Rockstar 2. Musical

***

      Две последующие недели протянулись легко, плавно и незаметно. Дни были похожи на ровную гладь тихого озера в лесу, холодного по утрам и тёплого на закате. Весна постепенно стала сильнее ощущаться на улицах: солнце светило ярче, пуская острые лучики на последние снежные шапки на земле, небо наливалось приятной голубизной, стряхивая серость, а деревья тянулись вверх, украшаясь зелёными вкрапинками-почками.  Дзуши обнаружил себя в ненавязчивой рутине — школа, репетиция, отдых в общежитии или прогулки. Он знал, что его прообраз здесь, его персонаж, после расставания не особо предпочитал появляться на людях. Но тёмные занавески в комнате всё равно оказались распахнутыми, и ещё была проведена генеральная уборка (не без помощи Моны). Наконец-то в пространство Скарамуччи нормально могла ступить нога человека, даже без сюрпризов в виде пустых пачек из под чипсов и жестянок из под дешёвого пива. Особенно этому радовался Хайтам, который периодически заходил к соседу в комнату, чтобы надавать ему по голове за слишком поздние бренчания на гитаре. А Дзуши и не замечал, как увлекался и сочинительством, и самой игрой. Было что-то успокаивающее в переборе струн, в настройке инструмента, в постукивании корпуса в ритм с последующими звуками эха в полости гитары. Это стало своего рода медитацией и очередной попыткой убежать от гложущих голову мыслей. Те грозились пробить черепную коробку и высосать весь мозг, или же изжечь его до сухого места только лишь интенсивностью. Как Скара не пытался стопроцентно окунуться в знакомый, спокойный и понятный мир Бастиана, где-то в подсознании всё равно прятался тот самый один несчастный процент, перечёркивающий все старания. Иногда вечера Дзуши проводил на небольшой кухне с Аль-Хайтамом. Тот любил заваривать себе травяной чай на ночь: пряный запах плотно держался в воздухе до самого утра. Скарамучча не жаловался — он убаюкивал и делал голову тяжёлой от желания провалиться в грёзы. А сон был ещё одним способом сбежать и спрятать голову от ярого огня сомнений. Вместе с ректором (вот уж не думал Дзуши, что встретит мужчину здесь уже в совсем другой для себя роли) они обменивались новостями и делились продвижениями в поисках двух других попаданцев. Те наверняка успели отлично слиться с толпой, а значит, не глупые. Они либо прятались очень-очень далеко, либо совсем под носом. Впрочем, с игрой в детективов приходилось временить — репетиции и подготовка к мюзиклу занимали много времени, и частенько всю вторую половину дня обе музыкальные группы работали в том самом выделенном им кабинете. Да и, зная нрав Алисы, можно было предположить, что она очень сильно хочет увидеть результат масштабной работы всех «Тейватских прототипов» над постановкой. Поэтому финальный акт был далёк от свершения.  Куникудзуши оставался самым осведомлённым наблюдателем среди всех попаданцев. Он знал больше Тартальи, он знал больше Аль-Хайтама. Точнее говоря, он многое помнил из того, что оказалось стёртым. И даже в мире Бастиана воспоминания не восстанавливались так быстро, как этого хотел Скара. А хотел ли он, на самом деле? Дзуши больше всего наблюдал за Чайльдом. На людях они успешно делали вид, что выносить друг друга не могут, постоянно подшучивали, жестоко даже, бросали колкие и ядовитые фразы, как обычно бывает после неприятного и болезненного расставания. Впрочем, ситуация вне глаз толпы не сильно менялась. Тарталья аккуратно присматривался к «новому союзнику», не осознавая эфемерного притяжения, пытаясь разложить личность Скарамуччи по полочкам. Студент Академии Сумеру, осведомлённый о многих крупных событиях и делах Тейвата, о разных деталях тоже. Имеющий много знакомых, знающий практически каждого «персонажа» из мира Бастиана (и из Тейвата, соответственно). Он просто искатель, или тёмная лошадка? Он друг ему вне чужого мира, или враг? Скара видел, как бесконечные вопросы атакуют несчастную голову рыжего, когда они остаются наедине, убирая за собой кабинет. Он видел, как Чайльд удивляется возможности Дзуши попадать в детали.  Ведь особенно об Аяксе Скарамучча помнил больше всего, сохранив, запечатав в глубине души самые мелкие крохи пережитого.  Чайльд поражался тому, как парень совсем без напряга называл его любимый цвет, или же любимую одежду, или угадывал предпочтения в еде. Куникудзуши отмахивался случайностью и тесным общением с астрологом. На деле же за уверенной и довольной от искреннего удивления Тартальи улыбкой пряталась ноющая боль. Каждая из мелких деталей, вдруг упомянутая вновь, нажимала на струны души; и все звуки сливались в одну песню прошлого. Далёкую, обжигающе ледяную, туманную, тоскливую. Она будто резала внутренности тупым ножом. То, что Скара так сильно берёг и хранил в сердце, сейчас обращалось против него.  «Зачем ты нас потревожил? Ты сам решил похоронить тепло воспоминаний! Зачем ты тревожишь нас сейчас?» Скарамучча грезил о том, чтобы Чайльд разделил эти воспоминания с ним вновь. Чтобы они просто были, а не лежали пластом в недрах головы.

***

Солнечные зайчики весеннего заката бегали по убранным в сторону партам, цеплялись за колышущиеся на ветру занавески и падали с них на пол. Скара сидел на кресле рядом с преподавательским столом и готовил бас-гитару к репетиции, подкручивая колки на грифе. Сегодня было особенно тепло, поэтому с длинными шортами он надел лёгкую тёмно-синюю рубашку на голое тело.  Остальные также устанавливали инструменты на скорую руку, чтобы побыстрее начать. Синьорра с Кадзухой собирались играть совместную партию на одном синтезаторе, что сейчас и обсуждали, Итто искал упавшую на пол барабанную палочку, Синь Янь и Лини опять спорили насчёт моделей электрогитар, Мона проверяла микрофон. — Пум… пум, — девушка постучала по микрофону и снова принялась регулировать звук на колонках, — Вроде нормально. Могу распевку? Дзуши кивнул. Чайльд потянулся, вставая с небольшого стула и шагая поближе к Мегистус. В грядущем мюзикле они вдвоём должны были исполнять филлерные песни и быть на бэках у актёров, поэтому они частенько разминали голосовые связки вместе, выбирая какую-нибудь знакомую обоим мелодию.  — Может, Linkin Park? — Аякс облокотился на стену, смотря на девушку. — Ага, конечно. Ты не Честер, увы, только голос сорвёшь. Я другое включу, — Мона хмыкнула, выбирая песню у себя в плейлисте. — Только не попсу, умоляю, — вздохнул Скара. — Я привяжу тебя к стулу и заставлю учить участников моей любимой группы, — она покачала головой, — Так уж и быть! Обрадую тебя в этот тёплый день, вредина. Сегодня ещё и Луна во Льве, я совсем щедрая на большие поступки.  Чайльд посмеялся, косясь на Скарамуччу хитро. — М-м-м, кажется, у меня появился ещё один способ вывести тебя. Давно мелодию будильника менял? — Сейчас довякаешься, и я поставлю на будильник звуки твоих воплей, — фыркнул Дзуши, пиля Аякса взглядом в ответ. — С чего я буду вопить? — рыжий улыбался только, специально нарываясь.  Или же играя роль. Скара уже не различал. — С чего? С крыши полетишь и будешь вопить, — он закатил глаза. — Всё, тихо! — Мона приставила указательный палец к губам, — Оба меня уже бесите. Я начинаю. Куникудзуши и Чайльд остались на своих местах, продолжая ждать полной готовности всех участников групп. В колонках раздалась музыка, незнакомая, но трогающая. — If I could, I'd be your little spoon and kiss your fingers forevermore. But, big spoon, you have so much to do and I have nothing ahead of me. Дзуши замер, невольно вслушиваясь в текст песни. Наверное, кто-то играл с ним очень злую шутку — собственное сознание так уж точно. Иначе почему он сразу же подумал о себе и Чайльде? А Мона продолжала распевку. — You're the sun, you've never seen the night, but you hear its song from the morning birds. Well I'm not the moon, I'm not even a star, but awake at night I'll be singing to the birds. Don't wait for me, I can't come. Скара невольно посмотрел на Тарталью. Он так изменился. Так сильно изменился! Раньше Дзуши довольно негативно и с большой критикой отзывался о его присутствии в Предвестниках Фатуи. Но сейчас, после многих произошедших событий… Он оставался одним из немногих, кто держался на прежнем месте. И Скарамучча искренне гордился им. Наверное даже, будь он до сих пор в Фатуи, то забрал бы свои слова обратно и предложил бы Чайльду дружеский поединок. Чтобы потренироваться, чтобы измерить его силу, ведь он наверняка нашёл как ещё улучшить собственные боевые способности.  Куникудзуши видел, каким он стал серьёзным, более ответственным, хмурым даже моментами. Это всё проскальзывало, когда они были наедине и не нужно было притворяться персонажем мира Бастиана. Пропало излишнее ребячество, пропала детская радость в глазах, притупилось озорство.  А может, Чайльд всегда был таким, когда не находился рядом с Дзуши? Может, не встретившись они однажды во дворце Царицы как Предвестники, Тарталья оказался бы совсем другим человеком.  Или же эта серость — что-то, что заполнило пустоту после стирания воспоминаний о Скарамучче.  Чайльд был другим, но тем же, отстранённым, но ищущим близости. И мир Бастиана, такой простодушный первый раз, сейчас терзал его, разрывая на части. Так или иначе, ему предстоял ещё большой и долгий путь до конца, полный и других трудностей. Было бы эгоистично со стороны Дзуши вмешиваться опять.  Аякс, будто почувствовав взгляд на себе, посмотрел на Скару. Незаметно, потому и без лишней едкости и пылкости. Синие глаза глубокие, не отражающие солнечных зайчиков (как и всегда), выражение лица такое же задумчивое, как и у самого Куникудзуши, только губы застыли в еле заметной улыбке. Ветер трепал его простую футболку, широкие штанины джинс, а Скара понимал, что не выдерживает смотреть на парня так долго. Поэтому он отворачивается. Без закатывания глаз, без раздражённого вздоха. Тарталья ведь любит такое его поведение. А на равнодушие он должен ответить равнодушием.   Однако, когда репетиция подошла к концу, Дзуши охнул от внезапного хлопка по плечу. Чайльд наклонился лишь на секунду. — Прогуляемся сегодня? Скара устало поднял голову, немного напрягаясь. Из носа вырвался короткий отчаянный выдох принятия неизбежного. Выждав пару секунду, он кивнул, соглашаясь. 

***

Сумерки опустились на город, улицы пропитались приглушённым сиянием многочисленных звёзд и ярким, тёплым светом фонарей. Погода радовала — в парке неподалёку от школы и от общежития прогуливались люди, кто-то парами, кто-то небольшими компаниями, кто-то с детьми, кто-то с собаками. Потихоньку они редели, расходились по домам, так как время близилось к ночи.  Тарталья прихватил из своей комнаты гитару, накинул байковую рубашку в клетку и поспешил на выход. Они договорились встретиться у входа в парк и поговорить, порассуждать о планах на ближайшее будущее с побегом из мира Бастиана. Да и Чайльд хотел услышать, что Скаре говорил Аль-Хайтам. В этот раз они втроём работали сообща.  На самом деле, причина заключалась не только в деловых вопросах. Просто Аяксу было хорошо рядом со Скарамуччей. Этот парень казался загадкой: его настроение часто менялось, и в ясных эмоциях раздражения, недовольства и даже гнева Тарталья моментами видел проблески меланхолии. Странное желание, чистое вожделение, болезненное. Это удивляло: с чего бы вдруг Скаре испытывать подобное? Хотя, может, он просто отыгрывал роль своего персонажа слишком убедительно. Так, что Тарталья верил, добровольно ведясь на обман.  Наконец, он дошёл быстрым шагом до высоких ворот в ограждении территории парка. Куникудзуши уже стоял у них, уткнувшись в телефон. Заметив Чайльда, он поднял голову и вздохнул, складывая руки на груди. — Ты опоздал на минуту, — парень осуждающе покачал головой. Тарталья лишь усмехнулся на это. Скара был похож на мелкого чёрного кота. Точнее, очень тёмно-синего кота. Сейчас он был в джинсах, но в той же рубашке, что и на репетиции. Глаза красиво подведены красным, в нижней губе пирсинг, в ушах замысловатые серьги в виде звёзд. Кто-кто, а он точно уж был участником музыкальной группы, за километр видно и понятно!  — Извините, немного замедлился, когда увидел недовольное лицо. Страшно стало, — парировал Чайльд, легонько толкая его в спину в сторону парка, — Пошли, не стой на месте. — Зачем тебе гитара? — Дзуши с ещё более осуждающим взглядом осмотрел рыжего. — Да так, просто. Небольшая разминка пальцев на поздний вечер. Я же тоже играть умею, несмотря на позицию вокалиста, — он убрал руки в карманы. — Хочешь, чтобы у меня перед мюзиклом уши завяли? Чтобы я не выступал после инфаркта от услышанного?  Тарталья не сдержался и рассмеялся в голос. Этот парень из Академии очень, очень остр на язык. Ещё и драться умеет, вообще прелесть! Почему-то хотелось быть ближе к нему. И Чайльд совсем не мог рационализировать это притяжение. Мелкий, вредный, обозлённый, невозможно умный, умеющий делать практически всё (драться, особенно!), разносторонний, понимающий, знающий. Иногда создавалось ощущение, что они знакомы, и знакомы давно. Но это же неправда, да? — Я хочу пить, — заявил Скара, посмотрев вверх на Тарталью. — Купить тебе? — он остановился, ища какой-нибудь ещё работающий ларёк поблизости. — Нет, я сам. Просто деньги кинь. Тебе тоже возьму, — Дзуши уже шагал в сторону небольшого домика, на котором большими светящимися буквами было написано «Кофе & Мороженое». — Снова угадаешь, что мне нравится? — Чайльд вздёрнул бровь, доставая из кармана увесистый кошелёк. — Чего тут угадывать? У тебя всё на лице написано. К тому же, — Скара посмотрел наверх и тыкнул пальцем в небо, — Видишь, как много звёзд сегодня? Это значит, что моя ментальная связь с Моной сильнее обычного. Сейчас передам ей запрос в космос. Аякс покачал головой и вздохнул с улыбкой. — Прекрати, это всё бред, — он протянул ему кошелёк, — Давай. Я надеюсь на твою чуйку, иначе будешь компенсировать ущерб своими средствами. Дзуши хмыкнул и бодро зашагал к ларьку. Чайльд же нашёл закоулок рядом с ручейком. Здесь были скамейки, фонари не сильно задевали пространство. И небо было более звёздным без лишнего светового шума. Даже виднелась длинная полоса звёзд, а ещё растущая луна. Парень уселся и снял гитару с плеча. Волосы поправил, одежду на себе. Кончики пальцев покалывали от странных эмоций внутри, и дышать было не так легко, как обычно. Аякс встряхнул головой и положил гитару на ноги, прислонив корпус к себе. Ритм сам появился в голове, прошёл от глубин до ладоней, и Чайльд начал задумчиво дёргать струны. — Держи, — Скара, вернувшись с двумя стаканами кофе, протянул один парню. — О, — Аякс отложил гитару и осторожно принял напиток, — Ну-ка, — он сделал глоток, а потом усмехнулся, — Ты… Снова угадал. Я очень люблю латте. — Мне кажется, если тебе дать что-то крепче капучино, ты как электрический веник будешь вертеться, — Куникудзуши уселся на скамейку рядом с ним, — Что играешь? Чайльд пожал плечами и снова стал перебирать пальцы по гитаре, зажимая разные аккорды. Скара вдруг поменялся в лице, часто заморгав. Он хорошо помнил этот мотив. Flashback… Он прошёл вперёд, к сцене, еле-еле протиснувшись через других людей (фанаточек рыжего солиста). Дзуши взглянул на «перфоманс»: Лини играл на электрогитаре, Синьора на синтезаторе, у неё также был микрофон, как у Тартальи.    «Why do I pull you close?  And then ask you for space  If all it is is eight letters  Why is it so hard to say?»    Скар вдруг почувствовал, как жар подкатил к щекам и к ушам. Он уставился на Чайльда и часто заморгал, застыв на месте.   «When I close my eyes  It's you there in my mind  When I close my eyes»    Теперь по телу, от ступней до макушки прошёлся холодок. Слова вроде бы и звучали будто повсюду из-за колонок, но создавалось ощущение, что они были для кого-то определённого. У Чайльда так здорово получалось петь, и голос его звучал очень мелодично и красиво.    В какой-то момент Скару показалось, что он мельком взглянул на него, и в этот момент сердце пропустило удар. Конец Flashback… Дзуши посмотрел на парня. Его профиль красиво освещали луна и ясное ночное небо. Веснушки слегка заметны, глаза полузакрыты. Длинные пальцы изящно и профессионально бегают, создавая до боли, в прямом смысле, знакомый звук. Рыжий не врал — он действительно хорошо играл на инструменте, не смотря на свою позицию вокалиста в Frostbite.  Казалось, подсознание Чайльда всё-таки что помнило. Иначе, откуда взялась эта песня? Откуда? Тарталья усмехнулся и отложил гитару, покачав головой. Он посмотрел на Дзуши, внезапно таким ранимым и беззащитным взглядом, будто ожидая критики. Внезапно с такой ощущаемой толикой нежности.  Скара почувствовал, как его сердце замерло на пару секунд, а потом и вовсе ухнуло вниз. Будто кто-то сыграл высокую ноту на фортепиано и остановился, дав эхо разлиться вокруг.  Дзуши с ужасом понял — Чайльд начинает влюбляться в него. Без воспоминаний, в чужом мире, совсем не подозревая ничего об истинной натуре Скары, Тарталья всё равно начал что-то к нему чувствовать. И дело было не в персонажах, дело было только в них самих, в настоящих. От этого осознания стало неимоверно больно. Хотелось обнять его, притянуть ближе и объяснить всё. Хотелось подарить ему радость воссоединения, пусть и недолгую — пока они в мире Бастиана.  Тем не менее Скарамучча прекрасно понимал, что это всего лишь ещё одно его эгоистичное желание. Он лишил любимого человека воспоминаний о себе, оставил огромную, огромную часть его мира пустой, заштопанной кое-как. Мог ли он позволить себе действовать из эгоистичных побуждений вновь?  Нет. Дзуши отвернулся, потупив взор. Нос защипало — от накатывающих слёз. Ему нельзя было подпускать Тарталью слишком близко, как бы не хотелось обратного. 

***

Спустя несколько дней. Суббота. Иллуги с тяжёлым вздохом посмотрел на огромный трёхэтажный дом с уличным бассейном во дворе. В окнах уже виднелась светомузыка, слышались громкие басы. Потихоньку на мероприятия подтягивались учащиеся, которых он видел на занятиях и в общежитии. Конечно, ведь вечеринки Ёимии считались самыми классными и долгожданными.  Парень был одет в жилет безрукавку, укреплённый на теле чёрной кожаной портупеей. Снизу — обычные чёрные джинсы и кроссовки на высокой подошве. Кирилл осторожно потянулся и поправил его серёжку в ухе, со своей обычной вежливой улыбкой. Хоть и глаза его горели озорным огнём. — Нам обязательно туда идти? Я не против посидеть в кабриолете… — Иллуги опять тяжело вздохнул. — Вы даже не будете против поездки по ночному городу, господин Иллуги? — Чудомирович потянулся к ключам от машины. — Нет! Я имел в виду просто посидеть! Ох… — младший ратник почти пулей вылетел из кабриолета, даже дверь не открывая: просто перепрыгнул через неё. Флинс посмеялся и вышел следом (уже как приличный человек). Он тоже приоделся — обтягивающая чёрная водолазка, брюки и имиджевые очки. Длинные волосы Кирилл каким-то чудом смог завязать в пучок сзади, хоть некоторые пряди всё же выпадали. Но красиво лежали на плечах! Вообще, Кирилл всегда был умопомрачительно красивым. По крайней мере, так казалось Иллуги.  Флинс положил ладонь на спину парню и повёл его внутрь. В просторном помещении первого этажа стояли диванчики, горели светодиодные лампы всевозможных цветов, интерьер украшали комнатные растения, неоновые вывески, свечи, бенгальские огоньки, артхаусные картины. В конце зала располагалась небольшая сцена, а перед ней был танцпол с подсвечиваемым полом. Парней в момент заглотила толпа, поэтому пришлось следовать её течению пару минут. Мелькали знакомые лица. Все приходили чуть ли не в лучших имеющихся одеждах: казалось, это было модное событие, а не обычная вечеринка. Одни общались, другие танцевали, третьи играли в бирпонг, четвёртые в бильярд.  Кирилл уловил момент и потянул Иллуги в сторону барной стойки. Он ловко уселся на высокий стул, пододвигая второй такой к себе поближе. Иллуги немного неуклюже залез и сел рядом. Снова с тяжёлым вздохом. — Шумно… А я думал, собрания светоносцев с песнопениями слишком громкие. Теперь есть, с чем сравнить, — парень осмотрел полки и холодильник у стены на наличие напитков и закусок. — Не забудьте просто расслабиться и хорошо провести время, — Кирилл улыбнулся, — Кстати, взгляните. Он взял Иллуги за плечи и повернул спиной к себе, наклоняясь ближе к его уху. — На сцене и рядом. Те, кого нам нужно избегать, — промурчал тихо он. Иллуги вздрогнул и покрылся мурашками, всматриваясь в толпу. Он быстро различил высокого рыжего парня… с голым торсом. Тот был на сцене и раззадоривал всех присутствующих на танцы, активно двигался сам. Второй же, синеволосый, стоял подле сцены. В майке с высоким воротом (хотя бы более одетый), явно недовольный. Он вдруг кинул в товарища полупустую пластиковую бутылку из под какой-то выпивки, нахмурившись. — Они вот хорошо проводят время, — Чудомирович отпрянул от Иллуги и улыбнулся, — Надо брать пример. — Прошу, только ты не раздевался… У тебя и так здесь много обожателей! — младший, видимо, представил Кирилла без водолазки. Оттого и раскраснелся.  Флинс мягко посмеялся, заказывая несколько шотов у бармена. — Господин Иллуги, вы правда считаете, что я смогу привлечь чьё-либо внимание только путём оголения тела? Прошу вас, вы низкого обо мне мнения, — он кивнул с благодарностью официанту, получив желаемый напиток, — Знаете… Магистр Варка, будучи в Нод-Крае, пару раз пересекался со мной вне вопросов по Дикой Охоте. И я кое-что попробовал, один Мондштадтский трюк. Иллуги внимательно уставился на парня перед собой, готовясь к худшему. Кирилл хитро улыбнулся, наклонился лицом вниз, обхватил губами рюмку с шотом и резко поднял голову наверх, выпивая жгучую жидкость без помощи рук. Иллуги так и застыл в одном сидячем положении, словно ледяная статуя. Бедного парня почти током прошибло от увиденного. И это совсем не значило, что ему не понравилось! Как раз-таки наоборот… Глаза округлились в шоке, рот приоткрылся. Флинс довольно ухмыльнулся, поправляя спадающие на лоб волосы. — Хотите, научу? — он наклонил голову, подпирая щеку ладонью. Иллуги раскраснелся сильнее.  — Н-нет! Спасибо! — он сам схватился за рюмку с шотом и быстро осушил её. На всякий случай, если вдруг Кирилл решит настаивать. — Боюсь, мне не повторить этот трюк так хорошо, как показывал магистр Варка, но я попробовал. Мондштадт поражает своей культурой, кухней и традициями принятия пищи и напитков, согласны? — Вполне… — Иллуги всё никак не мог отойти от увиденного.  Кто же знал, что это было только начало? Чудомирович действительно выдавал чудеса мирового масштаба. Особенно младший ратник не понимал сочетание сдержанного безрассудства и предельной аккуратности и осторожности. Могло показаться, что Кирилл слишком многое себе позволяет, но на деле тот ходил ровно перед краем, не забегая за линию допустимого. Просто каким-то образом пробовал всё, что давал ему чужой мир. Так, он успел забежать с Иллуги на танцпол, сыграть с ним партию в бильярд, попробовать с ним пару кусков пиццы из коробок, совместно продегустировать авторское меню алкогольных коктейлей от Ёимии и проиграть в бирпонг. Насчёт последнего, Иллуги был полностью уверен в том, что Флинс поддавался — потому что ему понравился вкус пива! Прочесав вдоль и поперёк весь первый этаж (чудом не попавшись рыжему и синеволосому) они направились на второй, где тоже проходили разные активности.  И вот Иллуги обнаружил, что сидит в кругу играющих в бутылочку.  Ведущей была Фурина. Также здесь сидела Ягода — образ её был похож на Тейватский. Один выходец из Мондштадта, кажется, Кэйя, ещё Тома, Нефер, Лаума и другие. Иллуги мало кого знал, разве что девушек, поэтому чувствовал себя неловко. Зато Кирилл узнавал почти каждого встречного. И он потом будет утверждать, что не живёт в Тейвате пару сотен лет минимум?! — Крутите! — скомандовала Фурина, — Кирюша, крути! Чудомирович наклонился к низкому столику и раскрутил бутылку. Иллуги зажмурился, молясь всем богам. Он даже не знал, что хуже — Кирилл поцелует его или любого другого человека в компании.  — Ага! — девушка хлопнула в ладоши, — Как мило совпало, принц и советник из мюзикла столкнулись. Люди в кругу посмеялись и похлопали, снова зашумели, разговаривая друг с другом. «Чёрт…» Иллуги открыл один глаз и увидел, что горлышком бутылка показывала на него. Стало плохо. Потом открыл второй глаз и увидел довольное лицо Чудомировича. Стало ещё хуже. — Слушайте, задание, — Фурина достала бумажку из небольшого тканевого мешочка, — Ага… Пять минут в закрытом шкафу! Бегом! Ягода поднялась и стала подталкивать парней к шкафчику, стоящему в углу комнаты. Фурина показала всем ключик. — Чтобы было честно, я вас закрою! Вперёд! Первый внутрь залез Кирилл. Впервые его высокий рост был больше помехой, чем преимуществом. Он еле-еле закинул внутрь ноги, ссутулился весь, причёску растрепал в конец. Иллуги покачал головой и забрался следом, прижавшись спиной к противоположной стене и уперев свои коленки в колени Флинса. Бам! Двери шкафа закрылась, и парни услышали прокручивание ключа в замочной скважине. Кирилл выдохнул тяжело, пытаясь найти удобное положение. Тем не менее, он улыбался: вся ситуация, особенно после всего выпитого алкоголя, его очень забавила. — Ну что, Илюша? Выполним задание? — И так уже выполняем… — ответил Иллуги, а потом вдруг увидел, что Чудомирович меняет положение, наклоняясь к нему, — Флинс? Тот осторожно, стараясь не сделать больно, раздвинул колени парня и почти лёг на него сверху, уперевшись ладонью в стенку шкафа, расположив её прямо над головой Иллуги. — Флинс, ты что… — Задание, — проговорил тот, прежде чем почти упасть в поцелуй, сильный, давящий, глубокий.  Иллуги сжал руку в кулаки и прижался спиной и затылком к шкафу, напрягая весь, но на поцелуй отвечал, потому что, на самом деле, совсем не был против.  — Флинс! — выдохнул парень, наконец, оторвавшись, — Какое задание?  — М? — Кирилл прислонился лбом к его лбу. — У нас не было… такого задания! Нам просто нужно было просидеть в шкафу пять минут! — голос Иллуги дрожал. — Правда? — Чудомирович выглядел искренне удивлённым, — Кажется, я что-то не то услышал. — Боже… — парень отвернул голову, пытаясь отдышаться, — Ты невыносим, Флинс. — Простите, господин. Вы просто были так притягательны в этой игре, — он провёл ладонью по плечу, а потом скользнул пальцами вперёд, гладя открытую спину между лопаток.  — Конечно-конечно. Скажешь, что это не по заданию сделано? — хмыкнул Иллуги. Флинс вдруг схватил его за подбородок и повернул его лицо к себе. — Нет, — уверенно ответил он.  Секунда — и Кирилл сидит на прежнем месте, больше не склоняясь над Иллуги. А тот в шоке продолжает смотреть на него, даже после открытия шкафа, шёпота и смешков играющих.

***

Время близилось к трём часам ночи. Дом Ёимии опустел — вся толпа ушла смотреть шоу фейерверков, которое подготовила девушка. Чайльд спрыгнул с бильярдного стола и допил стаканчик с очередным коктейлем. Вдруг ему прилетел хук в живот, да такой, что парень пополам согнулся. — Ты безмозглый идиот! — Скара, тоже выпивший, в словах не сдерживался, — Блять… Мы могли бы на вечеринке поискать попаданцев! А ты устроил тут! Что это за стриптиз?! — Где ты видишь стриптиз? Я бы за него попросил деньги, — улыбнулся Чайльд, выпрямляясь через силу после удара. — Я бы за бесплатно не посмотрел, господи! — Дзуши махнул на него рукой. — Ты что, думаешь, я не высматривал их на танцполе? — рыжий вдруг начал ругаться в ответ, — Никого подозрительного просто не увидел. — Ты никого подозрительного не увидел, потому что выпил месячную норму алкоголя! — Скара протёр лицо рукой, чуть смазывая чёрную подводку на нижних веках. — Как будто ты не пил! Сам тут расхищал винные запасы! Внезапно раздался громкий пищащий звук со стороны колонок и диджейской стойки. Оба парня замерли, а потом развернулись на звук. Они были не одни? Из-за пульта с наушниками поднялись… Ёимия и Мона.  — … А вы что тут делаете?! — Скарамучча даже сам обомлел от такого поворота. Они подслушивали? С какого момента? Сколько услышали? — Мы? — Ёимия присвистнула, смотря в потолок. — Мы просто… Диджей, — Мегистус часто заморгала, пытаясь на ходу придумать дельное оправдание, — Она ди, а я джей… DJ типо. Поняли? Дзуши и Чайльд переглянулись. — Ладно! Мы тут за закусками зашли. Уже уходим смотреть шоу, — Ёимия толкнула Мону к выходу несмотря на возражения последней.  — Чёрт возьми… — Куникудзуши покачал головой, — Меня будут ждать расспросы.  — Вряд ли кто-то воспримет пьяный бред всерьёз, не беспокойся. Слушай… Давай на балкон выйдем, на втором этаже? И свежий воздух, и от толпы подальше. Скара кивнул, не возражая. Ему самому хотелось освежить голову. Ненавязчивый холод и лёгкие порывы весеннего ветра вызвали дрожь на коже, мурашки. Лёгкие наполнились кислородом, которого было не так много среди большого количества людей. Звёзды испуганно померкли от яркого света разноцветных фейерверков причудливых форм. Парни сели на прохладный кафельный пол. Чайльд облокотился к стеклянной стене дверцы балкона, сделав глубокий вдох: перед глазами всё плавало и кружилось, тело ныло от долгой физической активности. Скара плечом чувствовал жар от него, поэтому невольно начал переживать. Вдруг температура? Или что хуже? Но выразить заботу он не мог, как бы не хотелось. Сам Дзуши сел в позу лотоса, прижав пятки ближе к себе. На его бледном лице плясали отражения весёлых огней, но даже они не разбавляли всей тяжести грусти, которую он испытывал. Парень подумывал выпить ещё после шоу, чтобы совсем забыться. Хотя бы на ночь. И плевать на последствия. — Скара… Ещё одна дрожь, достающая до позвоночника. Куникудзуши медленно повернулся и посмотрел на Тарталью. Тот внимательно рассматривал настоящее, не искусственное небо. Здесь оно было по-настоящему бесконечным, ледяным, даже пугающим, как Бездна. Голос парня звучал чуть хрипловато после попыток перекричать громкие басы музыки вечеринки. — Скара, скажи, а ты веришь в то, что можно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было? Дзуши замер, чувствуя, как не может нормально сделать вдох. — Что ты имеешь в виду? — … Не знаю… У меня просто ощущение, словно мне выжгли кусок сердца, хотя, вроде бы, не происходило ничего плохого. И мне иногда кажется, что я был гораздо более счастливым раньше, имел совсем другую жизнь. С кем-то. Но я ничего не помню. Всё валится в пустоту. Не какую-то фантомную пустоту, а внутреннюю. Мне так пусто внутри. Скарамучча смотрел на его профиль, не отрывая глаз. Чайльд говорил с неуверенной, лёгкой улыбкой: он всегда так делал, когда не мог справиться с негативными эмоциями. Переводил всё в шутку, отмахивался, отнекивался, и плакал редко, стараясь быть сильным для других. И сейчас, видя, как он пытается найти и увидеть образ Дзуши — его, стёртого из Ирминсуля, — Скара готов был разрыдаться. Получается, Куникудзуши так сильно был закреплён в его подсознании, что даже после всех манипуляций с великим древом, Чайльд не мог до конца избавиться от призраков прошлого.  — Может, у меня крыша едет? — Тарталья взглянул вниз на парня. — Конечно, едет. Меньше пить надо, — Дзуши отвернулся, упрямо смотря на фейерверки, — Ты просто никому нахрен не сдался, вот и выдумываешь себе всякое.  Скара не смотрел на Аякса, но чувствовал, какой холод поселился между ними после этих слов.  Чайльд ничего не ответил. Когда вечеринка продолжилась, Дзуши нашёл себя за барной стойкой. Он не обращал внимания на других учеников, все они меркли и становились тупым белым шумом. А потом парень вдруг обнаружил, что Чайльда нет. Ушёл? Или остался на втором этаже? Или на улицу выбрался? Обыскав весь дом Ёимии, Скара принял решение вернуться в общежитие: в любом случае, настроения на веселье у него больше не было.  Он шёл по тёмным коридорам, в которых уже давно погасили свет. Хотелось утонуть в собственном горе, чтобы не мучиться больше с этим жутким моральным выбором. Хотелось откатить время вспять. Хотелось-хотелось-хотелось… Услышав шум, Дзуши остановился. Он аккуратно выглянул из-за угла и увидел… Тарталью и Мону.  Первый, закутанный в толстовку, сидел на подоконнике и… плакал. Глаза его, не выражающие обычно никакого блика, сейчас блестели в слезах. Он прятал покрасневшее лицо в рукавах чёрной толстовки, подтягивая ноги к груди и обнимая колени. Мона рядом что-то нашёптывала, пытаясь успокоить. Вся картина выглядела сюрреалистично, и Дзуши хотелось думать, что он воображает, что он просто перебрал с алкоголем. Но всхлипы и рыдания, эхом отзывающиеся по коридорам общежития, были слишком реальными.  Скарамучча быстро развернулся и пошёл к своей комнате в обход, вытирая внезапно мокрую кожу под глазами тыльной стороной ладони.  … Но его вдруг поймала Ёимия. Светловолосая девушка сердито на него посмотрела, а потом дала подзатыльник. — Ты с ума сошёл, да? Что ты там наговорил Чайльду?  — Какое вам дело? — Скара быстро вытер глаза, ещё больше размазав подводку. — Такое! Я его подруга. Мы, так-то, все здесь друзья. И что между вами опять происходит? Объясните? — она сложила руки на груди. — Просто… — Дзуши поджал губы, — Здесь я виноват. Я извинюсь. Перегнул палку, понимаю. — Надеюсь, так и будет! Иначе я для тебя сделаюсь головной болью похуже завтрашнего похмелья, — Ёимия покачала головой и ушла, направляясь к Моне и Тарталье. Скарамучча же забежал в свою комнату, захлопнул дверь и сполз по ней спиной на пол, закрыв лицо ладонями.

***

Продолжение следует…