Мать автоботам.

Янаги возвращается в вечер пятницы с работы домой. Она решила пройтись большую часть дороги пешком, чтобы прогуляться и уложить мысли в ряд. С уезда Рэтчета прошло две недели. Ёкота кусает губы. Ветер треплет короткую челку. Пускай было лето, погода стояла отвратительная. По крайней мере по вечерам. Ветер пронизывал до костей. Женщина суёт руки в карманы, сумка чуть не падает с плеча. Приходиться поправить. Хиро дома было скучно. Ему самому хотелось читать и искать что-то новое. Быстро привыкающий детский мозг требовал информации, которую обычно рассказывал медик. Мальчик тосковал по своему большому другу и листал новые книжки, купленные на днях. Рядом лежал его телефон. Днем ему позвонил кто-то. Но вместо голоса были только сплошные помехи. Ребенок перепугался, рассказал маме и больше телефон не откладывал. Янаги постепенно ускоряет шаг – начинает темнеть. Еще издалека она замечает рядом со своим домом незнакомую черную машину. Женщина щурит и без того узкие глаза, вглядываясь. Видно плохо. Номеров нет. Видать соседи взяли новую, они как-то говорили о покупке. И почему только оставили у ее дома? На дороге достаточно места. Женщина кутается в кардиган. На укладку уже все равно. Новостей за это время было достаточно. Необъяснимые скачки электричества, странные аварии. Взрывы на складах. Пару пропавших фур. Она знала это потому что в компании ничего не держалось за дверями одного кабинета. Были утеряны две фуры с электроприборами. Две из всех аварий тоже были с фурами компании. В отделах шептались, что на видеорегистраторы попали очень странные кадры и что их отправили в полицию, а что там никто так и не узнал. Ёкота уверена, что происходящее связано с автоботами и десептиконами. Вот только не было никаких выраженных военных действий. Значит ли это, что Прайму удается проворачивать свой план? Янаги не знает. Она не знает ничего, кроме обычных новостей. И на самом деле ее это чертовски бесит. Неужели нельзя было оставить хоть что-нибудь для связи? Янаги разрывало не только от тревоги, но и от жгучего любопытства, как у дитя. Драки огромных роботов. Это звучит так не по-настоящему. Как будто просто шутка, просто шоу. Возможно, потому что не хотелось верить, что где-то в космосе находятся сотни вооруженных до зубов железных солдат, способных стереть человечество с лица земли. Женщине не хотелось признавать, но она жутко переживала за Рэтчета. Во чтобы то ни стало она бы хотела узнать жив он или нет. Выживет ли он, когда все закончится. Когда, а не если. Она заставляет себя слепо думать, что всё будет хорошо. Иначе Хиро увидит, как она переживает. Рядом с домом Янаги вновь обращает внимание на автомобиль. Он не черный. Красивый, глубокий и дорогой серебристый цвет. Зеленые глаза скользят по тонировке, колесам, крыше, ручкам дверей. Женщина вглядывается в тонированные стекла, рассматривая обшивку. Интересно, с каких пор у соседей водятся такие деньги. Но от чего-то стало жутко. Янаги поспешно отошла от машины, решив утром позвонить и попросить перегнать машину. Пускай не загораживают ей выезд. Ах, да. Он же теперь ей не нужен. Дома встречает взволнованный ребенок. —Мама! Ты наконец то пришла. Почему так долго? Янаги скидывает холодную верхнюю одежду и тут же принимает объятия сына. —Я прошлась просто. Что-то случилось? Тебе больше никто не звонил? —Нет никто. Как у тебя дела на работе? Ты все сделала? —Да, всё. Теперь у нас с тобой два заслуженных выходных. Меня не должны дергать на работу в этот раз. По крайней мере обещали. Мать с ребенком проходят на кухню. Женщина сразу же ставит греться чайник. На автомате складывает полотенце. Хиро перебирается с книгой с гостиной на кухню. —Я сейчас вернусь. — Мальчик кивает. Янаги поднимается к себе переодеться во что-то более удобное. Она скидывает одежду рядом с кроватью и проходит в гардероб. Там оставляет обувь. Вернувшись в комнату, Ёкота находит в шкафу спортивные брюки на низкой посадке, футболку и кофточку с капюшоном, идущую в комплекте со штанами. Одевшись, женщина спускается вниз. Хиро уже достал кружки и кастрюлю макарон из холодильника. За ужином Хиро расспрашивает о работе. Потом рассказывает о том, что успел прочитать за сегодня. Янаги внимательно слушает, кивая. Иногда задает вопросы. Мальчик правда запоминал то, что читал. Хотя много терминов он понял не совсем правильно. Будут целые выходные, что разобрать это.

***

Когда Хиро засыпает, Янаги поднимается с края его кровати. Она выключает настольную лампу и тихо прикрывает дверь в его комнату. Спускается вниз, на кухню. Ёкота занялась уборкой. Собрала со стола, протерла его, смахнув крошки. Стряхнула еду с подушек на стульях. Поменяла воду в графине на столе. Собрала посуду в посудомойку. Подмела. Янаги постоянно оборачивалась на дверь, ведущую в гараж. Там было слишком тихо. Она успела ужасно привыкнуть к постоянному жужжанию за стеной. Как будто сам домой живой. А теперь уснул. Нет не умер. Просто задремал. И шумит только холодильник. Или мойка. Или стиралка. Но она на втором. Женщина опускается на один из стульев. Полотенце остается скомканным в руках. Не было ли ошибкой то, что тогда Янаги не выгнала робота из дома? Он ведь уехал бы. И сейчас она не мучалась бы от мыслей, а Хиро не тосковал бы. Это была не любовь, нет, какой бред. Просто чувство привязанности. Безопасности. Осознание того, что кроме тебя твоего ребенка может защитить кто-то еще. Ёкота слишком хорошо понимала, что при опасности мало чем сможет помочь сыну. Проще будет пожертвовать собой и сказать ему: «Беги!», чем пытаться сопротивляться. Будь другой возраст, не будь травмы, Янаги была бы увереннее в себе. Но последние годы ее преследовали вечные неудачи. И только недавно ей повезло с местом работы. Но где-то в сознании рос страх того, что это ненадолго. Что все это ненадолго. Колено болезненно ныло. По привычке Янаги трет левую ногу и поднимается. Пора ложиться спать. Нечего нюни распускать. Женщина поднимается в спальню, перед этим проверив сына. Она выключает свет и забирается под одеяло. Сон приходит практически сразу. Pontiac Solstice GXP сверкает фарами и двигается с места.