Ре-би Музыка Моей Души

На залитом солнцем, раскинувшем свои кроны исполинском дереве, что цвело буйством красок, таилась одна необычайность. Это было древо троллей, обитель счастливых, беззаботных существ, что пели, плясали и неустанно устраивали праздники. И были эти разноцветные тролли истинно счастливы. Но вокруг их цветущего мира возвышалась грозная металлическая клетка. За ней, словно стражи, высились мрачные, гигантские дома, а на вершине горы сиял дворец. По улицам ступали великаны, чьи взгляды изредка скользили по яркому древу, а затем они уходили по своим, неведомым делам.

Древо Троллей

Сквозь зелёную свежую листву дерево тролльев под одной из веток деревья на него держался белый большая капсула с желтыми сердцами. А под этой капсулой почти касаясь с ней была длиная, широкая и огромная ветка что было нормально для такого гигантского дерева для тролльев которые жили на этом дереве в своих капсулах. А внутри этой белой капсулы было небольшое помещение в котором находились маленький тролльчик, врослая троллиха и яйцо. — Бабушка, когда она вылупится? — В голосе маленького тролльчика звучало нетерпение. Его густые синие волосы упорно торчали вверх, синие глаза вопросительно смотрели, а кожа отливала березовым оттенком. Жилет из листьев, слишком большой для него, только подчеркивал его миниатюрность, как и подгузник, а уши чуть поникли, а его длинный хвост с синим пушком на кончике хвоста и хвост нервно махал. Взгляд тролльчика был прикован к яйцу с перламутровой, нежно небесно-голубой скорлупой, испещренной узорами цвета малины и пурпура. На его вершине виднелись пушистые малиновые пряди. Яйцо покоилось в импровизированном гнезде из мягких одеял и подушек. Затем он перевел взгляд на бабушку, погруженную в вязание на спицах, и вновь вернулся к заветному яйцу. Взрослая троллиха, чья кожа отливала малиновым, а волосы березовые, была облачена в салатовый сарафан. Она взглянула на своего двухлетнего внука, который, уютно устроившись на мягком, пушистом ковре в ее капсуле, наполовину возлежал на диване, бережно перебирая малиновые пряди на яйце. Цветунья ласково улыбнулась, слегка наклонила голову и с исследовательским интересом посмотрела на внука. — Цветанчик, мой дорогой. — Мягко начала она, а внук, не отрывая глаз от яйца, продолжил увлеченно его разглядывать. — Почему ты решил, что это будет «она»? А не «он»? Цветен слегка поджал губы, услышав вопрос бабушки, и вновь принялся нежно гладить малиновые волосы на яйце. — Я чувствую, у меня появится младшая сестра, а не младший брат. — С улыбкой ответил он бабушке, слегка опустив глаза. — И я наконец-то перестану быть самым младшим в семье! — Радостно воскликнул он, и его ушки задорно поднялись. Цветунья с любовью наблюдала за внуком, который предвкушал счастье стать старшим братом для нового члена их семьи, и продолжала мастерить что-то, напоминающее шарф. — Бабушка? — Тихо спросил Цветан, глядя на семейные портреты, украшавшие стены. Его ушки вновь опустились. На некоторых снимках красовались его старшие братья вместе с ним, были и портреты, где братья представали маленькими, а также изображения его покойных родителей(Двадцати с чем-то троллиха, чья кожа отливала нежно небесной лазурью, а волосы и глаза вторили ей в своём синем великолепии, обладала пурпурным, словно спелая слива, носом. Рядом с ней стоял юноша-тролль, казавшийся старше своей спутницы, кожа которого напоминала свежим берёзовым цветом. Его волосы были дерзко окрашены: нижняя половина сияла малиновым огнём, а верхнюю венчал солнечный жёлтый отлив. Фиалковые глаза смотрели из-под этого пестрого великолепия, а нос, чуть темнее оттенка берёзовой коры, придавал облику завершённость.) и дедушки, мужа его дорогой бабушки. — Да, внучок? — Цветунья подняла взгляд, но тут же заметила смены выражения лица внука, то, как он остановил свой взгляд на портретах братьев. Она отложила спицы на маленький столик, поднялась с кресла, подошла к внуку и успокаивающе погладила его по волосам. Мягко спросила. — Цветан, милый.…что случилось? Цветан тихо прошептал: — Бабушка… — С некоторой неуверенностью начал он, затем, с надеждой взглянув на бабушку, продолжил. — Как думаешь… ей бы понравились мои братья, если бы они были дома или когда вернутся? Первое время Цветунья молчала, ее сердце сжималось от боли, и ей не хотелось разрушать хрупкую надежду внука на возвращение братьев. Ведь она сама тоже верила, что остальные ее внуки вернутся домой. Но затем она нежно прикоснулась к щеке внука, ласково погладила его и мягким голосом произнесла: — Я уверена, что твоим братьям понравится новый член семьи, если бы они были дома. Ушки Цветана приподнялись, а сам слегка улыбнулся от слов бабушки. А затем взглянул на яйцо и мягко погладил скорлупу яйца. — Поскарее она вылупилась....— Тихо прошептал он. Цветунья молча и аккуратно погладила по волосам своего внука. И тихо прошептала: — Милый, «она» вылупится вот увидишь... Возможно через три дня или через неделю вылупится. Цветан резко перестал гладить яйцо, и его крик разорвал тишину. — Но я не хочу так долго ждать! Оно должно было вылупиться две недели назад, но всё ещё ничего… А Джон Дори ушёл с остальными как раз тогда! Если бы оно появилось тогда, они бы не ушли! И если бы я тогда лучше выступил на сцене, мы бы не поссорились, и братья бы не ушли!! — Говоря это, Цветан не смог сдержать слез. Горячие капли закапали из глаз, потекли по щекам, и он понуро опустил ушки. Увидев слезы внука, Цветунья чуть опустила кончики своих ушей. Она мягко взяла Цветана на руки, прижала к себе и стала нежно гладить его по спине круговыми движениями, иногда перебирая пальцами волосы, чтобы успокоить. — Цветан, милый…ш-шш-ш…не плачь… — Тихо шептала она, прижимаясь к ней внуком, который тихо всхлипывал. — Это не ты виноват, и не яйцо. Они вернутся домой, я уверена… Цветан медленно поднял голову и посмотрел на бабушку. — П-правда? Они вернутся? Цветунья чуть улыбнулась и слегка кивнула. — Вернутся… В ответ Цветан улыбнулся бабушке, смахивая проступившие слезы тыльной стороной ладони. Цветунья бережно усадила внука на диван, рядом с таинственным яйцом, и укутала его в мягкое, пушистое одеяло. — Цветан, мой милый. — Промолвила она ласково. Цветан чуть приподнял голову, в его глазах зажегся вопрос. — Да, бабушка? — Может, принесу тебе твое любимое печенье с соком, а потом…мы бы сыграли в карты? Мысль о лакомстве и игре заставила Цветана моргнуть, затем он медленно кивнул. Когда бабушка Цветунья скрылась на кухне, взгляд мальчика вновь обратился к яйцу.

…Флэшбэк…

…две недели назад…

Цветан шел рядом с Флойдом, возвращаясь домой после очередного неудачного выступления. Тревога сжимала его сердце, когда он видел, как брат за братом погружаются в ссору, а его собственный хвост нервно обвивался вокруг ноги. Флойд же, пытаясь сгладить назревающий конфликт, старался их примирить. — Флойд, я… я поскользнулся там, наверху! — Прошептал Цветан, и ком подступил к горлу. — Я всё испортил! Нарушил нашу идеальную семейную гармонию! Джон Дори будет в ярости, когда я признаюсь… — По его щекам покатились слезы. — Нет-нет, малыш Цветан! Ни в коем случае не твоя вина! Мы просто немного....растерялись! — Флойд старался успокоить брата, вытирая его слезы. — Несчастные случаи случаются, малыш. Я и сам там наверху не отличался грацией. Не волнуйся, все уладится. Главное - всем успокоиться. Цветан слабо улыбнулся брату, и его хвост, словно почувствовав облегчение, ослабил хватку. Добравшись до дома, их встретила бабушка Цветунья, сидевшая за своим привычным столом. Она увидела возвращающихся внуков, заметила зарождающийся конфликт между ними, попытки Флойда их умиротворить, и, наконец, обеспокоенный взгляд Цветана, прикованный к братьям. — Видите, что происходит, когда вы НЕ слушаете моих указаний?! — Громогласно воскликнул Джон Дори, обернувшись к Спроусу. Брови фиолетововолосого тролля недовольно сдвинулись, как это бывало всякий раз, когда его что-то расстраивало. — Я… — Тихо пролепетал Цветан. Флойд взглянул на него и мягко улыбнулся. — Всё будет хоро — Хотел было сказать он, но его прервали громкие, гневные голоса братьев. — Ага, значит, это МОЯ вина! Ты хочешь сказать? — Подхватил Джон Дори, а Спроус закатил глаза. — Я ЗНАЮ, что мы можем достичь идеальной семейной гармонии…Я… — А что, если мы не хотим? — Возразил Спроус. — Да, Джон. — Добавил Клей. — Раньше это было весело! А теперь всё сводится к стремлению быть идеальными. — Знаете что? Мне надоело быть сердцеедом! — Фыркнул Спроус, срывая с себя жилет. — Мои идеально накачанные, как камень, кубики пресс и я уходим. — Я тоже ухожу. — Сказал Клей, сорвав свои гром-штаники поверх белых и бросив их в лицо Джону Дори. — А эти можете себе оставить. Я не просто Весёлый! Я состою в Печальном Книжном Клубе. Ты только знал об этом? ПЕЧАЛЬНОМ КНИЖНОМ КЛУБЕ! Я хочу найти троллей, которые будут воспринимать меня всерьёз! — Хорошо! — Цветан наблюдал за болью и гневом на лице Джона Дори, который в отчаянии вскинул руки. — Мне это не нужно! Я ухожу. С меня хватит. И Джон Дори, закинув походный рюкзак, который он всегда с собой брал, и пристегнув абордажный крюк, направился к окну капсулы. — Я пойду один в поход по тропе Эвереста, БРАТ-ЛУЗЕР! — Крикнул он, выстреливая крюком из окна. Слезы отчаяния текли по его лицу. — Вот именно! Бро-бро идет один! Прощай навсегда! — С этими словами он выпрыгнул из окна и с глухим стуком упал на землю. Клей и Спроус молча уставились на то место, где только что был Джон Дори. Затем Клей пожал плечами. — Я ухожу. — Безжизненным голосом произнес он, уходя из капсулы. — Я тоже ухожу. — Сказал Спроус, следуя за Клеем на улицу. Цветан, ошеломленный и испуганный, наблюдал за происходящим. Следом за братьями к выходу бросился Флойд. — Ребята, пожалуйста! Ну же… — Простонал он, когда двое его братьев покинули капсулу. Цветан, со слезами на глазах, прошептал: — Это я виноват…..я всё испортил… Выражение лица Флойда смягчилось. Он поспешил успокоить брата. — Нет-нет, малыш Цветан, это не твоя вина. — Цветан всхлипнул, и Флойд продолжил. — Мы не в гармонии друг с другом…отпетым мошенником, чей ласковый май прошел, остается только одно…забыть свои корни… — Ты ведь так не поступишь… — Ушки Цветана опустились. — Флойд, не говори, что тоже уйдешь… Флойд посмотрел на младшего брата, который с надеждой смотрел на него. Он опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с Цветаном, и успокаивающе коснулся его плеча. — Не навсегда. — Сказал Флойд. — Я вернусь, обещаю…Но сейчас…я следую зову сердца, и оно говорит, что наступило время сольной карьеры… Цветан отвел взгляд, затем снова посмотрел на брата. Тихим голосом он спросил: — Но что же мне делать без вас? — Тебе, Цветан, я поручаю два самых важных дела. — Цветан ошарашенно взглянул на брата. — Ты будешь заботиться… — Флойд быстро взглянул на бабушку, затем на яйцо, лежащее в импровизированном гнезде из мягких одеял и подушек на диване, и вновь посмотрел на младшего брата. — О нашей бабуле и о яйце! Цветан сначала устремил взгляд на яйцо, затем на бабушку, которая, перебирая карты, сидела за столом. — О, идем, Цветан, поиграем в картишки. — Игривым голосом сказала Цветунья своему внуку. — Ну, поблажек не жди. — Затем, посерьезнев, она добавила. — Ведь мы будем играть на деньги. Цветан вздрогнул от тона бабушки, а затем взглянул на Флойда. — Ты поддавайся ей иногда… — Мягко посоветовал Флойд. — А какое еще важное дело для меня есть? — Спросил Цветан. Флойд положил руку на плечо младшего брата и нежно произнес: — И еще…будь хорошим старшим братом для нашего младшего брата… — Сестры… — Цветан слегка поправил Флойда. Тот недоуменно поднял бровь. — Я уверен, что это будет девочка, а не мальчик… Флойд слегка кивнул. — Тогда будь хорошим старшим братом для нашей младшей сестры. Цветан чуть улыбнулся, его ушки приподнялись. Он кивнул Флойду. — А когда соскучишься… — Флойд снял свой жилет из листьев и аккуратно надел его на Цветана. — Надевай его, и ты сразу почувствуешь, что я рядом. Затем Цветан потянулся к волосам, достал из них сложенный лист и, открыв его, с волнением показал брату. — А когда ты вернешься, мы построим наш бункер. — Обязательно. — Сказал Флойд, взяв рисунок Цветана. Посмотрев на него, он удивленно воскликнул. — Ух ты! Это ведь десятиэтажная водная горка? Цветан радостно кивнул. — Да! Будет у нас вместо душа. — Хихикнул он. Флойд кивнул, затем аккуратно сложил рисунок и вернул его младшему брату. — Береги это как зеницу ока… — Цветан кивнул. Флойд встал, раскинул руки и сказал: — Иди сюда… — Цветан сразу же обнял его, и Флойд нежно погладил его по волосам. — Я буду скучать… — Тихо прошептал Цветан. Флойд опустил глаза за спиной Цветана, затем осторожно высвободился из объятий. — До скорой встречи, малыш Цветан… Отойдя от Цветана, который с грустью смотрел ему вслед, Флойд взял свою белую гитару и направился к выходу из капсулы. Обернувшись, он бросил последний взгляд на младшего брата, но тут же отвернулся и вышел. — Пока… — Цветан слегка помахал силуэту Флойда, растворяющемуся в ночи, и перестал махать. — Скоро увидимся…

…Конец Флешбэка…

Цветан бережно гладил скорлупу яйца и прошептал: — Обещаю…я буду хорошим старшим братом для тебя…сестрёнка…вот увидишь… Из кухни вышла бабушка, держа в руках поднос, уставленный шоколадным печеньем со сладковато-кислым ягодным джемом, и кувшин с ягодным соком. Она подошла к столу и бережно поставила угощения. Цветан спрыгнул с дивана, подошел к столу и уселся, с предвкушением берясь за печенье. Из кувшина, перелитого Цветуньей в кружку, он изредка утолял жажду освежающим соком. Хвост Цветана от удовольствия пустился в радостный танец, пока он наслаждался бабушкиным печеньем и прохладным соком. Заметив это, Цветунья, что присела на диван, не смогла сдержать улыбки. Ее бровь чуть приподнялась. — Вкусно? Цветан энергично закивал, едва не подавившись от восторга. Его щеки раздулись от полной горсти печенья, оставляя на них россыпь крошек. — Офчень!! Цветунья тихонько рассмеялась, наблюдая за внуком, но тут же покачала головой: — Цветан, сначала прожуй, потом говори. А то, если будешь болтать с полным ртом, плохо тебе будет… Словно громом пораженный, Цветан замер, встретившись взглядом с посерьезневшей бабушкой. Он быстро проглотил содержимое рта, запил соком и, виновато взглянув на нее, проговорил. — Хорошо, я больше так не буду… — И с новой силой принялся за печенье. Пока Цветан с упоением поглощал любимое лакомство, бабушка с тихой грустью смотрела на него, одиноко сидящего за столом, окруженным тремя пустыми стульями. Этот вид заставил ее вздохнуть, покачать головой и взяться за спицы, мерно вплетая в полотно шарфа нити, лишь изредка поглядывая на внука. — Бабушка, я поел. — Сообщил Цветан, слезая со стула и подходя к ней. — Бабушка? Цветунья подняла голову, вопросительно глядя на внука. — Да, Цветанчик? Цветан, помедлив, неуверенно взглянул на яйцо, лежащее неподалеку. — Я пойду играть в свою комнату. — Он обвел взглядом бабушку. — Можно я возьму сестренку? Бабушка, я клянусь, что буду очень аккуратно с ней играть… Цветунья внимательно посмотрела на внука, затем перевела взгляд на яйцо, словно раздумывая. Наконец, мягкая улыбка осветила ее лицо. Она взглянула на Цветана, чьи глаза сияли надеждой, и слегка кивнула. — Да, можешь взять сестру к себе в комнату, поиграть. — Цветан радостно расплылся в улыбке, и его хвост заходил ходуном от переполнявших его чувств. Цветунья ухмыльнулась, глядя на бурный восторг внука. — Только будь осторожнее с яйцом, и если вдруг что-то случится, сразу зови, хорошо? Цветан быстро кивнул и, подскочив к дивану, осторожно взял яйцо. Оно было чуть меньше его ростом, но удивительно тяжелым, заставив его напрячься. — Милый, давай я тебе помогу? — Предложила Цветунья, убирая спицы и клубок ниток, которые она ловко спрятала в прическу. Цветан взглянул на яйцо, затем на бабушку и медленно кивнул. Цветунья, встав с дивана, бережно взяла яйцо и, ведя внука за руку, поднялась по лестнице на второй этаж. Там располагались две комнаты: одна - её собственная, другая - детская, предназначенная для внуков. Войдя в последние, Цветунья оглядела их. Комната, хоть и небольшая, отличалась высокими потолками. Стены были украшены множеством рисунков. Слева возвышалась пятиэтажная кровать, а справа стояла колыбель, уютно устланная подушками и одеялами, словно созданная для бережного принятия яйца. Вокруг колыбели разложены были плюшевые игрушки, хранители детских секретов. Цветан, будто стрела, метнулся к колыбельке, с быстротой извлёк из неё подушки и одеяла, а затем бережно разложил их на полу, создавая подобие мягкого гнезда. После этого бабушка осторожно поместила яйцо в это ложе, сотканное из нежности подушек и тепла одеял. — Вот и всё. — Проговорила Цветунья, обращаясь к внуку. Тот, уже усевшись неподалёку, увлечённо раскладывал на полу детали тщательно продуманных пазлов. — Цветан. Мальчик поднял глаза на бабушку. — Да, бабушка? Цветунья едва заметно улыбнулась. — Развлекайся. Помни, если что-то понадобится или что-то случится, немедленно зови меня. Цветан твёрдо кивнул. — Я понял, бабушка. — Хорошо. — Ответила Цветунья и, бесшумно закрыв за собой дверь, вышла из комнаты. И стал Цветан собирать палз иногда поглядывая на яйцо и стал тихо петь.

(Цветан)

♪Ооо, я не могу ждать когда ты появишься... Не могу жда-аа-ать!♪

А зачем взглянул на яйцо и вздохнул.

♪Прошло так много месяцев назад когда ты появилась на свет... Ты должна была вылупится две недели назад то, почему-то не вылупилась....я не понимаю...♪

♪почему....почему...почему...♪

♪Мы так долго ждали когда ты вылупишься....но ты так и не вылупилась...♪

Цветан горько вздохнул, прикрывая веки. — Помню, как перед выступлением Джон Дори спорил с Фионом, какое имя тебе дать… Джон твердил, что у нас будет младший брат, а я верила, что родится сестра…

Треск…Треск…

Застыв, словно изваяние, Цветан напряг ушки, пытаясь уловить источник неведомого звука. Глаза его распахнулись, полные тревоги. — Откуда этот треск? — Прошептал он, оглядывая комнату, но взору представала лишь обыденность. Внезапно странный звук повторился, настойчивый и тревожный.

Треск…Треск…Треск…

«Откуда он?» — Растерянно мелькнуло в сознании Цветана. — «Будто что-то ломается…стоп…ломается?» Он медленно поднял голову. На скорлупе яйца, перед ним, начали проступать длинные трещины. Яйцо содрогалось, словно предвещая неизбежное. Глаза Цветана изумленно расширились, но тут же он вскочил с пола, наполнив капсулу громким криком. — Б…БАБУШКА!!! — Цветан, что случилось?! — Испуганно воскликнула Цветунья снизу, бросаясь к лестнице. Взлетев по ступеням, она ворвалась в детскую. Резкий, внезапный выдох застыл на её губах. Перед ней предстала картина: внук, почти собравший пазл, стоял и ошарашенно уставившись на яйцо, испещренное трещинами, дрожащее в своих последних мгновениях. Цветан медленно повернул голову к бабушке. Его глаза сияли слезами радости, а по щекам уже текли ручейки. — Бабушка…она….она вылупляется…