Rockstar 2. Musical

***

      Чайльд крепко держал ладонь на плече Скары, чтобы парень не рыпался от него никуда лишний раз, однако лицо его было серьёзным и задумчивым, хмурым даже. Дзуши молчал. Наверное, сейчас ему стоило бы высказать нормальные извинения за свои слова. Не в пылу драки, не на эмоциях. Оставить их в поселившийся между ними тишине, поговорить, не как здешние персонажи, а как настоящие попаданцы из Тейвата.  И всё равно, Скарамучча выбирал молчание. Он не знал, как взаимодействовать с Чайльдом сейчас. Как держать его на расстоянии без подозрений? Безумно хотелось заполнить его пустоту, протянуть руку в ответ — потому что тот почти что утопал в непонятной тоске.  — Почему ты презираешь меня? — наконец, подал голос Аякс. Дзуши вздрогнул и уставился в асфальт под ногами. — Мы не были знакомы. Но каким-то образом… Ты всегда знаешь больше. И обо мне, и о прототипах здесь. И даже о том, как вывести меня из себя, — он усмехнулся грустно, — Я не понимаю причины. Может, я сделал что-то плохое, сам того не зная?  Скарамучча отрицательно покачал головой. Если кто и делал что-то плохое сейчас, так это он сам. — Ты бесишь меня. И хватит уже держать моё плечо, оно болит. Как и колени. И челюсть… — парень потёр кожу рядом с подбородком рукой, но тут же сморщился от неприятного жжения. Ссадина. Тарталья лишь вздохнул, продолжая куда-то его вести. Вскоре перед ними оказалась… аптека. — Сядь, — Чайльд кивнул в сторону деревянной скамейки без спинки неподалёку, — Я сейчас вернусь. — Зачем ты… — Дзуши поднял голову, наконец, встречаясь с ним взглядом. — Я же ударил тебя, — Тарталья пожал плечами, — Надо исправить последствия. — Ты мог просто не бить меня! Ещё и при этих придурках! Они и так ненавидят моего персонажа, я же тут изгой! — Скара закатил глаза, но уселся на скамейку, демонстративно отвернувшись. Чайльд слегка улыбнулся, даже несмотря на их ссору и ругань. А потом, засунув руки в карманы, скрылся в магазине.  Скарамучча же уткнул лицо в ладони, поставив локти на больные колени. С каждым днём, проведённом в мире Бастиана, ему было всё тяжелее и тяжелее, и он подумывал уже связаться с Алисой по-тихому, чтобы свалить отсюда. Чего вообще добивалась эта ведьма? Казалось, слова про внешний порядок, способный наказать, были ложью, и она просто закинула сюда Дзуши и Чайльда ради забавы — понаблюдать, как они будут взаимодействовать в этом маленьком, простом мирке. Холодный ветер взъерошил и так растрёпанные тёмно-синие волосы парня, хоть немного отогнав навязчивые мысли от горячей головы. Скара взглянул на настоящее небо. В сумерках оно пестрило цветами фейерверка Ёимии, возвращая Дзуши к воспоминаниям о недавней вечеринке.  Ему бы очень хотелось тогда посмотреть Чайльду в глаза. Понять, как больно ему было, пока в зрачках отражались разноцветные весёлые вспышки.  Тарталья, наконец, вышел из аптеки и подбежал к деревянной скамейке. Он сложил на неё пластыри, обеззараживающее средство, мазь, вату, а потом присел на корточки перед Скарой, смотря на него снизу вверх. — Джинсы приподнимешь? — рыжий наклонил голову, а Дзуши выдохнул как-то рвано, вновь теряясь в прошлом. Flashback… Это был выходной день. После вчерашнего собрания Фатуи Чайльд был весь взбудораженный — он пригласил Капитано сразиться с ним в дружеском бою, а тот под конец одолел его очень интересным приёмом. Естественно Тарталья захотел его освоить. На снежной поляне возле дома никого не было: птицы разлетелись, звери так уж и подавно разбежались. Водяные клинки мерцали, блестели на бледном солнце, а в сугробы периодически попадали искры и молнии от электро силы. Скарамучча устало отбивал попытки Чайльда ударить его, пока он приноравливался к новому боевому приёму.  — Ещё раз! — неустанно кричал Аякс, по новой хватая мечи и пускаясь в атаку.  Куникудзуши это нравилось, и на таких тренировках (а они происходили довольно часто) он чувствовал себя котом, который играется с бешеной мышью. Конечно, боевые способности Чайльда оставляли желать лучшего, но парня это нисколько не останавливало. Он продолжал тренироваться, каждый день, неустанно вызывая на дуэли и поединки всех, кто попадётся под руку. И чаще всего под руку попадал именно Скарамучча, так как всё нерабочее время они проводили вдвоём, пока какое-нибудь поручение от Пьеро не разлучит их. Дзуши любил приезжать в гости к Чайльду, любил его гостеприимную семью, любил возиться с Тевкром (пока никто не видит), любил ходить на рыбалку, любил прогулки по снежному еловому лесу, любил учиться кататься на коньках.  И очень, очень сильно любил Чайльда. Мороз был сильный, поэтому снег хрустел под ногами, а порывы ветра, даже тихие, кололи кожу прохладой. Дзуши же в отличие от Тартальи совсем не ощущал мороза, пусть и стоял, укутанный в пуховик, красный шарф, — который ему добродушно одолжил Чайльд, — в капюшон, в высокие валенки и плотные штаны вместо обычных шортов. Он вальяжно пускал заряды, пару раз вставал в защитные стойки, а иногда делал нечестные подножки, на которые Чайльд всегда натыкался.  — Мне кажется, или ты бьёшь не во всю силу?! — Аякс остановился на момент, чтобы перевести дыхание. С его лба стекали капли пота, и холодно ему точно не было. Скара посмеялся. — Мне кажется, ты всей моей силы не выдержишь. Между нами — пропасть. Далековато тебе ещё, одиннадцатый. Чайльд охнул со смешком, ухмыляясь. Ну и хватает же у этой шляпки наглости! — Давай-ка ещё раз, — он закатал рукава, смотря на Дзуши. Тот развёл руками смиренно и приготовился отбивать очередные атаки, терпя избиения. Кукольное тело не очень много чувствовало, чем Тарталья активно пользовался.  Тренировка продолжалась ещё час точно, пока Аякс не отточил приём Капитано и не довёл его до совершенства. После последней атаки Дзуши лежал в сугробе на спине: вставать ему было лень. — Ты чего… — Чайльд убрал клинки и подбежал к нем, опускаясь рядом. — Ты меня утомил. Ладно, может, когда-нибудь мне будет не скучно с тобой биться. А пока я обречён на зевоту. Аякс рассмеялся, нисколько не обижаясь. Он лёг рядом в сугроб, тоже на спину, и повернул голову в сторону Скары, рассматривая его. Довольный до невозможности. — Ты простудишься. Надень пальто своё хотя бы… На какую ветку ты его повесил? — Дзуши приподнялся было на локтях, чтобы оглянуться, но Чайльд тут же навалился на него сверху и принялся расцеловывать каждый миллиметр лица.  В доме было тепло и сухо. Мокрая после снега одежда висела на верёвках вдоль одной из комнат, а на небольшой кухне, на огне, стоял чайник. Скарамучча сидел на диване и ел большую сушку, которую любезно оставил ему Тевкр после завтрака. Уже переодетый в свою обычную одежду. Тарталья сидел перед ним на корточках — в домашней расстёгнутой рубахе, в лёгких штанах и в тапочках. Он рассматривал синяки на коленях Дзуши. Брал мазь из трав, нанося совсем чуть-чуть — всё-таки, это была лишь внешняя реакция, чем настоящая травма.  — Не утруждайся, — буркнул Скарамучча. — Ты же не груша для битья, — Чайльд посмеялся, покачав головой, — Я должен заботиться о тебе. — Очень смешно. Ты только недавно несколько раз подряд потрепал меня, со всех сторон. И теперь что-то говоришь про заботу?  Аякс насупился по-детски и посмотрел на него снизу вверх. А потом вдруг наклонился вперёд и поцеловал кожу парня сбоку колена, где виднелась линия шарнира. Скара вздрогнул. — Я просил тебя там не трогать! — шикнул он, пнув Чайльда в бок свободной ногой.  — Ничего не могу поделать… — он уткнулся носом в ноги Дзуши, обняв их, — Я правда хочу позаботиться. Скарамучча хотел что-то возразить, но в итоге растаял от такой тактильности. Вместо привычного ворчания он лишь потрепал рыжую макушку, максимально продлевая момент. Конец Flashback.

***

 Скара покраснел. На глаза внезапно навернулись слёзы, а горло неприятно сдавило. Ему совсем не хватало выдержки, когда Чайльд сидел перед ним, предлагая помощь несмотря ни на что, когда воспоминания неустанно терзали и разрывали сердце в клочья.  — Больно? Давай я посмотрю. Я хорошо обрабатываю раны, приходится это уметь с моим родом деятельности, — Чайльд звучал серьёзно. Он никогда долго не обижался и всегда был честен, особенно когда дело касалось драки и её последствий. Дзуши хмыкнул и подвернул штанины. На коленях были ссадины, слегка кровоточащие. Тарталья кивнул и молча принялся их обрабатывать. — Скара, я не хочу вражды между нами. У нас же… Общая цель, как никак. Нужно найти других попаданцев. Меня правда очень радует, что я здесь не один, что ты помогаешь мне, Аль-Хайтам тоже. Я не знаю, чем обидел тебя, но… Прости, пожалуйста… Куникудзуши часто заморгал, смотря вниз на рыжие волосы. — Нет, — выдохнул он, — Это ты прости меня. Я погорячился со словами.  Чайльд отмахнулся, клея пластыри. — Ты сказал правду, пусть и жестокую. А я воспринял всё близко к сердцу, чего не должен был делать. Мир? — он приподнялся, протерев теперь ссадину на челюсти. Скарамучча кивнул, рассматривая его лицо вблизи.  Он так. Сильно. Скучал.

***

Прошла неделя. Отношения между Скарой и Чайльдом наладились — по крайней мере, про ситуацию на вечеринке они больше не вспоминали, и старались быть толерантными по отношению друг к другу ради поиска двух других попаданцев. На публике они до сих пор играли двух бывших, очень убедительно особенно со стороны Дзуши — он максимально избегал любого сближения с Чайльдом, не оставался с ним наедине, если этого не требовало их общее дело, не спрашивал про него, не интересовался ничем. Тарталья больше не обижался. Наверное, ему даже нравилось видеть Скару хмурым и отталкивающим, только вот он совсем не понимал, откуда взялась такая странная симпатия. Ему хотелось приблизиться, но теперь он боялся это сделать — ведь в прошлый раз сильно обжёгся. Аяксу оставалось наблюдать, быть рядом и не «перегибать палку» во всех отношениях.  Для музыкальной группы, собранной для мюзикла, и для труппы актёров устроили выезд загород. В тридцати минутах езды от школы располагалась небольшая лесная база отдыха: среди сосен, клёнов, дубов и берёз пряталось озеро с подведённым к нему деревянным причалом, была расчищена поляна для палаток, а в углу так вообще располагался трёхэтажный гостевой дом. В центре — место для костра, мангальная зона для жарки мяса, даже был маленький сарайчик с удочками для рыбалки. Идеально для отдыха перед важным выступлением, выходящим далеко за рамки учебного заведения.  — Ай! — Дзуши чуть не подпрыгнул, когда Мона шлёпнула его по ноге. — Тихо! Это крем. Ты же не хочешь обгореть? — девушка сидела рядом с ним на расстеленном мягком покрывале. В купальнике, в солнечных очках и кепке, — Сам размазывай, я тебя лапать не хочу.  — Пф, — Скара хмыкнул и принялся размазывать крем по икрам, — Будто хотелось очень. Как там на небе сегодня? — Меня пугает, что ты сам интересуешься… — Мона кашлянула и достала телефон из пляжной сумки, — Ох, беда. Кажется, нашествие водных знаков. Раки в воде. Дзуши посмотрел на неё, скривив лицо. — Чего? Что ты несёшь? Мона молча кивнула в сторону озера. Там, на рассыпанном возле входа в воду песке, стоял Чайльд. Конечно же в одних плавательных шортах, конечно же весь из себя привлекательный парень, мечта любой школьницы. Надо было очень постараться, чтобы посмотреть ему в глаза — учитывая вполне себе неплохой пресс.  — Боже, давай я тебе дам солнечные очки, — Магистус покачала головой, — Так хоть будешь пялиться незаметно. — Кто сказал, что я вообще на него смотрел?! — тут же вспылил Дзуши, — Даже не думай. Я не буду слушать твой бред про нашу астрологическую совместимость! — Но у вас водный и земной знаки! Они как раз очень хорошо совместимы! — попыталась возразить Мона.  Скара скривил лицо ещё больше: его пробрала дрожь от брезгливости, пусть и напыщенной. Зато как естественно он играл! Мона хотела возразить, но не успела: поднялся порыв ветра, и с головы Скарамуччи слетела его любимая шляпа с полями. Парень тут же прикрыл глаза, прячась от солнца. — Ой! Она в озере! Эй! — девушка свистнула, привлекая внимание Тартальи, — Достань шляпу, пожалуйста! — Он тебе что, собака? — процедил Дзуши, пнув подругу в бок. Хотя мысль его позабавила. Чайльд кивнул и побежал к озеру, рыбкой нырнув в воду с понтона. Брызги разлетелись во все стороны, а парень тем временем вынырнул практически на противоположном берегу, хватая шляпку, приземлившуюся на сине-зелёную гладь воды. Вскоре Тарталья выбрался обратно на пляж, отряхнув голову. «И правда. Псина.» — Тебе бы на верёвочку её привязать, — он улыбнулся, подходя к покрывалу Скары и Моны. — Спасибо, не буду, — буркнул Дзуши, даже не смотря на него. А ведь хотелось… — Может, искупаешься? — Чайльд так просто не отступал, крутя шляпу на пальце. — Нет. У меня… Аллергия на солнце, — снова буркнул Куникудзуши. — Вот как, — Аякс хитро прищурился, а потом ловко надел шляпу на голову Скаре, покрутив пару раз, будто гриб вдавливая в землю, — Тогда надо защищаться от лучей. Скоро закат, полегче будет.  — Ты… — Дзуши поджал губы, злобно взглянув на довольную физиономию парня, — И без тебя знаю! Рядом с Чайльдом из ниоткуда появилась Ёимия. В купальнике, с надувным мячом для пляжного волейбола, с очень заговорческим выражением лица. — Мона, нам надо идти, — она ловко встряла в разговор, прервав уже привычную перепалку Скары и Чайльда. Мона посмотрела на Ёимию, потом на Дзуши с Аяксом. Потом снова на Ёимию. — А ты вообще что тут делаешь? Сюда же привезли только актёров и музыкантов…  Теперь на Ёимию смотрели три пары глаз. Девушка кашлянула и улыбнулась. — Неважно. Какая разница? Кто-то поехал, кто-то не поехал. Я узнала, что тут будут жарить мясо. Почему бы и не съездить? Хватит задавать глупые вопросы, не видишь что ли, что нам уходить надо? — она стянула Мону с покрывала и потащила за собой, несмотря на её озадаченное лицо.  Чайльд и Дзуши переглянулись. Скара очень тяжело вздохнул и принялся дальше размазывать крем по ногам. — Как твои ссадины? — Ты ещё через год спроси. Они зажили на следующий же день, я не сахарный, — Дзуши закатил глаза. — Правда? — Тарталья снова отряхнул волосы, а Скарамучча сильнее скривил лицо, пытаясь закрыться от холодных капель, — Не проверял, не могу сказать. Ну что, наша теория подтверждается, — он присел рядом со Скарой на место Моны, — Попаданцы либо вообще не в школе, либо прямо у нас под носом. И я склоняюсь к второму варианту. — Скорее всего, это кто-то из актёров. Но они все ведут себя не подозрительно, я даже не знаю, как их проверить… — Дзуши задумчиво посмотрел наверх, — Ай! Что это?! Чайльд тут же убрал свою случайно завалившуюся в сторону ногу, будто ошпарился. — Холодный ты, после озера! — Скару пробрала дрожь. — О, это кто ещё из нас холодный, — Чайльд хмыкнул, садясь чуть поодаль на всякий случай. — Ты хочешь начать выяснять отношения, чтобы ни у кого не осталось сомнений в наших персонажах? — Дзуши фыркнул. — Нет, просто констатирую факт. Ты как злой кот, которому не дали поесть. — А ты мокрая псина. — Эй! — Чайльд пихнул его в бок. — Хватит! Ты мне рёбра сломаешь! — Скарамучча пихнул его в ответ. — Ты же не сахарный! — передразнил его Аякс, — Ну и ладно, — он поднялся на ноги, покачав головой. Потом потянулся, щурясь от оранжево-красного закатного солнца, — Отдыхай. Скара поздно понял, что засмотрелся. Тарталья успел поймать его взгляд на себе, поэтому демонстративно потянулся ещё раз, выставляя на обзор все привлекательные группы мышц.  — Иди красуйся перед другими, — Дзуши отвернулся, натянув шляпу пониже. — Как скажешь, — Чайльд усмехнулся и ушёл.  Рядом с озером началась игра в волейбол. Кто-то начал расставлять палатки, кто-то собирался готовить мясо, кто-то готовил комнаты в гостевом доме. Вскоре развели костёр. Сквозь искры, поднимающиеся наверх, Скара смотрел за Тартальей. В Тейвате, после стирания памяти о себе из Ирминсуля, он очень часто так делал первое время. Наблюдал, следил, чтобы с ним всё было хорошо. И сейчас лицезрение его, смеющегося, бегающего за мячом, спорящего о правилах игры и о счёте команд — успокаивало ноющее сердце. Дзуши часто успокаивал себя мыслью о том, что для Чайльда его будто бы и не существовало. Никакие воспоминания не могли бы навредить его душевному спокойствию, заставить его сильно грустить. Тем не менее, откровения рыжего заставили Скару засомневаться. Как оказалось, отсутствие памяти о Дзуши и полное незнание о произошедшем тоже могли съедать непонятной, и оттого совсем неприятной тоской…

***

Сумерки накрыли лес и базу отдыха. Небо потемнело, где-то вдалеке виднелся тёплый огонёк разожжённого костра. Иллуги сидел на стволе упавшего дерева, поросшего мхом, отмахивался от навязчивых насекомых и кутался в джинсовую куртку, которую ему любезно одолжил Кирилл. Сам Чудомирович стоял, прислонившись к дереву, и фотографировал сов, сидевших на ветке. Вокруг них царила приятная тишина, которая разбавлялась лишь трелью сверчков, криками ночных пташек и трепетом листьев на ветру. — Я вот думаю… — начал Иллуги, — Ты довольно быстрый. Сильный. У тебя, по крайней мере в нашем мире, красиво светятся глаза в ночи. Бледная кожа. А ещё я ни разу не видел, как ты ешь! Только здесь, как свой прототип, — он вздохнул, — И разговариваешь ты уж слишком вежливо и учтиво. Люди сейчас так не разговаривают. Я абсолютно уверен в том, что ты не человек! Флинс убрал телефон в карман штанов и с улыбкой подошёл к Иллуги, взглянув на него сверху вниз. У младшего светоносца от такого взгляда дрожь по спине пробежала, и теперь он сам побледнел — но щёки остались розоватыми. — Кто же я? Скажите, господин Иллуги, — Кирилл сложил руки на груди.  — … Откуда же мне знать… — парень поник, опустив голову, — Не человек. Вампир, может? — Вампир… — Чудомирович задумчиво посмотрел на небо, а потом рассмеялся от души, — Вы такой фантазёр, господин Иллуги. — Правда, очень похожи! Только глаза не красные… — Иллуги поднялся и шагнул поближе к Флинсу, вытянув из его кармана телефон, — Могу посмотреть? — Конечно, прошу вас, — Кирилл кивнул, кладя руку на его плечо и легонько поглаживая, — Я научился делать хорошие фотографии за время нашего здесь пребывания. Пожалуй, мне стоит заняться этим по возвращении в Нод-Край. Сфотографирую свою коллекцию, сделаю таинственные снимки маяка. Как вы думаете, их опубликуют в журналах? В Фонтейне, например. — Определённо… — Иллуги покачал головой, сдерживая улыбку, а потом прислонился лбом к груди Чудомировича, начав листать фото в телефоне. Помимо очень странных и нелепых, в галерее были и действительно интересные. Те же совы — видны были только их клювы, и головы немного. Кирилл зачем-то снимал стиральную машинку на видео, а ещё у него была пятнадцатиминутная запись собственной езды на машине, где видно только его лицо со счастливой улыбкой. Снимки еды, фото заданий с уроков, текстов его героя мюзикла. Очень много фотографий неба. Но больше всего — фото Иллуги. Заметив это, младший светоносец покраснел ещё больше — хорошо, что Кирилл его лица не видел, а то опять бы посмотрел на него со свое знающей улыбочкой. Флинс запечатлел абсолютно разные моменты. Иллуги и не осознавал тогда, что его фотографируют. Вот его спина, в классе, во время урока; тогда он усердно писал конспекты, а Кирилл, как обычно, скучал и развлекался. Вот фото, где он сидит на скамейке на улице после репетиции, вечером, и отдыхает, уплетая свежие, купленные Флинсом фрукты. А вот где он спит на своей кровати, свернувшись почти что калачиком, смешно закинув руку наверх. И ещё, ещё-ещё-ещё. Очень много фотографий, видео. На какие-то из них Кирилл добавлял полюбившийся им фильтр с кошачьими ушками.  — Зачем так много фотографий меня?.. — Иллуги поднял голову и посмотрел на Кирилла внимательно. В сумерках его лицо было ещё более прекрасным. — Господин Иллуги, давайте предположим, что вы правы, — он осторожно взял свой телефон из рук парня и убрал обратно в карман. Потом взял его ладонь в свою, погладив костяшки большим пальцем, — Предположим, что я действительно не человек. Это будет означать, что живу я гораздо дольше людей. А ещё это будет означать, что я безумно боюсь забыть тех, кто мне дорог. Вы мне дороги, Иллуги. Мне бы очень не хотелось забыть вас, когда наши пути разойдутся по воле судьбы, а такое неизбежно произойдёт одним днём. Возможно, я заглядываю в совсем уж далёкое будущее, но… В такие моменты начинаешь ценить каждую секунду, проведённую с родным человеком. А я считаю вас родным, и очень любимым мною. Каждая деталь в вас заставляет меня радоваться, а сердце трепетать, и мне хочется запечатлеть это, пусть и в застывшее мгновение на бумаге. Иллуги забегал глазами по лицу Кирилла, остановившись в итоге на переполненных нежностью глазах. И в то же время, где-то за полнотой радости читалась невидимая толика грусти от неизбежности грядущего.  — Что же мне теперь, тоже вампиром становиться, чтобы не оставлять тебя? — Иллуги улыбнулся, заставив Флинса посмеяться вновь. — Прошу, не стоит. Мне очень нравится цвет ваших глаз. Синие, но именно холодные, и с красноватым ободком. Так они отражают вас, господин Иллуги, вы даже не представляете, — Кирилл наклонился и поцеловал его в макушку, долго, вдыхая приятный аромат светлых волос. — Хорошо, как скажешь. Пойдём в дом? Или ты палатку выбрал? — Я выбрал палатку, конечно же. Никогда не пробовал спать в подобных. Они двухместные, если что, — Флинс подмигнул. — Неужели там и для меня есть место? — Иллуги пошутил в ответ на слова Чудомировича. — Для кого же ещё? Давайте, идите вперёд. Уже успело совсем стемнеть, а среди деревьев полно настоящих кровопийц, — он смахнул с руки комара, ласково подталкивая Иллуги к тропинке в сторону базы отдыха. После откровений, пусть и не прямых, Кирилл вздохнул свободнее. Однако осознание неизбежного продолжало дышать ему в спину, нависнув неприятной тенью.  Так или иначе, он уже успел пообещать самому себе, что будет рядом до самого конца. Ощущалось это сладко, сладко и горько одновременно. 

***

Вскоре приехавшие на отдых ученики расселись на низкие лавки из брёвен вокруг костра. Большинство, конечно, ушли в дом — свежий воздух вызывал приятное желание провалиться в сон. Оставшиеся болтали тихонько, каждый в своей группке. Огонь уже был не таким ярким и высоким, палки и ветви в нём превратились в угольки. Дзуши и хотел бы пойти спать, но Мона заставила его остаться — а потом ушла вместе с Ёимией куда-то, до сих пор не вернувшись. Рядом, как по волшебству, оказался Чайльд. И не просто Чайльд — с гитарой. Он переоделся в простую чёрную майку и спортивные штаны, выглядел довольным после плотного ужина и череды спортивных игр. Скара поглядывал на него искоса, пока тот настраивал струны и пробовал их на слух.  Наконец, полилась мелодия… Words get trapped in my mind Sorry I don't take the time to feel the way I do. 'Cause the first day you came into my life My time ticks around you But then I need your voice And the key to unlock all the love trapped in me So, tell me when it's time to say "I love you." All I want is you to understand That when I take your hand, it's 'cause I want to. We are all born in a world of doubt But there's no doubt I figured out... I love you. Голос его был приятным — Дзуши даже начал вспоминать, как Аякс напевал всякие мотивы песен Снежной, когда делал рутинные дела, вроде уборки по дому. Скара прикрыл глаза и наслаждался пением и игрой, чистой и ненавязчивой (хоть он и никогда не признается об этом Тарталье). Вокалист из него здесь получался куда ни шло.  Когда Чайльд закончил играть аккорды и петь, сидящие у костра похлопали ему, кто-то даже свистнул, как фанат на концерте. Рыжий рассмеялся, махнув рукой и отставив гитару в сторону. И тут Скара замер. Ладонь Чайльда — тёплая, сухая, большая, — накрыла его собственную, которая лежала на скамейке. Вздрогнули пальцы, потом плечо, потом и весь Дзуши. Он словно в моменте забыл, как дышать, поэтому попытки впустить и выпустить из себя воздух выглядели сейчас очень неестественно. В горле пересохло, внутренности все скрутились и сжались, будто его опустили на страшную глубину с огромным давлением. Сердце заколотилось, болезненно очень.  «Почему, почему, почему, почему, почему, почему…» Мысли метались бешено, но Дзуши всё равно не понимал, каким образом Чайльд, не имея никакого о нём представления, не имея с ним ничего общего после стирания Скарамуччи из Ирминсуля, влюбился. После ссор, после резких слов, после всей толщи грязи и холода, которую только смог выдавить из себя Скара. Казалось, что Дзуши выставлял ему на встречу мечи и копья, направлял их на него, а Тарталья всё равно шёл навстречу, с улыбкой, позволяя себя ранить и проткнуть насквозь. Подсознание? Влияние мира Бастиана? Что это, чёрт возьми, было?! Мгновение затянулось. Скара медленно поднял взгляд на него, украдкой, совсем незаметно. Но Аякс давно следил, пытаясь понять эмоции парня и его реакцию. Пробовал, мельчайшими шагами продвигаясь ближе. Пальцы его скользнули меж пальцев Дзуши. А Скарамучча продолжал смотреть, как зачарованный. На веснушчатые щёки в румянце, на неровное вздымание груди при дыхании. Глаза. Глаза… Он резко одёрнул ладонь и поднялся со скамейки. А потом уверенно пошёл в сторону гостевого дома, доставая по пути телефон трясущимися руками и вызывая себе такси. Перед глазами всё темнело и рушилось.  Скара понял, что больше не выдержит.  Дорога до общежития заняла всего ничего — такси доехало за пятнадцать минут, по практически пустому шоссе. Всё было как в тумане, а ладонь кололо до сих пор в том месте, где её коснулся Чайльд. Ещё бы пара секунд — и Дзуши бы бросился в объятия парня, слёзно умоляя простить его за всё, о чём тот даже не подозревал.  Парень постоял минут пять перед входом, дыша свежим, прохладным ночным воздухом, который совсем не помогал. От переживаний разболелась голова. Зайдя внутрь, на первый этаж, он стащил с журнального столика газетный листок, неосторожно выдрав его. Позаимствовал ручку у задремавшей охранницы общежития. А потом уверенно направился на этаж, где была комната Тартальи.  Коридор давил со всех сторон, ковёр под ступнями почему-то казался слишком мягким — или это ноги были ватными? Скарамучча протёр лицо ладонью, приложил листок к стене и принялся писать чистосердечное признание на свободном куске без новостного печатного текста. Слова лились скомкано, почерк скакал то вверх, то вниз, история получалась совершенно абсурдной, настолько, что сам Дзуши начал в ней сомневаться. И кто в здравом уме поверит во всё это? Кто поверит в эти несчастные пять строк, в которые парень попытался уместить сначала годы их жизни в Тейвате, потом событие в Сумеру, а потом жалкие скитания того, о ком более никто не вспоминает? Всё казалось бредом сумасшедшего, и как раз им себя Скара и ощущал, давя изо всех сил желание упасть на пол и разрыдаться от беспомощности. Наконец, странная исповедь была дописана. Он наклонился и просунул листок в щель под дверью — Тарталья обязан был его заметить по возвращении. Дзуши тяжело вздохнул, выпрямился, развернулся… И встретился лицом к лицу с Чайльдом. Растрёпанный, с миллионом вопросов к нему, он стоял близко, но скромно, боясь давить лишний раз. — Скара… — тот проговорил, еле слышно, — Почему ты… Куникудзуши не выдержал. Он заплакал, точнее сначала всхлипнул, горько, очень горько, а потом поджал губы и выдохнул, чуть ли не протяжным хныком. Весь задрожал, как осиновый лист, и спиной прислонился к двери, словно беспомощный зверь, загнанный в угол клетки. Чайльд в панике замотал головой, опустив руки ему на плечи. — Нет, нет-нет-нет, Скара… Почему ты плачешь? Прошу, не плачь, не надо… — он осторожно обхватил ладонями горячие мокрые щёки, стирая с них капли слёз, беспрерывно льющиеся из полузакрытых глаз, — Не надо, Скара, всё хорошо… Почему ты плачешь? Из-за меня?  Сам Тарталья тоже выглядел разбитым. Губы его подрагивали, глаза смотрели на Дзуши с глубокой печалью и виной. — Почему?.. — он прошептал вновь, близко-близко: Куникудзуши чувствовал его дыхание, — Скажи, пожалуйста. Я больше никогда не буду тебя беспокоить… Только скажи честно… Скарамучча замотал головой резко, а потом обхватил руками его шею и притянул к себе, наконец, целуя, сильно, проникновенно, зарываясь дрожащими пальцами в копну рыжих волос.  Чайльд сначала замер, обомлев, но потом поддался волне, захлестнувшей их обоих, и нагнулся пониже, целуя в ответ, нежно и с любовью, аккуратно, стараясь не навредить Дзуши. Скара прижался к нему вплотную, завлекая всё дальше и глубже, словно сирена, утягивающая наивного моряка в мрачную морскую пучину. Всё разгорелось, стало жарко. Чайльд нащупал рукой дверную и открыл дверь в комнату, осторожно заводя Куникудзуши внутрь, а потом закрывая за ними двумя. Скара не мог толком остановить плач, но поддавшись мгновению, теперь он скользил ладонями по телу Аякса, которое так хорошо помнил — каждый изгиб, каждую мышцу, всякую неровность кожи: шрам, ссадину, что так и не затянулась после серьёзного сражения. Воспоминания смешивались с реальностью и расцветали между ними, бурно и красочно. Всё то становилось слишком ярким, то проваливалось в темноту, но Дзуши вёл, отметая все предрассудки и ограничения, которые сам и выстроил. На кровати было мягко, а прохлада просторной комнаты практически не ощущалась. Солёные дорожки на щеках почти горели, но Тарталья продолжал нежно целовать их, ловя каждую каплю и не позволяю Скаре больше плакать. Дзуши же полностью отдался моменту, ощущая наконец всё сильно желанное. Поцелуи в губы, шею, беспорядочные касания, потом вновь поцелуи, только ключицы, груди, живота, рёбер. Каждым движением Чайльд извинялся, не понимая, за что, и умолял не грустить, пытаясь затмить всё плохое своей пылающей любовью, вдруг превратившейся в страсть. Вздохи, редкие стоны, толчки — всё было по-настоящему для Скары, и он хоть на эту ночь перестал чувствовать себя брошенным в пустоту безвыходности.  Темнота ночи всё спрятала. Они были одни, друг с другом. Толком не объяснив ничего, не поговорив, но хотя бы выпустив всё накопленное за дни напряжения. Дзуши знал, что будет чувствовать себя отвратно после, но сейчас он позволил себе насладиться и вспомнить, как любит Чайльд, как горячо он умеет любить. Всё длилось долго, ноги, бёдра болели, на не кукольной коже вспыхивали красные отметины, вырисовывались дуги от укусов зубами. Спина Тартальи была исполосована, почти полностью — на ней практически не было живого места. Талия Скары болела от постоянного сжатия, внутри всё горело. Чайльд почти упал на него, накрыв собой, как тяжёлым одеялом, продолжая целовать в шею и шептать всякое. «Прошу, не плачь больше… Мне очень больно смотреть на то, как ты плачешь… Я не хочу, чтобы тебе было грустно… Позволь мне… Я буду рядом… Не уходи, не отворачивайся от меня…»

***

Как только ученики, участвовавшие в мюзикле, покинули общежитие и пределы школы, Хайтам решил туда заявиться. Ему без проблем удалось проскочить охранный пост и избежать попадания на развешанные везде камеры.  Подозрения начали закрадываться ещё неделю или две назад. Ментальное состояние его друга по несчастью, а также соседа по общежитию, оставляло желать лучшего. Он плохо спал, а если и спал, то постоянно видел сны, что выливалось в странные сонные разговоры. Этот странник, Скара, как он себя называл рядом с Чайльдом, постоянно говорил с кем-то. Вспоминал Снежную, вспоминал Тарталью. Хотя откуда бы тому его знать? Аль-Хайтаму это казалось совсем нелогичным. Более того, его самого не покидало чувство, что в прошлый раз Предвестников Фатуи было… двое. И он очень надеялся, что склад школы мог хранить ответы на его вопросы.

***

Продолжение следует…