Кот фамильяр

Джисон стоял посреди гостиной и чувствовал себя полным ничтожеством. Комната напоминала поле боя, на котором проиграли обе стороны. Пол был заляпан разноцветным мелом — Джисон пытался нарисовать идеальный круг, но руки предательски дрожали, и линии уходили то вправо, то влево, то закручивались спиралью, как будто их рисовал пьяный чертёнок. Воск от свечей застыл причудливыми потёками на паркете, на журнальном столике и, кажется, даже на люстре — Джисон боялся поднимать голову, чтобы проверить. А ещё были слёзы. Много слёз. Они всё ещё блестели на щеках Джисона, хотя сам он уже почти перестал всхлипывать. Почти. В центре этого магического (в самом плохом смысле слова) беспорядка сидел кот. Кот был белый. Нет, не просто белый — белоснежный. Пушистый до такой степени, что казалось, будто у него в два раза больше шерсти, чем положено обычному коту. Шерсть сияла на утреннем солнце, создавая вокруг кота эффект божественного ореола, совершенно не сочетающегося с его наглой мордой. Кот смотрел на Джисона. Это был очень выразительный взгляд. Джисон, который неплохо разбирался в людях (и, как выяснилось, совсем не разбирался в котах), мог поклясться, что в янтарных глазах читалось следующее: «Ты — самое жалкое существо, которое я когда-либо видел, и я даже не понимаю, как тебе удалось дожить до этого возраста». Джисон сглотнул. — Э-э-э… — протянул он, судорожно водя пальцем по потрепанному гримуару, который держал в руках. Книге было лет сто, не меньше, она пахла пылью, бабушкиными духами и тайной, которую Джисон никак не мог разгадать. — Слушай, тут написано «фамильяр». Понимаешь? Магический помощник. Дух-покровитель. Обычно это вороны там, рыси, ну, драконы иногда. Он перелистнул страницу, надеясь увидеть картинку. Картинки не было. Только мелкий, выцветший текст, который Джисон уже выучил наизусть за эту бесконечную ночь. — А ты… — продолжил он, снова поднимая глаза на кота. Кот моргнул. Очень медленно. Очень презрительно. В этом моргании было столько высокомерия, что любой аристократ позавидовал бы. — Ты кот — закончил Джисон убито. Кот подтверждающе моргнул во второй раз. Потом демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу. Медленно, с расстановкой, словно показывая Джисону, что он здесь главный, и вообще — разговор окончен. Джисона прорвало. — Нет, подожди! — Он подскочил к коту, размахивая книгой как флагом. Гримуар чуть не вылетел из рук, Джисон едва поймал его у самого пола. — Ты должен говорить! Ты должен вещать голосом предков! Ты должен помочь мне стать великим ведьмаком, а не просто чуваком, у которого свечка в шкафу самовозгорелась и сожрала половину свитеров! Кот замер на секунду. ~свечка в шкафу? — подумал Минхо, потому что котом был именно он, и он всё прекрасно понимал, просто не мог говорить. — Свечка в шкафу самовозгорелась? И сожрала все свитера? Что значит «сожрала»? О чём вообще этот человек говорит?~ Джисон тем временем продолжал: — Это была моя любимая коллекция! Я три года собирал эти свитера! Один был с оленями, понимаешь? С ОЛЕНЯМИ! А она взяла и… Он всхлипнул. Минхо посмотрел на него с новым интересом. ~Он плачет из-за свитеров. Из-за свитеров с оленями. Я попал в ад. Это точно ад. Начальство отправило меня в ад, просто назвало это «наказанием с иронией».~ — Ладно — Джисон вытер глаза рукавом (на рукаве осталась сажа, теперь у него будет ещё и грязное лицо). — Ладно, проехали. Ты не говоришь. Может, ты просто… стесняешься? Или у тебя травма? Или… Кот долизал лапу. Посмотрел на Джисона. Потом на книгу в его руках. Потом снова на Джисона. Зевнул. Широко, показав острые белые клыки. И лёг спать. Прямо посреди гостиной. На заляпанном воском полу. Свернувшись клубком и положив пушистый хвост на нос. Джисон сел на пол. Медленно, как будто у него подкосились ноги. Книга выпала из ослабевших пальцев и шлёпнулась рядом, подняв облачко пыли. — Я потомственный ведьмак — прошептал он в ладони. Голос дрожал. — Моя бабушка разгоняла тучи одной левой. ОДНОЙ ЛЕВОЙ, представляешь? К ней приезжали со всей области, когда нужен был дождь или когда дождь нужно было остановить. Она могла заговорить зубную боль по телефону. Она… Он замолчал, сглатывая ком в горле. — Она верила, что у меня получится. Минхо приоткрыл один глаз. Он лежал, свернувшись клубком, и смотрел на съёжившуюся фигуру через щёлочку век. На то, как Джисон сидит на грязном полу, обхватив колени руками, и пытается не разреветься снова. На то, как дрожат его плечи. На то, как он кусает губу, чтобы быть сильным, хотя совершенно очевидно, что сил у него почти не осталось. ~Интересно, он вообще завтракал сегодня? Когда последний раз нормально ел? Почему у него круги под глазами такие, будто он не спал неделю?~ Потом Минхо одёрнул себя. ~Стоп. Мне не должно быть до этого дела. Я здесь в наказание. Я должен страдать. Должен наблюдать за его неудачами и злорадствовать. Должен…~ Джисон поднял голову и посмотрел на кота. Взгляд у него был такой… потерянный. Такой несчастный. Как у щенка, которого забыли на автобусной остановке. — Ты хотя бы не уходишь — тихо сказал Джисон, обращаясь то ли к коту, то ли к самому себе. — Это уже плюс. Бабушка говорила, что фамильяры всегда выбирают тех, кто им нужен. Может, я просто… ещё не понял, зачем я тебе нужен? Минхо сглотнул. ~Ты мне не нужен. Я здесь потому, что у начальства чувство юмора хуже некуда. Я здесь, чтобы страдать. Чтобы смотреть, как ты проваливаешься, и не иметь возможности даже посмеяться над этим по-человечески.~ — Я назову тебя… — Джисон задумался, окидывая кота взглядом. — Беляш? Нет, слишком просто. Снежок? Тоже банально. Пушистик? Минхо мысленно закатил глаза. ~Пушистик. Он хочет назвать меня Пушистиком. Я — хранитель Равновесия, существующий тысячи лет, а он хочет назвать меня Пушистиком.~ — Ладно — вздохнул Джисон, поднимаясь с пола. — Подумаю завтра. Сейчас мне нужно… нужно убрать этот бардак. Он оглядел комнату, и его плечи поникли ещё сильнее. — И купить новые свечи. И мел. И, наверное, успокоительное. Джисон побрёл на кухню, волоча ноги, как столетний старик. Минхо проводил его взглядом. ~Он даже не спросил, хочу ли я есть. Наверное, у него в холодильнике шаром покати. Наверное, он сам не ел. Наверное…~ Минхо резко встал, отряхнулся и пошёл на кухню следом. ~Нет. Я иду не потому что волнуюсь. Я иду потому что хочу пить. Молоко. Коты любят молоко. Это инстинкт.~ Джисон стоял у открытого холодильника и тупо смотрел внутрь. В холодильнике действительно было пусто. Три яйца, полпачки масла и засохший лимон. — А — сказал Джисон. — Я же не ходил в магазин. Три дня. Минхо сел у его ног и посмотрел на холодильник. Потом на Джисона. Потом снова на холодильник. ~Три дня. Он не ел три дня. Он пытался провести ритуал призыва фамильяра и не ел три дня. Это не просто глупо. Это клиника.~ — Извини — Джисон посмотрел на кота виновато. — Я совсем забыл про еду. Сейчас… сейчас я что-нибудь придумаю. Он закрыл холодильник, открыл шкафчик. Там нашлась пачка гречки и наполовину пустая банка тушёнки. — Будет пир — слабо улыбнулся Джисон. Минхо смотрел, как он ставит кастрюлю на плиту, как задумчиво смотрит на конфорку, как щёлкает пальцами, пытаясь зажечь огонь магией — и как у него снова ничего не получается. Джисон вздохнул, потянулся к спичкам. ~Идиот. Милый, глупый, отчаянный идиот. Стоп, что? Милый? Ли Минхо ты совсем свихнулся?~ Он лёг на пороге кухни, положил морду на лапы и продолжил наблюдать. Просто на всякий случай. На случай, если этот идиот спалит не только свитера, но и всю квартиру. Но Джисон не спалил. Он сварил гречку, открыл тушёнку, вывалил всё в одну тарелку и сел на пол рядом с Минхо. — Будешь? — спросил он, протягивая ложку с тушёнкой. Минхо понюхал. Пахло съедобно. Даже вкусно. Он осторожно взял мясо с ложки, стараясь не задеть зубами пальцы Джисона. Джисон просиял. — Ешь! — обрадовался он. — Значит, мы поладим! Ты ешь мою еду — значит, ты мой кот! ~Я не твой кот. Я вообще не кот. Я проклятый хранитель, который влип по самое не хочу. Но твоя тушёнка… твоя тушёнка почему-то самая вкусная за последние сто лет~ Ночью, когда Джисон наконец заснул (прямо в одежде, на неразобранном диване, обнимая подушку), Минхо запрыгнул к нему в ноги. Не потому что хотел тепла. Просто так. На всякий случай. Джисон во сне что-то пробормотал и повернулся на бок. Рука упала на пушистую спину Минхо. Минхо замер. Тёплая ладонь лежала на его шерсти. Легко, доверчиво. Ритмично вздымалась и опадала в такт дыханию. ~ Он спит. Он спит, и ему даже не страшно. Он приютил неизвестно кого, накормил, уложил, а сам спит спокойно. Что у него в голове вообще?~ Он посмотрел на лицо Джисона. Во сне тот улыбался. Чуть-чуть, уголками губ. ~Снится что-то хорошее. Надеюсь, там нет свечей, которые жрут свитера.~ Он вздохнул, свернулся клубком поближе к тёплому боку и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра этот идиот снова будет пытаться стать великим ведьмаком. И Минхо снова будет делать вид, что ему всё равно. А пока… Пока можно просто полежать рядом. В конце концов, даже у проклятых хранителей должен быть выходной. --- Минхо не планировал становиться фамильяром. Вообще-то он был младшим хранителем Равновесия. Звучало пафосно, но на деле работа заключалась в бесконечном патрулировании границ между мирами и составлении отчётов о магических нарушениях. Бюрократия, бумажная волокита и вечные жалобы на то, что маги — безответственные идиоты. Минхо подавал жалобы чаще всех. Он просто не умел молчать, когда видел глупость. А глупости в магическом мире было столько, что хоть отбавляй. То начинающий колдун вызовет демона, не прочитав инструкцию до конца. То ведьма перепутает ингредиенты в любовном зелье и влюбит соседку в своего кота. То целый ковен устроит шабаш на охраняемой территории, потому что «а мы не знали, что тут нельзя». И каждый раз Минхо писал отчёты. Подробные. Едкие. С примечаниями в духе: «Рекомендую проверить магов на наличие мозгов, потому что создаётся впечатление, что этот пункт отсутствует у 99% процентов подопечных». Начальство его не любило. Но терпело. Потому что Минхо был эффективен. Потому что он действительно следил за порядком. Потому что без него бардака было бы ещё больше. Терпели ровно до того дня, когда Минхо не выдержал. Тот случай с магом, который чуть не спалил полрайона, стал последней каплей. Минхо примчался на вызов, увидел дым, услышал крики, разогнал тварей, которые уже лезли из разрыва, а потом нашёл виновника — мужика лет пятидесяти с гордым видом и абсолютным отсутствием чувства самосохранения. — Вы понимаете, что вы натворили? — спросил Минхо, едва сдерживаясь. — Я великий маг! — заявил мужик. — Мне нужно было всего лишь немного силы для эксперимента! — Эксперимента, который чуть не открыл врата в ад? — Ну, не рассчитал немного. Минхо тогда посмотрел на небо (там как раз начальство наблюдало за разбором полётов) и сказал громко, чётко, чтобы все слышали: — Если этот идиот заслуживает защиты, то я лучше стану котом и буду жить у такого же никчёмного ведьмака. Начальство (в лице трёх древних сущностей, у которых, как оказалось, чувство юмора было не просто чёрным, а чернее бездны) восприняло это буквально. — Отличная идея — сказали они хором, и их голоса звучали как треск льда. — Ты будешь котом. А твоим подопечным станет самый никчёмный ведьмак последнего столетия. Насладись иронией, хранитель. И Минхо стал котом. --- Первое, что он почувствовал, очнувшись в новом теле — унижение. Шерсть. У него была шерсть. Пушистая, белая, дурацкая. Вместо рук — лапы с мягкими подушечками. Вместо нормального голоса — только мяуканье, которое он даже не мог контролировать. Второе — запахи. Мир взорвался запахами. Минхо и представить не мог, что коты чувствуют настолько острее. Он слышал запах пыли в углах, запах еды, которую готовили тремя этажами ниже, запах кошачьей мяты, которую кто-то рассыпал неделю назад. И запах человека, который стоял над ним. Джисон. Самый никчёмный ведьмак последнего столетия. Минхо поднял голову и посмотрел на него. ~ Ну — подумал он — хотя бы симпатичный. ~ Это было первое, что Минхо отметил про себя. Большие глаза, пухлые губы, смешные ямочки на щеках, которые появлялись, когда Джисон улыбался. А улыбался он постоянно. Даже когда всё шло не так. Особенно когда всё шло не так. В первый же день Минхо понял, что характеристика «самый никчёмный» — это не преувеличение. Джисон пытался зажечь свечу. Простую свечу. Щелчком пальцев. Раз. Два. Три. Десять. Свеча не зажигалась. — Ну давай же — бормотал Джисон, тряся рукой. — Бабушка могла с одного щелчка целый камин разжечь. А я… может, у меня пальцы не те? Минхо сидел на подоконнике и наблюдал. ~ Пальцы у тебя нормальные. Проблема не в пальцах. Проблема в том, что ты не веришь в себя. Магия без веры — просто фокусы. ~ Но сказать он не мог. Пришлось просто смотреть, как Джисон в конце концов чиркает зажигалкой, вздыхает и грустно улыбается. — В следующий раз получится — говорит он себе. — Обязательно. Минхо дёрнул ухом. Оптимист. Безнадёжный оптимист. Это даже хуже, чем пессимист. Дни тянулись медленно. Минхо изучил квартиру вдоль и поперёк. Однушка в старом доме, с высокими потолками и скрипучим полом. На стенах — постеры музыкальных групп и фотографии. На одной — пожилая женщина с добрыми глазами и такими же ямочками на щеках, как у Джисона. Бабушка, понял Минхо. Та самая, которая разгоняла тучи одной левой. На другой фотографии — Джисон с группой друзей. Все смеются, обнимаются, счастливые. Но Минхо заметил: в последние месяцы друзья заходят редко. Очень редко. А Джисон всё улыбается. Утром — улыбка и «доброе утро, пушистик». Днём — улыбка и «смотри, я купил тебе новый корм, самый дорогой». Вечером — улыбка и рассказы о том, как прошёл день. Но ночью… Ночью Джисон не улыбался. Минхо заметил это на третью ночь. Он лежал в ногах кровати, делая вид, что спит, а на самом деле просто наслаждался теплом (чисто физиологическая потребность, ничего личного). И вдруг услышал: — Ну давай, Джисон, ты сможешь. Голос был тихим. Очень тихим. Шёпот в подушку. — Бабушка верила в тебя. Надо просто постараться. Минхо приоткрыл один глаз. Джисон лежал на спине, глядя в потолок. В темноте его глаза блестели. Слишком ярко. Слишком влажно. — Почему у всех получается, а у меня нет? — прошептал он. И замер, будто испугавшись собственных слов. А потом повернулся на бок, обнял подушку и затих. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то странно сжимается. ~ Это жалость. Я его жалею. Чёрт возьми, я жалею человека, которого должен презирать. ~ Он резко закрыл глаза и приказал себе спать. Но сон не шёл. В голове крутилось: «Почему у всех получается, а у меня нет?» И этот голос. Тихий. Беззащитный. Совсем не похожий на тот, которым Джисон рассказывал днём про свои дурацкие свитера. ~ Ненавижу. Ненавижу, когда всё сложно. ~ Утром Минхо проснулся первым. Это само по себе было странно — обычно он дрых до последнего, пока Джисон не начинал греметь посудой на кухне. Но сегодня сон не шёл. В голове всё ещё крутилось вчерашнее: «Почему у всех получается, а у меня нет?» — и этот голос. Тихий. Сломленный. Минхо приподнял голову и посмотрел на спящего Джисона. Тот лежал на боку, обнимая подушку, и лицо у него было спокойное. Даже счастливое. Ни следа от той ночной тоски. ~ Притворяется — подумал Минхо. — Днём притворяется счастливым, а ночью… ~ Он не договорил. Внутри снова странно сжалось. Джисон пошевелился, потянулся, открыл глаза. Увидел Минхо и тут же улыбнулся — ярко, солнечно, будто и не было никакой ночи. — Доброе утро, пушистик! — сказал он. — Голодный? Я сейчас завтрак сделаю. Он вскочил и убежал на кухню. А Минхо остался лежать и смотрел ему вслед. ~ Он улыбается, — подумал он. — После такой ночи — улыбается. Как у него это получается? ~ Ответа не было. Но что-то внутри дрогнуло. Четвёртый день принёс новые открытия. Джисон решил сварить зелье. Минхо понял это по тому, как Джисон достал с антресолей огромный котёл (бабушкин, судя по паутине) и расставил на столе банки с травами. — Сейчас я тебе покажу, на что способен потомственный ведьмак! — объявил он Минхо, сияя улыбкой. Минхо устроился поудобнее на стуле и приготовился наблюдать цирк. Зрелище открылось грандиозное. Джисон путал ингредиенты. Ромашку клал вместо полыни. Корень одуванчика — вместо женьшеня. Когда дело дошло до глаз дракона (засушенные ягоды, на самом деле, но название пафосное), он вообще взял клюкву. — А, ну какая разница? — бормотал он, засыпая травы в котёл. — Главное — с душой. Минхо мысленно закрыл лицо лапами. ~ С душой. Он варит зелье с душой. И клюквой. Это будет даже не яд, это будет просто… гадость. ~ Зелье закипело. Забулькало. Запахло сначала травами, потом горелым, потом чем-то кислым, а потом — тухлыми носками. Именно тухлыми носками. Минхо даже чихнул. — Ой — сказал Джисон, заглядывая в котёл. — Что-то не так. Жидкость в котле была ядовито-зелёного цвета и пузырилась слишком активно. — Может, помешать? Он помешал. Жидкость стала оранжевой и выстрелила фонтаном в потолок. — А-а-а! — Джисон отскочил, поскальзываясь на мокром полу, и грохнулся на пятую точку. Котёл зашипел, накренился и начал выплёвывать оранжевые сгустки на стены, на пол, на шторы. — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ШТОРЫ! — заорал Джисон. Было поздно. Шторы покрылись оранжевыми пятнами. Минхо смотрел на всё это с высоты стула и… нет, не смеялся. Коты не смеются. Просто усы подёргивались. ~ Он гений. Гений разрушения. Я никогда не видел, чтобы кто-то умудрился испортить зелье так быстро и так эффектно. ~ Когда котёл наконец успокоился, а оранжевая жижа перестала плеваться, Джисон сел посреди кухни, обхватил голову руками и замер. — Я идиот — сказал он в пол. — Полный идиот. Минхо спрыгнул со стула, подошёл к нему и ткнулся носом в плечо. Джисон поднял голову, посмотрел на него влажными глазами. — Ты зачем меня утешаешь? — спросил он. — Я же ужасный ведьмак. Ты заслуживаешь лучшего хозяина. Минхо лизнул его в щеку. ~ Ты не ужасный. Ты просто… необученный. И очень одинокий. ~ Джисон улыбнулся. Слабо, но улыбнулся. — Спасибо, пушистик. Ты хороший кот. Даже если не говоришь. Минхо вздохнул. ~ Я не кот. Но ради таких моментов… ради таких моментов я готов побыть котом. ~ --- Неделя пролетела незаметно. Минхо освоился в новой жизни. Подъём — когда Джисон встаёт. Завтрак — обязательно с рыбой (Джисон выяснил это опытным путём, перепробовав все вкусы). День — наблюдение за попытками Джисона колдовать. Вечер — тёплые посиделки на диване, когда Джисон смотрит телевизор и чешет Минхо за ухом. И ночи. Ночные разговоры с самим собой. Минхо уже знал, что Джисон говорит во сне. Иногда смеётся, иногда бормочет какие-то заклинания, иногда просто вздыхает. Но самое страшное — это те ночи, когда он не спит. Когда лежит тихо-тихо и смотрит в потолок. Когда думает, что Минхо спит, и позволяет себе быть слабым. — Бабушка — шепчет он иногда. — У меня ничего не получается. Я тебя подвожу. Минхо лежит рядом, чувствует тепло его тела и сжимает когти в подушку. ~ Ты никого не подводишь. Ты просто не веришь в себя. И у тебя нет учителя. Только я. А я — кот. ~ В такие моменты Минхо ненавидит своё наказание особенно сильно. --- В один из вечеров Джисон готовил ужин. Минхо сидел на полу и наблюдал. Не потому что хотел есть — просто нравилось смотреть, как Джисон двигается по кухне. Как напевает что-то себе под нос. Как пританцовывает, помешивая суп. Как облизывает ложку и довольно жмурится. ~ Он даже не представляет, как красиво он это делает ~ подумал Минхо и замер. ~ Красиво? С каких пор я считаю движения человека красивыми? ~ Джисон обернулся, поймал его взгляд и подмигнул. — Смотришь? Нравится, как я готовлю? Я, между прочим, отлично готовлю. Бабушка научила. Минхо моргнул. ~ Мне нравится смотреть на тебя. Не на готовку. На тебя. ~ — Держи — Джисон бросил ему маленький кусочек сыра. — Пробуй. Минхо поймал сыр на лету (кошачьи рефлексы, ничего личного) и съел. Сыр был вкусным. Но вкуснее был взгляд Джисона — довольный, тёплый. ~ Я хочу, чтобы он всегда так на меня смотрел — понял Минхо. — Всегда. ~ --- На десятый день случилось кое-что важное. Джисон решил, что хватит сидеть сложа лапы (в прямом смысле — Минхо как раз складывал лапы на груди, греясь на солнце). Он достал бабушкин дневник — не гримуар, а личные записи — и начал листать. — Тут написано — объявил он — что фамильяры могут чувствовать настроение хозяина. И помогать даже без слов. Просто присутствием. Он посмотрел на Минхо. — Ты чувствуешь моё настроение? Минхо моргнул. ~ Я чувствую, что ты сейчас разрыдаешься, если я не отреагирую правильно. ~ — Потому что мне кажется — продолжил Джисон, — что ты всегда рядом, когда мне грустно. Ты приходишь, ложишься рядом, мурчишь. Это случайно или ты правда понимаешь? Минхо встал, подошёл к Джисону, запрыгнул ему на колени и начал мурчать. Громко. С чувством. ~ Я понимаю, идиот. Я всё понимаю. И мне больно видеть твою грусть. ~ Джисон обнял его, уткнулся носом в пушистую шерсть. — Спасибо — прошептал он. — Спасибо, что ты есть. Ты не говоришь, но ты слышишь. Это главное. Минхо закрыл глаза. ~ Ты даже не представляешь, насколько ты прав. ~ В ту ночь Джисон спал спокойно. Впервые за долгое время он не просыпался, не вздыхал, не шептал в темноту. Просто спал, обнимая кота, и улыбался во сне. Минхо смотрел на него и думал. ~ Я здесь в наказание. Я должен страдать от его никчёмности. Должен злиться на свою судьбу. Должен ненавидеть каждую минуту, проведённую в этом теле. ~ Но вместо этого он чувствовал тепло. Не физическое — душевное. Этот человек, этот смешной, неуклюжий, отчаянный человек, принимал его таким, какой он есть. Котом. Немым. Бесполезным с точки зрения магии. И всё равно любил. По-своему. По-человечески. ~ Я пропал. Я пропал окончательно и бесповоротно. ~ Он лизнул руку Джисона и закрыл глаза. Но, может быть, пропасть — не так уж плохо. Может быть, именно это и называется — жить по-настоящему. За окном начинался рассвет. Новый день. Новые попытки. Новая магия. И Минхо больше не хотел, чтобы это заканчивалось. --- Джисон говорил по телефону с другом. — Да всё у меня нормально — говорил он в трубку, расхаживая по комнате. — Честно. Работа? Ну, ищется. Магия? Тренируюсь. Пауза. — Нет, Чанбин, я правда в порядке. Не надо приезжать и проверять. Я не один, у меня кот есть. Минхо навострил уши. — Да, кот. Белый, пушистый, наглый. Спит на моей подушке и сбрасывает вещи со стола. Джисон засмеялся. — Люблю его, дурака. Он у меня самый лучший. Минхо почувствовал, как внутри что-то переворачивается. ~Любит. Он сказал, что любит меня. Кота. Меня. ~ — Ладно, бывай — Джисон повесил трубку и повернулся к Минхо. — Слышал? Я тебя защищал. Сказал, что у меня всё хорошо, потому что ты есть. Он подошёл и присел на корточки перед Минхо. — Ты правда делаешь мою жизнь лучше — тихо сказал он. — С тобой не так страшно. С тобой вообще… легче. Спасибо. Минхо смотрел в его глаза и чувствовал, как тонет. ~ Я тоже люблю тебя — подумал он. — Я тоже. И это самое страшное, что со мной случалось. ~ --- Ночью Джисон снова не спал. Минхо почувствовал это по дыханию. Слишком частое. Слишком поверхностное. Он приоткрыл глаза и увидел: Джисон лежит на спине и смотрит в потолок. — Минхо — прошептал он вдруг. — Ты спишь? Минхо замер. Потом осторожно подполз ближе и ткнулся носом в его руку. — Не спишь — Джисон улыбнулся в темноте. — Хорошо. Поговори со мной. Ну, не словами, ты же кот. Просто послушай. Он погладил Минхо по голове. — Знаешь, чего я боюсь? Не того, что у меня не получается. А того, что бабушка смотрит оттуда и расстраивается. Она так в меня верила. А я… Он замолчал. Минхо лизнул его ладонь. — Ты думаешь, я справлюсь? — спросил Джисон шёпотом. — Глупо спрашивать у кота, да? Но ты как-то на меня смотришь… будто веришь. Будто знаешь что-то, чего я не знаю. Минхо смотрел на него в темноте и думал: ~ Я знаю, что ты справишься. Я знаю, что ты сильнее, чем думаешь. Я знаю, что ты заслуживаешь всего самого лучшего. И я знаю, что я… ~ — Спасибо, что ты есть — прошептал Джисон и закрыл глаза. — С тобой не так страшно. Минхо лежал рядом, слушал, как выравнивается его дыхание, и чувствовал, что внутри больше нет ничего, кроме тепла. ~ Я люблю тебя — подумал он в первый раз так, чтобы не соврать самому себе. — Я люблю тебя, Джисон. И это не жалость. Это не благодарность. Это… это просто любовь. ~ Он придвинулся ближе и замер. За окном светало. А Минхо впервые за тысячу лет не хотел, чтобы ночь заканчивалась. Утром Джисон проснулся и обнаружил, что кот спит у него на груди, под самым подбородком. — Минхо — прошептал он удивлённо. — Ты чего? Холодно было? Минхо приоткрыл один глаз и лизнул его в шею. ~ Не холодно. Просто я хочу быть рядом. Всегда. ~ — Странный ты сегодня — Джисон улыбнулся и погладил его по спине. — Но хороший. Самый лучший. Он чмокнул Минхо в макушку. И Минхо понял, что готов терпеть всё — наказание, кошачье тело, невозможность говорить, — только бы это продолжалось вечно. Только бы этот человек продолжал улыбаться. Только бы продолжал любить своего кота. Даже не зная, кто этот кот на самом деле. --- Всё изменилось в дождливый четверг. Минхо почувствовал это ещё утром. Воздух стал каким-то тяжёлым, давящим, словно перед грозой, хотя за окном просто моросил мелкий осенний дождь. Шерсть на загривке то и дело вставала дыбом без видимой причины, а внутри зудело противное предчувствие — то самое, которое у хранителей никогда не бывает ложным. ~ Что-то будет — думал Минхо, расхаживая по подоконнику. — Что-то случится. Надо быть начеку. • Джисон, как назло, был в ударе. — Сегодня тот самый день! — объявил он с утра, разбудив Минхо слишком громким голосом и чашкой кофе, которую поставил прямо на подоконник, обдав кота паром. — Я чувствую! Сегодня у меня всё получится! Минхо посмотрел на него скептически. ~ Ты так говорил вчера. И позавчера. И каждое утро с тех пор, как я здесь. ~ — Я решил — Джисон забегал по комнате, собирая разбросанные вещи, — что мне нужен настоящий фамильяр! Не просто кот, а дух-помощник! Понимаешь? Чтобы он мог колдовать, советовать, защищать! А ты… Он осекся, посмотрел на Минхо виновато. — Ты не обижайся — сказал он мягче. — Ты классный. Правда. Самый пушистый, самый тёплый, самый лучший кот на свете. Но мне нужен кто-то, кто умеет колдовать. А ты умеешь только орать по ночам и скидывать цветы с подоконника. Минхо замер. ~ Я умею больше, чем ты думаешь, идиот. Я умею тебя защищать. Я умею чувствовать опасность. Я умею… любить. ~ Последняя мысль обожгла изнутри. Минхо мотнул головой, отгоняя её. ~ Нет. Не сейчас. Не об этом. ~ Джисон тем временем уже раскладывал на полу свечи — новые, купленные вчера в специализированной лавке. Мел — тоже новый, белый, с добавлением серебряной пыли (продавец сказал, что для серьёзных ритуалов лучше брать с серебром). Гримуар — открытый на нужной странице, придавленный тяжёлой кружкой, чтобы не закрывался. — Значит так — бормотал Джисон, сверяясь с текстом. — Сначала круг. Потом свечи по сторонам света. Потом призыв. Всё просто. Минхо спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. ~ Не всё просто. Ничего не просто. Особенно для тебя.~ Он посмотрел на круг, который Джисон начал рисовать. Линия пошла криво с первых миллиметров. Джисон водил мелом, старательно высунув язык, но рука предательски дрожала, и круг получался овальным. Нет, даже не овальным — амебным. Какая-то картофелина, а не круг. — Ничего — бормотал Джисон. — Главное — замкнуть. Бабушка говорила, что главное — замкнуть энергию. ~ Бабушка говорила тебе тысячу правил, а ты запомнил только одно. И то неправильно. ~ Свечи Джисон расставил хаотично. Восточная сторона у него оказалась там, где север, запад он вообще пропустил, а юг отметил свечой, которая была явно не той, что требовалась по ритуалу. — Так — Джисон выпрямился, оглядывая своё творение. — Вроде всё. А, нет! Соль! Нужна соль по периметру! Он метнулся на кухню, рассыпая по дороге какие-то бумажки. Вернулся с солонкой и начал сыпать соль поверх мелового круга. Минхо закрыл глаза лапой. ~ Это катастрофа. Это просто катастрофа. Если он сейчас прочитает заклинание, случится что угодно, но только не призыв доброго духа. ~ — Ну, я начинаю! — объявил Джисон, усаживаясь в позу лотоса прямо в центре своего кривого круга. Он зажёг свечи. Обычной зажигалкой. Магия опять не сработала. — Ладно — вздохнул он. — Не в способе зажигания счастье. И начал читать. Минхо слушал и холодел. Слова были не те. Совсем не те. Джисон перепутал страницы. Вместо призыва духа-хранителя он читал заклинание поиска потусторонних сущностей. Оно само по себе не было опасным — для опытного мага. Для такого, как Джисон, с его кривым кругом, неправильными свечами и отсутствием защиты… ~ Стой — попытался сказать Минхо. Вышло только «мяу». Громкое, отчаянное. ~ Джисон отмахнулся, не прерывая чтения. — Не мешай, пушистик! Я почти закончил! Минхо зашипел. Прыгнул на него, пытаясь сбить с ритма. Джисон отпихнул кота, продолжая читать. И тогда это случилось. Воздух в комнате стал холодным. Резко, мгновенно, словно открыли морозилку. Свечи замигали, зашипели, и три из них погасли. Оставшиеся две горели неестественно синим пламенем. Джисон замер. — Что за… — начал он. И увидел это. Из угла комнаты, там, где стык стен образовывал тёмный провал, выползало нечто. Серое. Бесформенное. С десятком тонких, как змеи, щупалец, которые тянулись в разные стороны, нащупывая пространство. У него не было лица, не было глаз, но Минхо знал эту тварь. Мелкий паразит из Межмирья. Те, кто питаются магической энергией и особенно любят лакомиться испуганными магами-неудачниками. — Мамочки — выдохнул Джисон. Тварь повернулась к нему. Без глаз, но Минхо видел — она смотрит именно на Джисона. На самый лёгкий источник энергии в этой комнате. ~ Беги — заорал мысленно Минхо. — БЕГИ! ~ Но Джисон не бежал. Он сидел, приросший к полу, и смотрел на приближающуюся тварь круглыми от ужаса глазами. — Я… я ведьмак — прошептал он дрожащим голосом. — Я должен… я могу… Он выставил руку вперёд, пытаясь сотворить защитное заклинание. Из пальцев вылетела искра — жалкая, слабая. Тварь даже не заметила. Щупальце метнулось вперёд и обвилось вокруг лодыжки Джисона. — А-а-а! — закричал Джисон. Не героически, не как в фильмах — по-настоящему, испуганно, по-детски. — Пусти! Пусти меня! Тварь дёрнула. Джисон упал, ударившись локтем об пол с противным хрустом, и закричал снова — уже от боли. Щупальца потянулись к нему, обвивая ноги, подбираясь к талии. Минхо не думал. Он просто прыгнул. Маленькое белое тело врезалось в серую массу. Минхо зашипел — не по-кошачьи, а по-своему, по-духовному, выпуская ту крошечную силу, что осталась у него в этом дурацком теле. Когти вспороли щупальце, и тварь взвизгнула — высоко, противно, как ломающееся стекло. Щупальца отдёрнулись от Джисона и обрушились на Минхо. — НЕТ! — заорал Джисон. Минхо кусался, царапался, рвал тварь зубами, чувствуя, как его собственная энергия тает с каждым ударом сердца. Он не был силён в этом теле. Он вообще не должен был сражаться. Но тварь тянулась к Джисону, и это было единственное, что имело значение. ~ Не трогай его — думал Минхо, впиваясь когтями в серую плоть. — Не смей его трогать. Он мой. Я его хранитель. Я за него отвечаю. Я… я люблю его. ~ Тварь взвизгнула снова, отшатнулась. Минхо упал на пол, тяжело дыша, и загородил собой Джисона. Шерсть дымилась — там, где щупальца касались её, остались чёрные подпалины. Лапы дрожали так сильно, что он едва стоял. Перед глазами плыло.Тварь покрутилась в воздухе, словно оценивая, стоит ли связываться с таким бешеным противником, и растаяла, втянувшись обратно в щель между мирами. Последнее щупальце исчезло с тихим хлюпаньем.В комнате стало тихо. Только дождь стучал по стеклу. И Джисон всхлипывал за спиной Минхо. — Ох ты ж… — выдохнул Джисон, хватая Минхо дрожащими руками. — Ты… ты меня спас? Ты же просто кот! Как ты… Он перевернул Минхо, осматривая со всех сторон. Руки тряслись так сильно, что Минхо казалось, будто его трясут. — Ты горишь! — закричал Джисон, заметив чёрные пятна на шерсти. — Ты весь в ожогах! Боже мой, боже мой, что делать, что делать… Минхо смотрел на него и не мог отвести взгляд. Джисон плакал. По-настоящему плакал, размазывая слёзы по щекам грязными руками. Он плакал из-за него. Из-за кота. Из-за того, кого считал просто животным. ~ Глупый — подумал Минхо с нежностью, от которой защемило в груди. — Глупый, милый, замечательный человек. — Больно? — спрашивал Джисон, ощупывая его лапы, бока, морду. — Тебе очень больно? Прости меня, прости, это я во всём виноват, я такой идиот, я… Минхо хотел ответить. Хотел сказать: «Всё хорошо. Я в порядке. Ты в безопасности — это главное». Хотел сказать: «Я не просто кот, идиот. Я твой хранитель. Я всегда буду тебя защищать». Хотел сказать: «Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что готов сгореть дотла, только бы ты улыбнулся». Но он не мог говорить. Поэтому он просто ткнулся носом в мокрую щёку Джисона и лизнул солёную кожу. Раз. Другой. Третий. Джисон замер. А потом разрыдался — громко, в голос, утыкаясь лицом в пушистую белую шерсть. Он обнимал Минхо так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Всхлипывал, бормотал что-то бессвязное, гладил дрожащими пальцами обожжённые места. — Спасибо — шептал он между всхлипами. — Спасибо тебе. Ты самый лучший кот на свете. Ты… ты мой герой. Ты спас мне жизнь. Ты… Минхо лежал в его руках, чувствовал, как колотится сердце Джисона, как он трясётся от пережитого ужаса, как слёзы капают на шерсть, и думал только одно: ~ Я пропал. Я пропал окончательно и бесповоротно. Я люблю этого человека. Я люблю его до дрожи, до боли, до полного исчезновения. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив ~ Джисон не отпускал его до самого вечера.Он натаскал из аптечки всё, что нашёл — мази, бинты, антисептики. Обрабатывал ожоги дрожащими руками, приговаривая: — Прости, прости, прости… Минхо позволял себя трогать, хотя местами было больно. Но боль эта была ничем по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Он смотрел, как Джисон суетится вокруг него, как гладит, как целует в макушку (кота в макушку! Чёрт возьми!), как шепчет ласковые слова, и чувствовал, что тает. Не магически — душевно. — Ты ведь не просто кот — сказал Джисон вечером, когда они сидели на диване, укутанные в плед. Джисон держал Минхо на руках, как ребёнка, и гладил между ушей. — Ты что-то большее. Я это знаю. Я всегда знал. Ты понимаешь меня. Ты чувствуешь. Ты… Он замолчал, подбирая слова. — Ты мой друг — закончил он просто. — Самый лучший друг. Я тебя никому не отдам. Минхо закрыл глаза. ~ Я и не уйду. Даже если захочу. Ты привязал меня крепче всякой магии. ~ В ту ночь Джисон не спал. Он сидел и смотрел на спящего Минхо, проверяя, дышит ли тот, не мечется ли во сне. А когда Минхо открывал глаза, тут же улыбался и спрашивал: — Всё хорошо? Не больно? Минхо смотрел на его уставшее, заспанное лицо и мурчал. Просто мурчал, как обычный кот, надеясь, что этот звук передаст то, что нельзя сказать словами. ~ Всё хорошо — говорило его мурчание. — Всё будет хорошо. Я с тобой. ~ Под утро Джисон всё-таки уснул — прямо сидя, прислонившись головой к спинке дивана. Минхо осторожно перебрался к нему на колени, свернулся клубком и закрыл глаза. ~ Спасибо тебе — подумал он перед тем, как провалиться в сон. — Спасибо, что есть на свете такие, как ты. Из-за таких, как ты, мир всё ещё имеет смысл. ~ Дождь за окном стих. Начинался новый день. --- После того случая всё изменилось. Минхо заметил это в первое же утро. Проснулся он не на своём обычном месте — в ногах кровати — а на подушке. Рядом. В нескольких сантиметрах от лица Джисона. Джисон спал, раскинув руки, и улыбался во сне. Ожоги на боку Минхо ещё побаливали, но смотреть на это спокойное, расслабленное лицо было важнее. ~ Он не боится. После всего, что случилось, он не боится спать рядом со мной. Он доверяет мне. ~ Это доверие обожгло сильнее любых щупалец. Джисон проснулся через полчаса. Первым делом его рука потянулась к Минхо — проверить, здесь ли он, жив ли. Пальцы осторожно коснулись пушистого бока, погладили, нащупали повязку. — Как ты? — спросил Джисон хриплым со сна голосом. Минхо моргнул. ~ Нормально. Для кота, который вчера сражался с демоном. ~ Джисон сел, взял его на руки (осторожно, бережно, как величайшую драгоценность) и понёс на кухню. — Завтрак — объявил он. — Для героя — самый лучший завтрак. Герой. Он назвал его героем. Минхо сидел на столе (обычно Джисон запрещал, но сегодня был особый день) и смотрел, как Джисон колдует над плитой. Яичница, бекон, тосты — всё это пахло так вкусно, что Минхо забыл, что он вообще-то хранитель, а не просто кот. — Держи — Джисон поставил перед ним тарелку с мелко нарезанным мясом. — Это тебе. Ты заслужил. Минхо ел и чувствовал, как в груди разливается тепло. Не от еды — от взгляда Джисона. От того, как он смотрит на него. С любовью. С благодарностью. С обожанием. ~ Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Ты даже не представляешь, как сложно оставаться просто котом, когда на тебя так смотрят. ~ Дни потекли по-новому. Джисон перестал относиться к Минхо как к просто коту. Он разговаривал с ним — не так, как раньше, когда просто болтал, чтобы заполнить тишину. Теперь он говорил с ним как с равным. Как с другом. — Понимаешь — начал он однажды вечером, лёжа на диване и расчёсывая Минхо специальной щёткой (Минхо делал вид, что это унизительно, но на самом деле млел от каждого прикосновения) — бабушка была легендой. Правда-правда. К ней приезжали со всей страны. У неё была такая сила… я даже близко не стоял. Он вздохнул. — Она говорила, что сила не главное. Главное — сердце. Что если у тебя чистое сердце, магия сама тебя найдёт. Но у меня вроде сердце чистое, а магия всё не идёт и не идёт. Минхо слушал. ~ Магия не идёт, потому что ты не веришь в себя. Потому что ты сравниваешь себя с бабушкой и всегда проигрываешь в этом сравнении. Потому что ты боишься. ~ — А после того случая — продолжил Джисон — я вообще боюсь пробовать. Вдруг опять что-то вылезет? Вдруг ты опять пострадаешь? Я этого не переживу, честно. Лучше я буду просто обычным человеком. Он зарылся лицом в шерсть Минхо. — Только ты у меня и есть, пушистик. Минхо замер. ~ Нет. Так нельзя. Ты не можешь отказаться от магии. Это часть тебя. Это твоё наследие. Это то, что сделает тебя счастливым. ~ И в тот момент он принял решение. Всё началось с мелочей. Джисон сидел за столом, уткнувшись в гримуар, и пытался запомнить последовательность ингредиентов для зелья ясновидения. Глаза слипались, голова гудела, строчки плыли. — Ну как это можно выучить? — простонал он, откидываясь на спинку стула. — Тут сто страниц! Кто вообще это писал? Минхо, дремавший на подоконнике, приоткрыл один глаз. ~Бабушка твоя писала. Между прочим, очень доходчиво. ~ Он спрыгнул на пол, подошёл к столу и запрыгнул на стул рядом с Джисоном. Тот даже не обратил внимания — продолжал страдать над книгой. Минхо посмотрел на раскрытую страницу. Потом на банки с травами, стоящие в углу. Потом снова на страницу. ~ Так, если я правильно помню, для начала нужно взять полынь, а не ромашку. ~ Он толкнул носом банку с полынью. Банка качнулась, но не упала. Джисон поднял голову. — Ты чего? — спросил он устало. — Есть хочешь? Минхо толкнул банку снова. Настойчивее. Джисон посмотрел на банку. Потом в книгу. Потом снова на банку. — Полынь? — удивился он. — Но в рецепте… Он перечитал страницу. Там действительно была полынь. — Странно — пробормотал он. — Я думал, там ромашка. Наверное, я перепутал. Он взял полынь и продолжил читать. Минхо довольно прищурился. ~Работает. ~ С каждым днём его вмешательства становились всё смелее. Когда Джисон ошибался в последовательности действий, Минхо бил лапой по нужной странице. Когда Джисон тянулся не к той банке, Минхо заступал дорогу и толкал носом правильную. Когда у Джисона что-то начинало получаться, Минхо громко мурчал, подбадривая. Джисон сначала не понимал. — Странно — бормотал он, глядя на разложенные в идеальном порядке травы. — Я же вроде ромашку хотел взять. Или нет? Ладно, повезло. Или: — О, а страница сама открылась? Удобно. Спасибо, книга. Или: — Кажется, я наконец начал понимать эту кухонную магию. Чувствую себя настоящим ведьмаком! Минхо слушал и улыбался про себя (насколько кот вообще может улыбаться). ~ Ты даже не представляешь, кто твой настоящий помощник. ~ Но однажды ночью всё изменилось. Джисон проснулся от странного чувства. Ему показалось, что в комнате кто-то есть. Он открыл глаза и замер. На столе, освещённый лунным светом, сидел его кот. И кот… работал. Минхо сосредоточенно толкал лапой тяжёлый гримуар, раскрывая его на нужной странице. Когти цеплялись за бумагу, мышцы напрягались — книга была тяжёлой даже для человека, а для кота и подавно. Но Минхо упрямо продолжал, пока страница не открылась там, где нужно. Потом он повернул голову, посмотрел на банки с травами, словно сверяясь с мысленным списком, и довольно дёрнул ухом. Джисон затаил дыхание. Минхо спрыгнул со стола, подошёл к банкам, внимательно осмотрел каждую. Потом вернулся к книге, проверил ещё раз, и только после этого довольно зевнул и направился обратно к кровати. Он уже запрыгнул на одеяло, когда понял. Джисон смотрел на него. Не сонными, затуманенными глазами — широко распахнутыми, ясными, понимающими. В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. — Ты… — выдохнул Джисон. Минхо замер. Сердце — и без того слишком быстрое для кошачьего — заколотилось где-то в горле. — Ты понимаешь, что я говорю, да? — тихо спросил Джисон. Голос дрожал, но не от страха. От чего-то другого. От изумления. От надежды. — Ты не просто кот. Минхо не двигался. Он даже дышать перестал. ~ Что делать? Что делать? Если он узнает правду, всё рухнет. Наказание станет ещё жестче. Его могут забрать. Меня могут забрать. Мы оба можем пострадать. ~ — Ты фамильяр — продолжил Джисон, садясь на кровати. Кутаясь в одеяло, но не отводя взгляда. — Настоящий фамильяр. Ты просто… молчишь. Почему? Минхо опустил голову. ~ Я не могу ответить. Я не имею права. Если я заговорю, даже мысленно, начальство узнает. Они следят. Они всегда следят. ~ — Ты не можешь говорить — догадался Джисон. — Или не хочешь. Но ты помогаешь мне. Всё это время ты помогал мне. Тот случай с полынью, страницы в книге, банки… это был ты! Он потянулся к Минхо, но остановил руку в сантиметре от пушистой головы. — Можно? — спросил он. — Я погладить? Минхо моргнул. ~ Он спрашивает разрешения. Он, который кормит меня, убирает за мной, лечит мои раны, разговаривает со мной часами — он спрашивает, можно ли меня погладить. ~ Он ткнулся головой в протянутую ладонь сам. Джисон выдохнул — судя по звуку, он всё это время не дышал — и погладил. Осторожно, бережно, как погладил бы что-то бесконечно дорогое. — Всё нормально — прошептал он. — Не хочешь говорить — не говори. Может, тебе нельзя. Может, ты просто не готов. Но… спасибо. Что ты есть. Минхо закрыл глаза и прижался к тёплой ладони. В груди разливалось что-то одновременно сладкое и мучительно-горькое. Сладкое — потому что Джисон принял его. Понял. Не испугался, не прогнал, не потребовал объяснений. Горькое — потому что правда была страшнее, чем Джисон мог себе представить. ~ Я не просто фамильяр. Я наказанный хранитель. Я здесь не потому что хочу, а потому что должен. И если ты узнаешь всю правду, ты возненавидишь меня. ~ Но Джисон не знал. Джисон просто гладил его и улыбался в темноте. — Как же мне тебя назвать? — спросил он. — По-настоящему? У тебя есть имя? Минхо замер. ~ Имя. Моё имя. Я могу хотя бы это ему дать? ~ Он напрягся, пытаясь передать мысль. Просто имя. Это не запрещено. Это не магия. Это просто… Джисон вдруг замер. — Минхо? — спросил он неуверенно. — Мне показалось, или… мне показалось, что я услышал это слово. Минхо моргнул. ~ Да. Да, чёрт возьми. Минхо. Меня зовут Минхо. ~ — Минхо — повторил Джисон, пробуя имя на вкус. — Красивое. Тебе идёт. Минхо. Он сказал это так, будто пробовал редкое вино. Смакуя. Наслаждаясь. — Приятно познакомиться, Минхо — улыбнулся Джисон. — Я Джисон. Ты уже знаешь. И, наверное, знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Он лёг, подтянув Минхо к себе на грудь. — Давай спать — сказал он. — Завтра новый день. И завтра мы будем колдовать вместе. По-настоящему. Минхо лежал на его груди, слушал ровное биение сердца и чувствовал, как по щеке (кота? хранителя? его?) течёт что-то мокрое. ~ Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что это физически больно. И я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Даже если это убьёт меня. ~ За окном светила луна. Новый день приближался. --- После той ночи всё стало по-другому. Не то чтобы Джисон начал относиться к Минхо иначе — он и раньше относился к нему как к лучшему другу. Но теперь в их отношениях появилась какая-то особая тишина. Понимание без слов. То, что бывает только между очень близкими существами, которым не нужно объяснять очевидное. Минхо чувствовал это каждую секунду. Утром Джисон просыпался и первым делом смотрел на него. Не проверяя, жив ли — просто смотрел. Улыбался сонно и шептал: — Доброе утро, Минхо. Имя. Он использовал его имя. Каждое утро. Каждый вечер. Каждый раз, когда обращался. Это было пыткой. Самой сладкой пыткой в существовании Минхо. — Как спалось? — спрашивал Джисон, почёсывая его за ухом. — Снилось что-нибудь хорошее? Минхо жмурился от удовольствия и мурчал. ~ Снилось. Снилось, что я человек. Что я могу обнять тебя по-настоящему. Что я могу сказать тебе все слова, которые копятся внутри. ~ Но он не мог. Поэтому просто тёрся головой о тёплую ладонь и наслаждался моментом. Совместная работа наладилась быстро. Джисон садился за стол, раскладывал гримуар, травы, свечи — и начинал колдовать. А Минхо сидел рядом и смотрел. Не просто смотрел — контролировал каждый шаг. — Так, сейчас мне нужна крапива — бормотал Джисон, протягивая руку к банке. Минхо бил хвостом по её крышке. — Нет? — удивлялся Джисон. — А что тогда? Минхо толкал носом другую банку. Ту, где лежала полынь. — А, точно! Полынь же. Я опять перепутал. Спасибо. Он брал нужную траву, добавлял в котёл, и зелье начинало светиться правильным цветом. Не ядовито-зелёным, а мягким золотистым. — Получается! — радовался Джисон. — Смотри, получается! Минхо смотрел. И улыбался про себя. ~ Конечно, получается. Ты просто перестал зажиматься. Ты расслабился. Ты доверился мне — и магия пошла. ~ Он давно понял, в чём проблема Джисона. Дело было не в отсутствии таланта — таланта у него было выше крыши. Дело было в страхе. В вечном сравнении себя с бабушкой. В убеждённости, что он никогда не станет достаточно хорошим. Рядом с Минхо этот страх отступал. Потому что Минхо не осуждал. Не сравнивал. Не ждал, что Джисон станет кем-то другим. Он просто был рядом — и этого оказывалось достаточно. ~ Я твой якорь. Твоя опора. Твоя уверенность в том, что ты не один. ~ И это наполняло его такой гордостью, какой он не чувствовал никогда за всю свою бесконечную жизнь хранителя. Однажды у Джисона получилось зажечь свечу. Не зажигалкой — магией. Он просто щёлкнул пальцами, и фитиль вспыхнул ровным золотистым огоньком. Джисон замер. Уставился на свечу круглыми глазами. Потом перевёл взгляд на Минхо. — Я… — выдохнул он. — Я сделал это? Я сам? Минхо моргнул. Потом подошёл и лизнул его руку. Вкус соли — Джисон вспотел от напряжения — и ещё чего-то. Счастья, наверное. — Минхо! — Джисон схватил его и закружил по комнате. — Минхо, ты видел? Я зажёг свечу! Я САМ зажёг свечу! Минхо болтался в воздухе пушистым белым облаком, чувствуя, как кружится голова. То ли от вращения, то ли от счастья Джисона, которое передавалось ему через каждое прикосновение. — Ты мой талисман — объявил Джисон, останавливаясь и прижимая кота к груди. — Ты мой счастливый талисман. Пока ты рядом, у меня всё получается. Он чмокнул Минхо в макушку. Минхо почувствовал, как по шерсти пробежала дрожь — не от холода, от этого поцелуя. Такого простого, такого невинного. Поцелуя в макушку кота. ~ Если бы ты знал, если бы ты знал, что ты делаешь со мной каждым таким моментом. ~ Джисон ничего не знал. Он просто улыбался, гладил пушистую шерсть и светился от счастья. — Давай сегодня что-нибудь особенное сделаем — предложил он. — Отметим мою первую настоящую магию. Закажем пиццу и будем смотреть кино. Как тебе? Минхо моргнул. ~ Пиццу? Кино? Ты хочешь отметить это со мной? ~ — Молчание — знак согласия — решил Джисон и побежал за телефоном. Вечер прошёл идеально. Пицца была с курицей и ананасами (Минхо мысленно скривился, но промолчал). Кино — какая-то комедия, где все постоянно попадали в глупые ситуации и громко смеялись. Джисон смеялся громче всех, комментировал каждую сцену и то и дело поворачивался к Минхо: — Представляешь, если бы мы так? А если бы я так? Минхо сидел у него на коленях, завернутый в плед (Джисон специально укутал его, потому что «вечерами прохладно»), и чувствовал, как от тела Джисона исходит тепло. Не только физическое. Какое-то другое. Тёплое, мягкое, обволакивающее. То, отчего хотелось свернуться клубочком и никогда не уходить. — Минхо — вдруг сказал Джисон в перерыве между сериями. — А ты счастлив? Минхо поднял голову. — Ну, со мной — пояснил Джисон, и в голосе проскользнула привычная неуверенность. — Тебе хорошо здесь? Ты не жалеешь, что… ну, что ты у меня? Минхо посмотрел на него. На эти большие глаза, в которых плескалась тревога. На губы, которые он так отчаянно хотел поцеловать. На ямочки на щеках, которые появлялись, когда Джисон улыбался. ~ Жалею ли я? Я жалею только о том, что не могу сказать тебе правду. Что не могу обнять тебя по-настоящему. Что не могу быть тем, кем ты заслуживаешь. ~ Он встал на задние лапы, передними упёрся Джисону в грудь и лизнул его в подбородок. Джисон замер на секунду, а потом рассмеялся — счастливо, удивлённо. — Это значит «да»? — спросил он. Минхо лизнул ещё раз. ~ Это значит «я люблю тебя больше жизни». Но «да» тоже подойдёт. ~ Ночью, когда Джисон уснул, Минхо долго лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он думал. Думал о том, что происходит с ним самим. О том, как за эти недели этот смешной, неуклюжий, отчаянный человек стал для него важнее всего на свете. Важнее долга. Важнее правил. Важнее наказания. ~ Если бы мне дали выбор сейчас — вернуться к прежней жизни или остаться здесь навсегда котом. Я бы выбрал здесь. Я бы выбрал тебя. ~ Это пугало. Потому что выбора у него не было. Потому что рано или поздно начальство вспомнит о нём. Потому что у всего есть цена. Но сейчас, в этой тёплой темноте, рядом с ровно дышащим Джисоном, об этом не хотелось думать. Минхо осторожно подвинулся ближе к его лицу. Посмотрел на спокойные черты, на чуть приоткрытые губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. ~ Если бы я был человеком. Если бы я был человеком хоть на одну минуту. ~ Он не выдержал. Самый кончик носа. Совсем легонько. Почти невесомо. Минхо лизнул его. Джисон во сне улыбнулся и что-то пробормотал. Рука сама нашла пушистое тело и притянула ближе. Минхо замер, прижатый к тёплой груди, слушая, как бьётся сердце Джисона. Ритмично. Спокойно. Надёжно. ~ Я люблю тебя — подумал он в тысячный раз. — Я люблю тебя так, что это физически больно. И если за это меня ждёт самое страшное наказание — я приму его. Потому что ты того стоишь. ~ За окном светила луна. Джисон спал и видел сны. В его снах был белый пушистый кот, который вдруг превращался в человека с янтарными глазами и осторожной улыбкой. Но Минхо об этом не знал. Он просто лежал рядом и наслаждался моментом. Единственным моментом, который у них был. Утром Джисон проснулся счастливым. — Минхо — сказал он, потягиваясь. — Мне сегодня такой сон приснился! Ты не поверишь! Минхо навострил уши. — Ты там был — продолжил Джисон, и на его щеках появился лёгкий румянец. — Только… ну… не котом. Человеком. И мы… Он замолчал, смущаясь. — Ладно, неважно. Глупости. Сны же ничего не значат, да? Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри разрывается сердце. ~ Сны значат всё. Особенно если они сбываются. ~ Но он не мог сказать этого вслух. Поэтому он просто прыгнул на кровать и начал вылизывать Джисону щёку, делая вид, что умывает его. — Ой, щекотно! — засмеялся Джисон, отбиваясь. — Минхо, прекрати! Я сам умоюсь! Минхо не прекращал. Он вылизывал его лицо и думал: «Запомни это. Запомни этот момент. Потому что однажды, когда меня не станет, у тебя останется хотя бы это воспоминание. Хотя бы это утро». Но вслух он только мурчал. Громко. Счастливо. Отчаянно. --- Месяц пролетел как один день. Минхо даже не заметил, как время превратилось в череду тёплых утр, солнечных дней и уютных вечеров. Джисон просыпался — и Минхо был рядом. Джисон завтракал — и Минхо сидел на соседнем стуле, делая вид, что не ждёт кусочек сыра (хотя ждал, и Джисон это знал, и всегда давал). Джисон колдовал — и Минхо помогал. Магия Джисона росла. Не по дням, а по часам. Теперь он мог зажечь свечу одним щелчком. Мог заварить зелье, не перепутав ингредиенты. Мог нарисовать защитный круг — пусть не идеальный, но хотя бы круг, а не картошку. — Минхо — говорил он каждый вечер, лёжа на диване и почёсывая кота за ухом. — Ты не представляешь, как я рад, что ты у меня есть. Если бы не ты, я бы так и остался неудачником. Минхо мурчал и жмурился. ~ Ты никогда не был неудачником. Ты просто ждал того, кто в тебя поверит. ~ Иногда, когда Джисон засыпал, Минхо позволял себе маленькую слабость. Он ложился рядом с его лицом и просто смотрел. На ровные черты. На чуть приоткрытые губы. На ямочки, которые даже во сне не исчезали полностью. ~ Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что готов отдать всё. Всё, что у меня есть. Всё, что я когда-либо имел. ~ Он не знал тогда, что эти мысли услышат. Это случилось в середине ночи. Минхо спал, свернувшись клубком на подушке рядом с Джисоном, когда вдруг почувствовал холод. Не обычный, ночной — какой-то другой. Пронизывающий до костей. До самой сути. Он открыл глаза. Комната изменилась. Она была та же — те же стены, та же мебель, тот же спящий Джисон. Но всё вокруг подёрнулось серебристой дымкой, а в воздухе висело тяжёлое, давящее присутствие. Минхо вскочил, шерсть встала дыбом. Из угла комнаты проявилась фигура. Прозрачная, бесплотная, но Минхо узнал бы её из тысячи. Одна из Древних. Та, что подписывала его приговор. — Хранитель — голос звучал прямо в голове, минуя уши. — Ты забылся. Минхо оскалился, заслоняя собой спящего Джисона. ~ Он здесь ни при чём. ~ — Он при чём — Древняя шагнула ближе. Теперь Минхо видел её лицо — прекрасное и безжалостное, как у статуи. — Твоё наказание — быть котом при неудачливом ведьмаке. Наблюдать. Страдать. Но ты не просто существуешь рядом. Ты помогаешь. Ты направляешь. Ты привязался. Минхо сглотнул. ~ Это моё дело. ~ — Твоё дело — искупление. А ты влюбился, как мальчишка. Это меняет условия. Минхо замер. ~ Откуда… ~ — Мы видим всё. Твои мысли. Твои чувства. Каждую ночь, когда ты смотришь на него. Каждое прикосновение, которое ты позволяешь себе. Каждую мысль о любви. Минхо чувствовал, как подкашиваются лапы. ~ Что вы сделаете с ним? ~ — С ним? Ничего. Он не нарушал правил. Вопрос в тебе. Если ты продолжишь вмешиваться в его жизнь, если его магия станет сильнее благодаря тебе — ты поплатишься. ~ Чем?~ — Ты исчезнешь. Растворишься. Станешь настоящим, обычным, смертным котом. Навсегда. Без памяти. Без души. Без возможности вернуться. Минхо смотрел на неё и не верил. ~ Навсегда? ~ — Навсегда. Ты перестанешь быть хранителем. Перестанешь быть собой. Останется только шерсть и мурчание. Никаких мыслей. Никаких чувств. Никакой любви. Минхо перевёл взгляд на Джисона. Тот спал, не подозревая о том, что решается сейчас в его комнате. Рука свесилась с кровати, пальцы чуть шевелились во сне — наверное, искал кота. ~ Если я перестану помогать, он снова станет одиноким. Он снова будет плакать по ночам. Он снова будет думать, что ни на что не годен. Я не могу… я не могу на это смотреть. ~ — Ты можешь уйти сейчас — голос Древней был спокоен. — Вернуться к своим обязанностям. Забыть этого человека. Мы сотрём память о тебе из его сознания. Он даже не вспомнит, что у него был кот. ~ НЕТ! ~ Минхо зашипел, сам не ожидая от себя такой реакции. ~ Не смейте трогать его память. Не смейте забирать у него то, что принадлежит ему по праву. ~ — Тогда выбор за тобой. Каждый раз, когда ты будешь ему помогать, ты будешь терять себя. Когда его магия станет достаточно сильной — ты исчезнешь. Полностью. Безвозвратно. Подумай, хранитель. Стоит ли один человек вечности? Фигура начала таять. — У тебя есть время. Но не бесконечность. Она исчезла. Комната снова стала обычной. Тёплой. Тихой. Джисон по-прежнему спал, и рука его нащупала наконец пушистое тело. — Минхо — пробормотал он во сне и притянул кота ближе. Минхо лежал, прижатый к тёплой груди, и смотрел в темноту. ~ Один человек вечности? Да. Этот человек стоит вечности. Этот человек стоит всего. ~ Он закрыл глаза. Выбор был сделан. Утром Джисон проснулся в отличном настроении. — Сегодня великий день! — объявил он, вскакивая с кровати. — Я чувствую! Сегодня у меня получится что-то очень важное! Минхо смотрел на него и улыбался про себя. Как всегда. Как будто ничего не случилось. ~ Пусть этот день будет счастливым. Пусть их будет как можно больше. Счастливых дней. ~ Джисон носился по квартире, собирал травы, раскладывал свечи, бормотал заклинания. Минхо сидел на своём обычном месте — на стуле у окна — и наблюдал. — Так — Джисон остановился посреди комнаты, оглядывая свои приготовления. — Кажется, всё готово. Минхо, ты как думаешь? Минхо моргнул. ~ Я думаю, что ты забыл про защитный круг. Опять. ~ Он спрыгнул со стула, подошёл к банкам и толкнул носом ту, где лежала соль. Потом повёл взглядом в сторону пола. — А, точно! — спохватился Джисон. — Круг! Спасибо! Он начал рисовать, и Минхо почувствовал, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Не боль — просто напоминание. Каждый его совет. Каждая помощь. Каждое слово, переданное без слов. Всё имело цену. ~ Оно того стоит. Каждая секунда его счастья того стоит. ~ Ритуал начался. Джисон зажёг свечи — магией, легко и естественно. Прочитал заклинание — без запинки, уверенно. Круг засветился мягким золотистым светом. И тогда это случилось. Из рук Джисона вырвалась искра. Не жалкая, как раньше — настоящая, сильная, яркая. Она взметнулась к потолку, рассыпалась золотыми брызгами и осела на всё вокруг мягким сиянием. Джисон замер. — Минхо — выдохнул он. — Ты видел? Это был… это был настоящий магический выброс! У настоящих магов такое бывает! Он обернулся к коту, сияя счастьем. Минхо сидел на стуле и чувствовал, как мир плывёт перед глазами. Потому что в тот момент, когда искра взметнулась вверх, что-то внутри него оборвалось. Как будто ниточка, связывающая его с жизнью, стала тоньше. Он пошатнулся. — Минхо? — Джисон подскочил к нему, встревоженно вглядываясь. — Ты чего? Ты побледнел. Хотя… коты же не бледнеют? Что с тобой? Минхо мотнул головой, прогоняя дурноту. Посмотрел на Джисона и лизнул его руку. ~ Всё хорошо — хотел сказать он. — Всё замечательно. Ты сделал это. Ты стал настоящим магом. ~ — Ты какой-то странный — не успокаивался Джисон. — Может, к ветеринару? Или ты просто устал? Минхо ткнулся носом в его ладонь. ~ Я устал. Я очень устал. Но я не могу остановиться. ~ — Ладно — Джисон вздохнул, подхватил его на руки. — Пойдём отдыхать. Мы оба сегодня наработались. Заслужили. Он улёгся на диван, устроил Минхо у себя на груди и включил телевизор. — Смотри — сказал он, переключая каналы. — Тут какая-то комедия идёт. Будем смеяться. Минхо лежал, слушал его голос, чувствовал тепло и думал. ~ Я таю. Я таю с каждым днём. И однажды меня не станет. Но пока я здесь — я буду делать его счастливым. ~ Он закрыл глаза. Комедия на экране была глупой. Джисон смеялся. Минхо слушал его смех и чувствовал, что это лучшая музыка на свете. ~ Пусть этот момент длится вечно. Пусть этот момент никогда не кончается. ~ Но моменты всегда кончаются. И Минхо знал это лучше, чем кто-либо. ---- Первое, что заметил Джисон — Минхо стал меньше есть. Это было странно. Минхо всегда любил поесть. Особенно рыбу. Особенно ту, которую Джисон жарил по выходным — с хрустящей корочкой и без костей. Минхо сидел рядом и смотрел на сковородку таким выразительным взглядом, что Джисон каждый раз сдавался и давал кусочек раньше, чем положено. А теперь Минхо просто сидел и смотрел в тарелку. — Ты чего? — спросил Джисон, нарезая рыбу на мелкие кусочки. — Не вкусно? Я же специально для тебя старался. Минхо поднял голову, посмотрел на него своими янтарными глазами и ткнулся носом в руку. ~ Я просто не голоден — хотел бы он сказать. — Я вообще скоро перестану чувствовать голод. И вкус. И всё остальное. ~ Но он не мог. Поэтому просто сделал вид, что ест, пока Джисон не отвернулся. Второе — Минхо перестал прыгать на подоконник. Раньше это было его любимое место. Он мог часами сидеть там, греться на солнце, наблюдать за птицами и презрительно щуриться на прохожих. А теперь… теперь он с трудом забирался на диван. Джисон заметил это в один из вечеров. — Минхо? — позвал он, видя, как кот пытается запрыгнуть на своё обычное место. Прыжок получился коротким, лапы соскользнули с обивки, и Минхо шлёпнулся на пол. — О боже! — Джисон метнулся к нему, подхватывая на руки. — Ты ушибся? Больно? Минхо мотнул головой. ~ Не больно. Просто сил нет. Совсем нет. ~ — Ты какой-то вялый последнее время, — Джисон устроился на диване, усадив кота себе на колени. — Может, ты заболел? Или витаминов не хватает? Он ощупал Минхо, проверяя, нет ли температуры, не вздулся ли живот, не горячие ли уши. Всё было вроде нормально. — Странно — пробормотал Джисон. — Может, к ветеринару сводить? Минхо дёрнул ухом. ~ Ветеринар не поможет. Ветеринар вообще не поймёт, что со мной. ~ — Ладно — вздохнул Джисон. — Послежу ещё пару дней. Если не станет лучше — пойдём к доктору. Он прижал кота к себе и включил телевизор. Минхо лежал, чувствуя, как силы утекают из него с каждым ударом сердца. Как будто кто-то открыл кран, и его сущность медленно, но верно вытекает в никуда. ~ Я таю. Я таю, и ничего не могу с этим сделать. ~ Но рядом было тепло. И голос Джисона. И это помогало держаться. Через неделю Джисон запаниковал всерьёз. Минхо почти перестал есть. Он спал целыми днями, просыпаясь только когда Джисон брал его на руки. Шерсть потускнела, глаза ввалились, а прыжки… прыжков больше не было Минхо просто сидел там, куда его посадили, и смотрел в одну точку. — Всё — сказал Джисон твёрдо. — Завтра идём к ветеринару. Я не шучу. Ты болен, и я выясню, чем. Минхо посмотрел на него. ~Не надо. Всё равно не поможет. Только время потеряешь. ~ Но Джисон не понимал. Джисон гладил его, целовал в макушку и шептал: — Только не умирай, слышишь? Ты не имеешь права. Ты мой лучший друг. Ты моя семья. Я без тебя не смогу. Минхо закрывал глаза и думал: ~ Я уже умираю. Я умираю с каждым твоим успехом. И это лучшая смерть, которую я мог представить ~ В ночь перед походом к ветеринару Джисон не спал. Он лежал, обнимая Минхо, и смотрел в потолок. В голове крутились самые страшные мысли: опухоль, инфекция, отравление. Всё, что могло случиться с обычным котом. — Минхо — прошептал он в темноту. — Ты поправишься, да? Ты обязательно поправишься. Мы ещё столько всего не сделали. Я ещё не стал великим магом. Ты должен это увидеть. Минхо приоткрыл глаза. ~ Я вижу. Я вижу каждый твой успех. И каждый раз, когда ты становишься сильнее, я становлюсь слабее. ~ — Знаешь — продолжил Джисон, — я тут подумал. Может, нам провести ритуал? Настоящий. Чтобы официально признать тебя моим фамильяром. Чтобы ты получил силу от меня, а я от тебя. Чтобы мы стали… ну… одним целым. В магическом смысле. Минхо замер. — Что скажешь? — Джисон повернул голову, заглядывая в глаза коту. — Хочешь быть моим официальным фамильяром? Не просто котом, а настоящим магическим партнёром? ~ НЕТ! — заорал Минхо мысленно. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! Ты не понимаешь! Этот ритуал убьёт меня! Он высосет остатки! ~ Но вслух он только мяукнул. Слабо, жалобно. Джисон улыбнулся. — Я так и знал, что ты согласишься — прошептал он. — Завтра после ветеринара и сделаем. Если ветеринар скажет, что ты здоров. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри разрастается паника. ~ Он не понимает. Он не знает. Если я не остановлю его, завтра будет последний день моей жизни. ~ Но как остановить? Как объяснить, не имея голоса? Как сказать правду, когда каждое слово, каждая мысль может быть услышана теми, кто следит? Он не знал. Он просто лежал и смотрел, как за окном занимается рассвет. Последний рассвет. Утром Джисон вскочил с первыми лучами солнца. — Сегодня великий день! — объявил он, хотя Минхо ещё спал (или делал вид). — Сначала ветеринар, убедимся, что ты здоров, а потом — ритуал! Самый важный ритуал в моей жизни! Он забегал по квартире, собираясь, напевая, строя планы. Минхо смотрел на него с дивана и чувствовал, как сердце разрывается на куски. ~ Он так счастлив. Он так ждёт этого. А я должен буду разбить его счастье. Или умереть. ~ Ветеринар ничего не нашёл. — Странный случай — сказал пожилой врач, почёсывая затылок. — Анализы в норме, температура в норме, органических нарушений нет. Может, просто возрастное? Сколько вашему коту? — Не знаю — честно признался Джисон. — Я нашёл его. Но он не старый, он совсем молодой вроде. — Хм. Ну, наблюдайте. Если ухудшится — приходите ещё. Джисон вышел из клиники с Минхо на руках и сияющей улыбкой. — Слышал? Ты здоров! Всё в порядке! Значит, это просто временное. Может, авитаминоз. Купим тебе витаминов, и всё пройдёт. Минхо смотрел на него и молчал. ~ Ничего не пройдёт. Станет только хуже. ~ — А теперь — Джисон подмигнул ему — домой. Ритуал ждёт. Дома Джисон развернул бурную деятельность. Он достал бабушкин гримуар, нашёл страницу с ритуалом признания фамильяра, разложил свечи, травы, соль. Всё строго по инструкции — Минхо не мог не отметить, как многому Джисон научился за последнее время. — Так — бормотал Джисон, расставляя свечи по сторонам света. — Север — синяя, юг — красная, запад — зелёная, восток — жёлтая. Всё правильно? Минхо посмотрел на свечи. Всё было идеально. ~ Он больше не нуждается в моей помощи.Он стал настоящим магом. Это всё, чего я хотел. ~ — Минхо — Джисон повернулся к нему, — ты готов? Минхо моргнул. ~ Нет. Но для тебя — да. ~ Он спрыгнул с дивана (едва не упав, но удержался) и подошёл к Джисону. Сел в центр круга, рядом с ним. — Отлично — Джисон взял его на руки. — Сейчас мы станем одной командой. Навсегда. Он начал читать. Свет закружился по комнате. Магия Джисона, окрепшая и сильная, потянулась к Минхо, требуя связи, открывая то, что было скрыто. И Минхо не смог сопротивляться. Ритуал признания требовал истинных имён. Требовал полного раскрытия. Требовал правды. И правда хлынула наружу. Минхо засветился. Белая шерсть вспыхнула серебром. Тело начало меняться, расти, трансформироваться. Кости хрустели, перестраиваясь. Лапы удлинялись, превращаясь в руки и ноги. Шерсть втягивалась, открывая человеческую кожу. Джисон отшатнулся, выпустив кота из рук, и замер. Перед ним на полу, тяжело дыша, стоял на коленях человек. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и янтарными глазами, в которых застыла боль. Голый, если не считать серебристого свечения, которое постепенно угасало. И смотрел на Джисона так, будто от этого взгляда зависела его жизнь. — Привет — тихо сказал Минхо. Голос охрип от долгого молчания. — Прости. Я не хотел, чтобы ты узнал вот так. Джисон попятился, ударился спиной о стену и замер, не в силах отвести взгляд. — Ты… — выдохнул он. — Где мой кот? Где Минхо? Что ты сделал с моим котом?! — Я и есть твой кот — Минхо шагнул вперёд, и Джисон заметил, что он двигается с трудом, словно каждое движение даётся ему с огромным усилием. — Всё это время. С самого первого дня. — Но… как? — Джисон тряхнул головой, пытаясь проснуться от этого кошмара. — Ты же… ты был котом! Ты мурчал! Ты ел рыбу! Ты… — Я был наказан — перебил Минхо. Голос слабел с каждым словом. — Я хранитель Равновесия. Был. Я слишком много жаловался на магов, и начальство решило проучить меня. Отправило в тело кота к самому никчёмному ведьмаку, чтобы я понял, как это — быть беспомощным. Джисон побелел. — Самый никчёмный — повторил он. — Это я. — Это была их характеристика — Минхо покачнулся, но устоял. — Не моя. — Ты… ты всё это время слышал? — голос Джисона дрожал. — Всё, что я говорил? Про бабушку? Про страхи? Про… — Всё. — И когда я плакал по ночам? И когда я говорил, что люблю тебя? — Джисон закрыл лицо руками. — Боже мой. Я говорил коту, что люблю его. Я целовал кота. Я спал с котом в обнимку и рассказывал ему самые сокровенные вещи, а ты… ты был человеком. Ты слышал всё это и… — И влюбился в тебя — сказал Минхо просто. Джисон замер. Руки медленно опустились, открывая лицо с мокрыми дорожками слёз. — Что? — Я влюбился в тебя — повторил Минхо. — Смотреть, как ты улыбаешься, несмотря ни на что. Как ты злишься на себя за неудачи. Как ты пытаешься снова и снова, даже когда всё идёт не так. Как ты заботишься обо мне — кормишь, лечишь, разговариваешь. Я не хотел. Я сопротивлялся. Но ты… ты просто взял и разрушил все мои стены. Он сделал шаг и пошатнулся сильнее. Джисон инстинктивно бросился вперёд, подхватывая его под руки. Тёплая человеческая кожа под пальцами. Настоящая. Живая. — Ты болен? — испуганно спросил Джисон, чувствуя, как Минхо опирается на него всем весом. — Что с тобой? — Я таю — Минхо поднял глаза, и Джисон увидел в них бездну. — Моё наказание было — быть твоим котом. Наблюдать. Не вмешиваться. Но я помогал тебе. С каждым разом, когда твоя магия росла благодаря мне, я терял часть себя. А сегодняшний ритуал… он завершил процесс. — Нет — выдохнул Джисон. — Нет-нет-нет. Этого не может быть. Я всё исправлю. Я найду способ. Я сильный теперь, я всё могу! — Джисон — Минхо поднял руку и осторожно коснулся его щеки. Ладонь была почти прозрачной. Насквозь видно узор обоев. — Послушай. — Нет! — Джисон сжал его руку, словно пытаясь удержать, вдавить обратно в реальность. — Я не дам тебе исчезнуть! Ты мой фамильяр! Ты… ты мой! — Я знаю — Минхо улыбнулся. Впервые по-настоящему, человеческой улыбкой. Той самой, которую Джисон никогда не видел, но почему-то сразу узнал. — И я счастлив. Потому что теперь ты знаешь, кто я. Потому что я могу прикоснуться к тебе по-настоящему. Хотя бы раз. — Не надо — по щекам Джисона текли слёзы, он даже не пытался их вытирать. — Не уходи. Пожалуйста. Я люблю тебя. Я люблю тебя, слышишь? Не кота, не фамильяра — тебя. Минхо. Человека, который всё это время был рядом. Который верил в меня. Который… Минхо закрыл глаза, чувствуя, как тает. — Я знаю — прошептал он. — Я всегда знал. И это лучшее, что со мной было за сотни лет. Его тело светилось всё ярче. Фигура становилась прозрачной, почти невесомой. Джисон чувствовал, как рука в его ладони истончается, превращаясь в ничто. — Спасибо тебе, Джисон — сказал Минхо перед тем, как исчезнуть совсем. — За то, что научил меня любить. За то, что был собой. За каждое утро. За каждый взгляд. За… Он не договорил. Серебристый свет вспыхнул в последний раз — и погас. Руки Джисона сомкнулись на пустоте. Он стоял посреди комнаты, глядя на то место, где только что был Минхо, и не мог поверить. — Нет — прошептал он. — Нет, пожалуйста. Вернись. Вернись, Минхо. Я не… Что-то мягкое коснулось его ноги. Джисон опустил глаза. На полу, на том самом месте, где стоял Минхо, лежал маленький белый котёнок. Совсем крошечный. Новорождённый. Он пищал тоненько, жалобно, тыкался слепой мордочкой в поисках тепла. Джисон медленно опустился на колени. Протянул руку. Котёнок ткнулся в неё носом и затих. — Минхо? — хрипло позвал Джисон. — Это… это ты? Котёнок не ответил. Он просто лежал на тёплой ладони и дышал. Маленький, беззащитный, пустой. Обычный кот. Без магии. Без памяти. Без души. Всё, что осталось от хранителя, который пожертвовал собой ради одного никчёмного ведьмака. --- Три года спустя Джисон сидел на полу своей гостиной и смотрел на кота. Кот был белый. Пушистый. И смотрел на Джисона с таким выражением, будто это Джисон был здесь лишним предметом мебели. Всё было почти как в тот самый первый день. Почти. Потому что теперь Джисон знал. Знал, что за этими янтарными глазами скрывается не просто животное. Знал, что где-то там, глубоко внутри этой пушистой головы, спит тот, кого он любит больше жизни. — Ну что — сказал Джисон, поглаживая кота между ушами. — Готов к сегодняшнему ритуалу? Кот моргнул. Медленно. Презрительно. — Я понимаю, ты думаешь, что я сошёл с ума — вздохнул Джисон. — Триста семьдесят четвёртый ритуал за три года. Но знаешь что? Мне плевать. Я буду проводить их хоть тысячу. Хоть десять тысяч. Пока ты не вернёшься. Кот зевнул и лёг спать прямо на раскрытый гримуар. Джисон улыбнулся. — Точная копия — прошептал он. — Характер никуда не делся. Три года.Три года Джисон искал способ вернуть Минхо. Он перерыл бабушкину библиотеку, нашёл старых магов, о которых раньше только слышал, ездил в другие города, другие страны, другие миры (ну, почти). Он стал сильнее, чем мог себе представить. Его магия теперь была не просто «нормальной» — она была легендарной. Потому что любовь, как оказалось, творила настоящие чудеса. Котёнок рос. Из крошечного комочка он превратился в пушистое белое облако — точную копию того Минхо, каким Джисон его помнил. Но внутри было пусто. Ни искры. Ни памяти. Ни души. Просто кот. Красивый, умный, своенравный — но просто кот. Джисон разговаривал с ним каждый день. Рассказывал про Минхо. Про то, как они встретились. Про то, как Минхо его спас. Про то, как он улыбался в последний момент. Кот слушал — или делал вид, что слушает, — и иногда, очень редко, в его взгляде мелькало что-то странное. Что-то, от чего у Джисона замирало сердце. Но потом это проходило. И Джисон продолжал искать. Сегодняшний ритуал был особенным. Джисон нашёл его в самой старой, самой пыльной книге, которую ему когда-либо доводилось держать в руках. Гримуар, написанный на языке, которого никто не помнил. Расшифровка заняла полгода. — Ритуал Возвращения — прошептал Джисон, раскладывая свечи. — Он предназначен для тех, кто отдал свою сущность другому. Если тот, другой, действительно любит — искра может вернуться. Кот сидел на подоконнике и наблюдал. В его глазах плескался солнечный свет. — Ты слышишь? — Джисон повернулся к нему. — Сегодня, может быть, последний раз. Сегодня ты либо вернёшься ко мне, либо… либо я приму это. И буду любить тебя просто котом. До конца твоей кошачьей жизни. Он подошёл, взял кота на руки, прижал к груди. — Но я знаю, что ты там — прошептал он в пушистое ухо. — Я чувствую тебя. Ты просто спишь. Очень крепко. Но я разбужу тебя. Чего бы это ни стоило. Кот лизнул его в щёку. Джисон улыбнулся сквозь слёзы. — Начинаем. Ритуал длился три часа. Свечи сменяли друг друга, сгорая дотла. Травы тлели, наполняя комнату густым ароматом. Серебряные нити магии опутывали пространство, создавая узор, который Джисон выучил наизусть за эти полгода. Кот сидел в центре круга и смотрел на Джисона. Не отрываясь. Не мигая. В какой-то момент Джисону показалось, что в его глазах зажёгся огонёк. Тот самый, янтарный, который он помнил. Который снился ему каждую ночь. — Минхо? — выдохнул он. Кот моргнул. И вдруг засветился. Свет был слабым сначала. Едва заметным. Но с каждым словом заклинания, с каждым ударом сердца Джисона он становился ярче. Сильнее. Живее. — Пожалуйста — шептал Джисон, не прекращая читать. — Пожалуйста, вернись. Я не могу без тебя. Три года, Минхо. Три года я жду. Три года я люблю тебя. Три года я… Он не договорил. Потому что свет вспыхнул — ослепительно, нестерпимо — и погас. Джисон зажмурился. А когда открыл глаза… На полу, в центре круга, на коленях сидел человек. Высокий. Худощавый. С острыми чертами лица и янтарными глазами, в которых плескалось изумление. И смотрел на Джисона так, будто не верил своим глазам. — Джисон? — голос охрипший, слабый, но такой родной. — Я… я вернулся? Джисон не помнил, как оказался рядом. Просто в один момент он уже сидел на полу, прижимая к себе тёплое, живое тело, и рыдал в плечо Минхо так, как не рыдал никогда в жизни. — Ты вернулся — всхлипывал он. — Ты вернулся, ты вернулся, ты вернулся… Минхо обнимал его в ответ. Сначала неуверенно, словно проверяя, настоящий ли. Потом крепче. Ещё крепче. До хруста костей. — Я слышал тебя — прошептал он. — Все эти три года. Я был там, в темноте, и слышал каждый твой ритуал. Каждое слово. Каждую молитву. Я так хотел ответить, но не мог. Я был как в клетке. — Ты вернулся — повторял Джисон, не в силах поверить. — Ты настоящий. Ты здесь. Ты… Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Те самые. Янтарные. Любимые. — Я люблю тебя — сказал он просто. — Я люблю тебя, Минхо. И если ты сейчас снова исчезнешь, я… — Никуда я не исчезну — перебил Минхо и улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Джисон помнил три года. — Я потратил вечность, чтобы найти тебя. И ещё три года, чтобы вернуться. Думаешь, я теперь уйду? Он потянулся вперёд и поцеловал Джисона.Не в макушку. Не в щёку. В губы. Осторожно. Нежно. Так, как мечтал все те месяцы, что был котом. Так, как не смел даже представить, будучи хранителем. Джисон замер на секунду — а потом ответил. Этот поцелуй пах травами, свечами и магией. И домом. Самым настоящим домом, который они наконец нашли друг в друге. Они сидели на полу до самого утра. Говорили. Плакали. Смеялись. Минхо рассказывал про темноту, в которой был все эти годы, про голос Джисона, который единственный пробивался сквозь неё, про то, как отчаянно хотел вернуться. Джисон рассказывал про ритуалы, про поиски, про то, как разговаривал с котом каждый день, надеясь, что тот слышит. — Слышал — подтвердил Минхо. — И каждый раз злился, что не могу ответить. Особенно когда ты рассказывал про свои свитера. — А что свитера? — возмутился Джисон. — Они классные! — С оленями — усмехнулся Минхо. — Ты три года оплакивал свитера с оленями. — Заткнись. — И целовал кота. В макушку. Каждый вечер. — Я сказал — заткнись! Минхо засмеялся — впервые за три года, впервые за сотни лет своей бесконечной жизни. Смех был хриплым, неуклюжим, но таким счастливым. — Я люблю тебя — сказал он, глядя на Джисона. — Я люблю тебя так, что готов был исчезнуть навсегда. И я люблю тебя так, что вернулся из небытия. Ты понимаешь, что это значит? — Что ты без меня не можешь? — улыбнулся Джисон. — Что ты — моя жизнь — серьёзно ответил Минхо. — Моя единственная, настоящая жизнь. Хранитель я или кот — неважно. Главное — быть с тобой. Джисон снова потянулся к нему. Второй поцелуй был длиннее. Глубже. В нём было всё — три года ожидания, годы одиночества, бесконечная любовь, которая не угасла, даже когда один из них превратился в ничто. — Знаешь — прошептал Джисон, когда они оторвались друг от друга, — мне будет не хватать кота. — Я могу снова им стать — усмехнулся Минхо. — Хочешь, прямо сейчас? — НЕТ! — Джисон вцепился в него мёртвой хваткой. — Даже не думай! Ты теперь человек. Навсегда. Я тебе не позволю сбегать в кошачью шкуру, когда тебе лень разговаривать. — Но я так привык — Минхо притворно вздохнул. — Мурчать, когда ты меня гладишь. Спать на подушке. Толкать банки с полки… — Только попробуй! — пригрозил Джисон. — Я тебя сам сброшу с подоконника. — Руки коротки. — А вот посмотрим! Они повалились на пол, смеясь и борясь по-детски, пока не замерли, глядя друг другу в глаза. — Я правда вернулся — тихо сказал Минхо. — Иногда мне самому не верится. — Вернулся — подтвердил Джисон. — И больше никуда не денешься. Я три года ждал. Теперь ты мой навечно. — Звучит как угроза. — Это обещание. Минхо улыбнулся и поцеловал его в кончик носа. — Тогда идём спать? А то уже утро. И я, кажется, всё ещё голый, если ты заметил. Джисон покраснел. — Я… э… ну да. Сейчас. Найду тебе одежду. — Мои старые вещи ещё где-то? — В шкафу. Я их сохранил. На всякий случай. Минхо посмотрел на него с такой нежностью, что у Джисона перехватило дыхание. — Ты сохранил мои вещи. Три года. — Я сохранил всё — пожал плечами Джисон, пряча смущение. — Твою миску, твою лежанку, твои игрушки… — У меня были игрушки? — Мышки. Ты их ненавидел, но я всё равно покупал. Минхо рассмеялся и притянул его к себе. — Ты невероятный — прошептал он. — Самый невероятный человек на свете. И я тебя люблю. — Я знаю — улыбнулся Джисон в его плечо. — Я всегда знал. Утром они проснулись в одной кровати. Минхо — в старой футболке Джисона, которая была ему чуть великовата. Джисон — в обнимку с ним, уткнувшись носом в плечо. — Доброе утро — прошептал Минхо, гладя его по голове. — М-м-м, — промычал Джисон. — Пять минут. — Три года прошло, а ты всё такой же соня. — Я имею право. Я героически тебя возвращал. Минхо улыбнулся и поцеловал его в макушку. — Спасибо — тихо сказал он. — За всё. За то, что не сдался. За то, что верил. За то, что любил кота, который даже не мог ответить. — Он отвечал — Джисон приподнялся, заглядывая в глаза. — Каждым мурчанием. Каждым взглядом. Каждым разом, когда ложился рядом. Я всё чувствовал. Даже не понимая, кто ты. — Я правда тебя люблю — Минхо коснулся его щеки. — И теперь я могу говорить это каждый день. Хоть по сто раз. — Тогда начинай — улыбнулся Джисон. — Первый раз за сегодня. — Я люблю тебя, Джисон. — Второй. — Я люблю тебя. — Третий. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… Джисон засмеялся и закрыл ему рот поцелуем. За окном светило солнце. Новый день начинался. Самая обычная, самая счастливая жизнь. Полгода спустя В маленькой квартире на окраине города жили двое. Днём они занимались магией — теперь уже вместе, как настоящие партнёры. Джисон учился у Минхо, Минхо учился у Джисона быть человеком. Вечерами они смотрели кино, ели пиццу с ананасами (Минхо всё ещё морщился, но терпел) и спорили, кто будет мыть посуду. А по ночам они лежали в обнимку и говорили. Обо всём на свете. О том, что было. О том, что будет. О том, как им повезло найти друг друга. Иногда, очень редко, Джисон ловил взгляд Минхо, устремлённый в пустоту, и спрашивал: — Ты о чём думаешь? — О том — отвечал Минхо, — как легко мог тебя потерять. И как сильно благодарен судьбе, что не потерял. — Ты сам себя потерял — напоминал Джисон. — А я тебя нашёл. — И что бы я без тебя делал? — Сидел бы на подоконнике и презирал прохожих. Минхо смеялся и притягивал его ближе. — Люблю тебя — шептал он в тёмные волосы. — И я тебя — отвечал Джисон. — Мой бывший кот. — Я тебе укушу. — Попробуй. Он пробовал. И каждый раз убеждался, что Джисон прав. Счастье — оно вот такое. Тёплое. Живое. Настоящее. Их. Навсегда. Конец.