дельта снова принялся за дело, сбивая речь Предвестника и выбивая из легких резкий вздох. — Я-то думал, с чего так упала эффективность… Рука сегмента обхватила основание, скользя в такт старательным киваниям головы. Его техника действительно изменилась в лучшую сторону. Больше не приходилось вздрагивать от укола острых зубов и жалостливого, сдавленного всхлипа на рвотный рефлекс. Брови Дельты напряженно изогнулись, выказывая одновременно и утружденность, и очевидное желание умаслить. Наконец, Предвестник расслабился, откидываясь на бархатное изголовье дивана. Единственным усилием мышц было рефлекторное выгибание от мягкого матраса к теплу рта, скольжению сжатых вокруг него губ и пальцев, пока Доктор не толкнулся в него последний раз, еще пару мгновений удерживая Дельту на месте, несмотря на сдавленные звуки, сейчас кажущиеся такими отдаленными, незначительными по сравнению со всеобъемлющим желанием растянуть собственное удовольствие. Затем, копия отстранилась, сглотнула и подняла взгляд, который тут же перехватил Дотторе, отрезая едва успевшие сформироваться слова. — Удовлетворительно. Но я бы порекомендовал ещё больше практики. И не в рабочие часы. Уточнение заставило Дельту хихикнуть. Поднявшись на один уровень с мужчиной, он прижался к его губам, разделяя с ним остаточный вкус. Рецепторы посылали к мозгу двоякие сигналы: то ли наслаждение, то ли отвращение. Впрочем, сколько раз он пробовал себя? Не напрямую, но через осколки своего отражения. Эта саморефлексия утянула сознание куда-то глубоко, позволяя телу бездумно ответить, податься навстречу догорающим искрам блаженства, растворяясь во влажном звуке нового поцелуя.