Регард

      Признаться, корсет под платьем слегка жал, не давая свободно вздохнуть, подушечки для груди царапались кружевом, а швы рукавов немного впивались в подмышки. Да и одна из жемчужно-алмазных шпилек, которыми горничная убрала прическу, пребольно давила, вызывая чуть ли не мигрень. И все, что Каэль получил за свое эффектное появление в кабинете, сводилось к апатично брошенному…       — Чудесный наряд.       Волшебник даже не потрудился оторваться от чтения бумаг. Каэль опустился — настолько непринужденно, насколько позволял корсет, — на стул, попробовал закинуть ногу на ногу и, осознав свою неудачу, поморщился.       — И как ты планируешь меня представить на вечере?       Исписанный мелким убористым почерком лист скрылся в папке с документами. Папка чуть подернулась дымкой миража и растворилась в воздухе.       — На дебютантку ты не тянешь, — все так же спокойно заметил волшебник и, прежде чем Каэль подумал возмутиться, добавил, — что определенно комплимент в твой адрес…       — Тогда любовницей?       — Полагаешь, стоит?       — Какой скандал! — парень широко распахнул глаза в неверии. — Каэлус Морталис, наследник древнего славного рода, является на провинциальный бал дебютанток в сопровождении любовницы!       Волшебник поднялся, стряхнул с манжеты налипший сор и чуть дернул уголком губ, тут же вернув невозмутимое выражение лица.       — Встань.       Нехотя Каэль подчинился, встал, разгладив пару заломов, образовавшихся на пышной юбке. Каэлус пробормотал что-то под нос. С минуту ничего не происходило, а после вдруг стало легче дышать, шпилька перестала так сильно давить на голову, да и рукава словно бы стали свободнее.       — Я собирался хранить интригу. Достаточно того, что тебя просто представят, как мою спутницу. Остальное общество додумает, и, поверь мне, их варианты будут куда интереснее и смелее, а самое главное, ни одно из предположений не будет подтверждено.       — Что?       Парень почти все пропустил мимо ушей. Его вниманием полностью завладела собственная талия, которая внезапно истончилась донельзя. Нет, Каэль не был полным, но и затянутой до четырнадцати-пятнадцати дюймов талией похвастаться не мог.       — Ах это, — спохватился маг, — мода и лицемерные приличия требуют некоторых жертв. К тому же, так ты меньше будешь выделяться среди активно пользующихся косметической магией аристократок.       — Сплошной развод, — Каэль вздохнул, кладя руку на подставленный локоть, — то есть, член под юбкой вызывает теперь меньший резонанс, чем крепкое телосложение дамы?       — Ты напрашиваешься на комплимент? Из тебя вышла прекрасная женщина.       — Вот еще. В следующий раз в платье нарядим тебя.       — Звучит, как повод отпустить усы и бороду.       — Нет, уж. Сперва платье, потом борода.       Стоило отметить, что косметическая магия действительно добавила Каэлю женской привлекательности. Во всяком случае теперь он даже на фоне довольно худощавого волшебника выглядел хрупким и изящным. И да, на дебютантку, даже будучи в жемчужном с голубыми проблесками платье, парень совсем не тянул. Скорее на очень уверенную, знающую себе цену барышню. Каэлус колдовал над украшениями в его волосах, перезакалывая алмазные звёздочки по какой-то своей системе. Рядом топталась нерешительно немая горничная, загруженная белоснежным меховым манто.       — Мы ведь еще и танцевать должны для приличия, да? — получилось сказать по-грудному нежно. Каэль нахмурился, а после вздернул возмущенно бровь:       — Ты и голос мне поправил? Вот же… я надеялся загадочно молчать и стрелять глазками, таинственно выглядывая из-за веера! — немного нервно просунул руки в прорези предложенного волшебником манто.       — Надеялась…       — Что?       — Надеялась. Впереди в лучшем случае часов пять ты будешь изображать женщину. Привыкай говорить о себе в женском роде. И да, поправил. Хочешь выделиться — приклей мушку, но говори, пожалуйста хотя бы контральто.       Чужая магия толкнулась в черепушку Каэлю, прошлась мягко теплой волной по позвоночнику и отозвалась голосом Каэлуса:       «Хотя мне ли тебе объяснять, верно?»       Отвечать парень не стал, только сжал несильно галантно подставленное предплечье. Верно. Промашки он все равно не допустит.       Когда в окне экипажа показались острые крыши чужого дома, рассеянный свет, льющийся из окон, и послышался гомон, оба улыбнулись. Поездка вышла не сказать, что легкой и приятной. Во-первых, угнетало воцарившееся на добрые полчаса молчание — Каэлус снова ковырялся в бумагах, время от времени уничтожая прочитанное. Во-вторых, сколько бы стараний со стороны волшебника не прикладывалось, а сожженые, пусть и не оставляющим пепла, но все же пламенем, записи оставляли тревожащий химический запах. И ни ненавязчивый парфюм Морталиса, ни слегка отдающая элеми, которой ее пропитали, бархотка не спасали. В-третьих, дороги в провинции оставляли желать лучшего. Они вообще оставляли желать…       «Ты помнишь наш план, или стоит освежить в памяти?»       Каэль чуть дернул плечом. Не столько от неожиданности, сколько от того, что чужой голос в голове после огромного кома собственных мыслей на мгновение заставил усомниться, а все ли думы остались его собственными. Вполне могло статься, что парочку Каэлус поймал. И это было… немного волнительно.       — Дёргаешься. Опять.       Впрочем, было не так уж удивительно, что волшебник тревожится. Нервничал он довольно много из-за задуманного, вон, даже специально нанял в свое время для Каэля наставницу в этикете и танцах, чтобы парень смотрелся более естественно в корсете и пышном платье.       — Это не первое моё… — хотелось сказать «убийство», но Каэль подобрал более нейтральное слово, не желая излишне очеловечивать будущую жертву, — задание.       Каэлус кисло улыбнулся.       «Если тебя успокоит, Элус, я помню, что надо дождаться приглашения от хозяина вечера на танец. Потом лёгкий укол… И все кончено… хотя я все равно предпочёл бы кинжал».       «Грязно. Привлечём лишнее внимание».       Внимание, стоило отметить, они бы привлекли и без того. Слишком… колоритные…       И Каэлус уверенность в этом только добавил, когда поймал парня за руку и поверх перчатки натянул кольцо.       «Регард. Носи осторожно. Когда хозяин вечера пригласит, перевернёшь камнями вниз, к ладони. Между гранатом и аметистом выскочит небольшая игла с ядом. Тебе будет достаточно прикосновения. Если заметит укол, извинись и сошлись на то, что надо поджать крапана-коготки».       — И сколько у нас времени? «После укола, то есть, чтобы уйти».       Каэль разглядывал кольцо, надетое ему на палец волшебником. Золотое, украшенное плетением-сканью, колечко выглядело довольно изящно. Оно не вызывало подозрений, что смерть таится между двумя из шести камней.       «Хватит, чтобы и приличия соблюсти, и отвести подозрения, и оказаться далеко, когда все произойдет».       И все же Каэлус вслух произнес иное:       — Столько, сколько тебе понадобится, душа моя.       «— Что за яд? — В основном смесь из нескольких очень токсичных травяных вытяжек, немного эссенций животного происхождения, но все это накрепко спаяно магией, поправляющей время действия, скорость воздействия и заметающей следы. Что точно вызывает у меня гордость, так это то, что ни магический след, ни факт воздействия так просто не вскроется. И отдельный бонус, наша цель очень загорится желанием написать о своих “подвигах”, чтобы это стало достоянием общественности…»       Да, в очередной раз заметил Каэль, Элус любит говорить о своих наработках. Любит примерно так же сильно, как ковыряться в книгах и закапываться в свитки, чтобы создать что-то неординарное. И как увлеченная чем-то личность, говорит он в такие моменты с искренней любовью к исследовательскому процессу и своему делу, так что иногда даже не обязательно концентрироваться на каждом слове мага, достаточно просто слушать.       Каэлус уже выбрался из экипажа и потому теперь стоял, подавая руку. Каэль натянул очаровательную улыбку, распахнул пошире, почти до рези, глаза, чтобы они увлажнились и смотрелись с чуть большим блеском и поволокой. И принял поставленную руку.       «Все еще дергаешься?»       Ладонь волшебника чуть сжалась.       «Конечно… как бы то ни было, будь осторожнее…»       Они проходили мимо лениво подбирающихся к входу гостей, изредка раскланиваясь с тем или иным знакомым Каэлуса. Как ожидалось, примерно половина присутствующих дам чуть не свернула себе шеи, пытаясь получше разглядеть шубку Каэля, платье и черты лица. Выглядело сие со стороны женщин мягко говоря неприлично.       «Провинция», — неизвестно как, но даже мысленно получилось передать с досадой и пренебрежением. Элус мягко хмыкнул. Тоже мысленно.       — Потерпи немного. Если все получится, то можешь попросить всё, что захочешь. В рамках осуществимого.       — И ты выполнишь?       — Да. Иначе не предлагал бы.       — Тогда это будет дополнительно к надеванию платья. От него ты не отвертишься.       — Как скажешь.

***

      За последний час Каэль чего только не услышал себе в след. Нет, он знал, что бабье царство — тот ещё серпентарий, но что настолько, не ожидал. За милыми улыбочками и мягкими книксенами прятались брошенные вскользь кровожадные до репутации намёки и шероховатые шепотки предположений, от которых и у прожженого вояки бы покраснели уши. Что же, Каэлус был прав в смелости общественных мнений и заблуждений. Тем не менее, после очередного крайне сального умозаключения, Каэль вдруг хмыкнул, прикрывшись веером:       — Надо бы попробовать…       Нашел взглядом дородную матрону, косящуюся в его сторону со смесью любопытства и легкой презрительности. Вокруг дамы, больше напоминающей купчиху на чайник, вилась стайка просвещаемых ею дебютанток. О, Каэлю очень хотелось сказать, что метод, который, как она предполагает, использовала спутница мага на нем, более чем достоин внимания.       «О чем ты?» — отозвалось в голове голосом Элуса. Каэль мечтательно улыбнулся, стрельнул глазками на спутника. Пожалел, что нельзя передать сразу образ, а не словесное описание. «Тут предположили, что я как-то умудрился тебя связать. И использовал кроме рук ещё и гусиное перышко, потому что щекотка тоже неплохо стимулирует…»       Не смотреть на Каэлуса в этот момент было просто невозможно. Может потому, что смотреть на партнера полагалось по начатому ими танцу , а может, потому что лёгкое смятение стоило того. На лице мага сменялись не эмоции, но их оттенки, толкаясь телепатически короткими уточнениями. Наконец Каэль сжалился:       — Нет, стимулирует не выработку гормонов счастья и умственную деятельность. Речь о прелюдии, Элус…       — Зачем? У меня нет проблем с возбуждением, — шикнул маг, когда в фигуре танца они оказались в допустимой максимальной близости.       — Ты выглядишь так, будто в постели признаешь исключительно традиционные, разрешенные жрецами позы! Я по-твоему в этом виноват? И это при том, что я не так давно в твоей библиотеке спер пару книжек с эротическими сутрами и асанами наших невозмутимых коровоподобных соседей.       Каэлус промолчал, заставляя прогнуться в пояснице по рисунку танца. В тело снова впились костяные ребра корсета, кольнув мимолетной болью. Каэль мысленно выругался на эту мелкую, как он думал, месть со стороны мага. Выпрямился, присел в книксене, получая прощальный поклон, и отбыл слегка раздражённый в сторону официанта с подносом игристого.       — Милые разбранились. Ишь, глазищами сверкает, — зашипела старая кобра в капустном платье за спиной, вторая ей в лад клюнула остреньким:       — Слаще мириться.       «Точно свяжу и опробую», — совсем зло подумал Каэль. И скрылся за пузырьками вина.       Привлечь внимание хозяина вечера вышло быстро, уже в третий танец Каэль стаял с ним в паре, но вот вынести чинушу было действительно задачкой для профессионала. Более липкое касание следовало бы поискать в библиотеке естественных мерзостей. Он и ручку облобызал, и за талию притянул словно бы невзначай. И даже как-то умудрился ущипнуть за филей, чтобы Каэль прочувствовал, а общество не увидело. Словом, потенциальная цель оказалась созданием более чем мерзким, а потому не вызывающей сочувствия, так что, когда мужчина отдернул вдруг руку, поцарапавшись все же о шипик с ядом, Каэль выдохнул. Рассыпался колокольчиком в извинениях, похлопал для убедительности глазками. И был прощён… даже подумалось, что все как-то крайне легко для операции, над которой Каэлус так старался. Приобретённая с годами подозрительность требовала затаиться и выжидать. И выбрала в качестве укрытия самого знакомого человека.       Не сказать, что Элус отбрасывал огромную тень, но сбивающееся в небольшие отары местное женское светское общество старательно держалось от него подальше, изредка проявляя осторожное любопытство брошенными взглядами, а мужская часть того же общества крохотными стадами по три-пять особей курсировала по залу, обходя волшебника по дуге. Рядом с Морталисом не опасались стоять только два белых, как лунь, старикана, один из которых сейчас отчаянно жестикулировал и невольно брызгал слюной, изрыгая изощренную, полную терминов аргументацию по некому вопросу, а второй мелко кивал восточным болванчиком и довольно щурился. Сам Каэлус почти не говорил, значит, разговор шел не о научных изысканиях. Опять что-то бытовое. И Каэль отправился медленным прогулочным шагом выручать мага. Подошел аккурат к моменту, что Морталисам не всрались дальние серебряные шахты, которые к тому же иссякли и просто занимают место на границе двух владений. Волшебник апатично взглянул на старика и, даром что не зевая, уточнил, зачем же тогда иссякшие шахты соседу, раз он так настаивает на их продаже.       — Добра тебе, щенку, хочу! Мы с твоим дедом…       — Даже знакомы не были, — все так же апатично перебил Каэлус, — это я могу сказать с абсолютной уверенностью. Я был практически постоянным гостем старого советника. А вот Вы… Вас бы он даже на порог не пустил, — волшебник перевёл взгляд на подошедшего Каэля, тонко улыбнулся, будто рад видеть. И перевел тему:       — Вечер занял Вас, душа моя?       — Разумеется. Поразительный контраст со столицей. Это что-то невероятное, — Каэль тут же состроил капризную гримаску и вдруг протянул задумчиво, — знаете, mi corazón, мне кажется, я даже видела козу. Она жевала скатерть. Такая милая. Как жаль, что рано или поздно она станет не более чем тленом в животах наших.       «Чует, Элус, моя… интуиция… что-то не так… нам не надо уходить? Все проходит слишком гладко. Не было бы это ловушкой…»       Волшебник коротко поклонился старикам, с которыми вел беседу, прощаясь.       — Кажется, Вы совсем растрогались. Думается мне, свежий воздух будет на пользу. Позвольте проводить Вас на балкон, душенька.       «Это было частью плана. Пока мы на виду, у нас есть алиби… не думаю, что нам следует так быстро уходить. Кроме того, впереди еще один акт…»       Он улыбался! Каэль мог поклясться, что Элус улыбается. Не губами, как это водится у нормальных существ, но внутренне. И улыбается весьма злорадно. Однако рука, поддерживающая Каэля за локоток, легонько сжалась, приободряя. И стало действительно чуть менее тревожно.       «Еще один акт? Да ты интригуешь…» — отозвался, а после снова подумал, что идея матроны была чудесненько хороша. И мысль эта вдруг пребольно кольнула. Каэль покосился на выданное Каэлусом кольцо, потом на самого Каэлуса, воссоздал в голове рисунок из учебника боевых искусств с самым трудным приемом. Воссоздал досконально. Мысль о гусином перышке на несколько секунд отступила, а сам Каэль поймал себя на непреодолимом желании поерзать, припереть Элуса к стенке и, сорвав регард, уточнить, что за хрень с ним творится. Мешали люди, которых в зале было много и из-за которых нельзя было выходить из образа.       Полегчало только возле балкона. На морозном воздухе мысли не очистились полностью, но вид связанного волшебника чуть подернулся дымкой. Так, скорее грёза, чем яростная жажда воочию это наблюдать. Каэль поглубже запихал в легкие зимнюю стужу, почти до ломоты, сердито выдохнул и повернулся к Каэлусу. Тут же слегка повело.       — Твою ж…       Маг придержал за локоть, чтобы Каэль не упал, помог опереться на ледяную колонну, поддерживающую балкон верхнего этажа. Обернулся, чтобы проверить, точно ли их силуэты видны из зала и кажется, что они просто стоят и ничего не замышляют. Убедился, что пара кумушек почти прилипли к портьерам с другой стороны, искоса поглядывая и сплетничая. И повернулся обратно.       — Лун?       — Не знаю, что происходит, но что-то…       — Происходит. Я понял.       Теплая ладонь легла Каэлю на талию. Приятно, но все еще не то. Чертов мороз уже совсем не спасал. Лун со свистом втянул воздух.       — Не надо…       «Не дергайся… я смотрю, что не так…»       Лун поднял голову, заметил, что глаза волшебника словно слегка заволокло. Скорее краем сознания почувствовал, что в нем, сознании, деликатно копаются, не залезая глубже начала бала. И все же…       — Кальд… Прекрати. Пожалуйста.       Ощущение отступило. Остались лишь стужа, отстраненный, думающий о чем-то своем волшебник, теплые ладони на талии, холод колонны за спиной. И ощущение крайней неловкости, не нашел ли Каэлус что-то в воспоминаниях, чего бы показывать не хотелось. Каэль поежился.       — Отправлю тебя домой.       «Перемудрил с кольцом. Магическая составляющая немного задела и тебя. Хорошо, что редгард был на перчатке, а не соприкасался с кожей. Могло бы все начаться раньше, тогда нам было бы не избежать провала… а так… дома есть противоядие от этого. Вычистим… В следующий раз чуть дольше посижу с носителем, чтобы такого не происходило… Моя вина…»       — Кальд…       «Одни боги знают, что у тебя в голове, Лун. Боги. И ты сам. Я туда не лез…»       Каэль мысленно выдохнул. Он просто надумал. Элус ничего не видел, потому что, вероятно, просто сканировал состояние, проверяя, все ли хорошо физически. И нашел, что нет, не в порядке.       — … я не поеду домой. Это будет выглядеть странно.       — Не будет. Моя спутница очень нежная и ей не стоило пробовать игристые вина. Я не могу оставить ее в бедственном положении.       «Посмеются, но сочтут в рамках нормы. Ты же сам сказал… провинция. Здесь невысокого мнения о женщинах. Да и как быть о них хоть какого-то мнения, отличающегося от того, что они — глупые квочки…»       Каэлус наклонился. На секунду Каэлю даже показалось, что в глазах мага блеснула лукавщинка. А после… после случилось то, над чем пришлось размышлять весь тряский путь до дома и кусать губы. То ли Кальд до конца играл роль пришедшего с собственной спутницей волшебника, так и не успевшего представить местному обществу невесту. То ли не играл вовсе, а просто мысли в моменте совпали. В любом случае, было приятно. И было бы вдвойне, не мелькни снова дурацкая картина, на которой зациклилось сознание.

***

      Новости до особняка Каэлуса доходили медленно. То звучали обрывками фразы, что градоначальник был слишком молод, что ушел рано и ему жить и жить. Потом, что градоначальника явно замучила совесть, вон, какой посмертный талмуд оставил. Изобличающий, к тому же, многих причастных к хищениям, мздоимству и подлым интигам во вред государству. А все потому, что на бал прокралась мелкая дворянка из разорившихся и устроила жуткую обличительную сцену, от которой в обморок попадала куча несчастных дебютанток.       Потом главная сплетня рассосалась и стали доходить помельче. Одни с жалостью, что прекрасная незнакомка, с которой маг пришел на бал, зачахла. Другие со злорадством по тому же поводу. А третьи… третьи с осторожными предположениями, что волшебник проклят и нельзя такому в дом засылать своих кровиночек. Последняя даже несколько радовала. Но больше радости приносило то, что у них с Каэлусом вышло не запятнать собственной репутации.       Омрачали же радость две вещи. Первая, что магическое влияние отнюдь не навязывало ничего извне, а только усиливало в случайной жертве, коей оказался Каэль, внутренние истинные желания. Так что подкинутая тетушкой с выводком картинка была не наносной зацикленностью, а активатором потаенного, как в случае градоначальника активатором была уродливая обличительная сцена на балу.       Вторая, что со злополучного вечера волшебника Лун не видел. Каэлус будто бы не появлялся дома, но вот чашка с укрепляющим и выводящим остатки магии отваром стабильно стояла на прикроватном столике. И готовила отвар отнюдь не местная повариха, так что Каэлус был где-то рядом, но мастерски укрывался. А это уже бесило.       В какой-то момент Каэль все же не вытерпел, решил вломиться тихо в комнату к магу, надеясь застать того.       Комната Каэлуса была… под стать хозяину. Едва ли можно было ожидать иного. Пропахшая чуть морозным, хвойным парфюмом Морталиса, педантично вычищенная, с каждой вещью на своем месте. И с таким обилием книг, что в недрах мог бы попасться не только фолиант с эротическими песнопениями и позами фирболгов, но и что-то не менее крамольное в приличном обществе. Например, откровенная порнография с описанием сексуальных девиаций, сродни недавно наделавшему шума в обществе романа о наказании шпицрутенами, но в эротическом ключе.       Однако крамолы не нашлось. Зато на столе лежал, поблескивая золотыми чернилами, конверт. И не сунуть нос в него Каэль не мог. И сунул. Сунул, чтобы найти приглашение в небольшой ресторанчик на набережной в соседнем городе-курорте, к счастью, набережной крытой и подогреваемой какими-то местными заряженными природой камнями-артефактами. Вместе с предложением шла еще и записка, что любопытство губит. Но это было уже неважно.       Важным было то, что в назначенный час Каэль, благоухая элеми, вошел в ресторан, где должна была состояться встреча. Вышел на веранду, благоухающую до головокружения близостью моря, нагретым соляным камнем и чуть заметно вишневым табаком. Огляделся, ища в чертах посетителей что-то знакомое. Хотя бы смутно. И закашлялся, когда нашел.       Как магия может менять человека… Если Каэлус сделал хоть в половину что-то подобное с Каэлем перед балом, то он действительно не просто талантливый маг, но настоящий гений, просто Лун не мог по достоинству оценить этого тогда, в моменте, слишком привыкший к любому из своих отражений.       За самым дальним столиком сидела la femme fatale: обескровленное, словно бы выбеленное лицо с густо зачерненными, словно сурьмой красили, глазами, багровой раной рта и повадками ленивой сытой пантеры. Худая, с острыми плечами, угадывающимися под накидкой из чернобурки на флэппере, отсутствующей по последней столичной моде грудью, собранными под повязку черными волосами, она с ленивой грацией испепеляла через мундштук вишневые сигариллы, чей запах вплетался в гармонию местных ароматов. И все же, кто это на самом деле, можно было угадать уже от входа. По все тем же глазам, оттенок которых, как полагал Каэль, был только у одного человека.       — Кальд…       Бархатное мягкое кресло аккуратно обхватило, стоило в него плюхнуться. Каэлус в женском платье, сидящий напротив, едва заметно улыбнулся — уголок губ дернулся в усмешке, — сморщил в пепельнице сигариллу, гася и распространяя вокруг терпкий вишнево-табачный дух. Закинул ногу на ногу. Изящно и до неприличия естественно.       — Я обещал. Но теперь точно начну отпускать усы и бороду.       — Только платье больше не надевай, — единственное, что нашел пробормотать под нос Лун.       — Не надену.       «Ты так и не сказал, чего бы хотел за успешное завершение дела… я жду…»       Сознание подкинуло в очередной раз дурацкую картинку с гусиным перышком. Каэль старательно погнал ее прочь.       «Получать каждый день что-то цитрусовое…»       Каэлус тронул, отпивая, бокал с кажущимся дегтярно-черным в сумерках вином.       «Всего-то? Как скажешь…»       И, капризно поведя плечами, фыркнул так, чтобы за соседними столиками услышали и принялись оборачиваться:       — Молодой человек, если уж Вы соблаговолили подсесть, дабы развлечь даму, пригласите ее хотя бы на променад по набережной!       Лун улыбнулся. Счастливо и немного бесшабашно. Что же, стоило признать, что Каэлус не только умел держать слово, но и отплатил за все произошедшее на балу сполна.       Почти сполна…