Weird lovely

Первое сентября, новый учебный год, Аристотель волновался перед этим днём. Начиная с младшей школы Аристотель всегда показывал способного ученика. Помогал учителям, делал домашнее задания наперёд, никогда не пререкался. Но тогда он был совсем ребенком, воспитанным в приличной светской семье, обучали этикету, что бы тот, в свою очередь, не опозорил семейство на людях.  Аристотель вырос. Вино с сигаретой — стало новым досугом парня. Каждые выходные он со своими таким же отбитыми одноклассниками засаживались в поместье и распивали спиртное, говоря на отвлеченные темы. Все в его возрасте имели девчонок, кто-то присматривался, кто-то шёл целеноправленно задирать косички. Аристотеля не влекли ни разговоры про это, ни объекты внимание.  После каникул тяжело выходить на учёбу повзрослевшему парнишке. Сново эти подъемы в шесть утра, собирание листвы на субботнике, занятия в неурочный час. Единственное, что его тянуло — посмотреть на нового учителя искусства. Прошлая аспирантка уволилась и продолжила обучение в своем захолустье.                          *********** Четырёхсотые года, первое сентября  Аристотель встал ранним утром и начал свои сборы. Уложил волосы, подкрасил очи белым карандашом. Надел вельветовые брюки с подтяжками, полосатую рубашку и, как смоль, пиджак. Парень был доволен своим образом, решивши покорить новый одноклассников.  Зайдя в класс, классный руководитель поприветствовал учеников предлагая сесть на свои места. Георгос, раскладывая учебники на парты, подал голос:  — Здраствуйте, учащиеся! Спешу вас поздравить с первым учебным днём! — с маленькой ухмылкой продолжил он, — Хочу вас огорчить, каникулы закончились, вы перешли в старшую школу, где придется учится усерднее и усерднее. Первый урок проведёт новый учитель искусства — Платон. Прошу отнестись с уважением к новым людям нашего заведения. Нехай щастыть! Когда классным руководитель ушёл, в классе воцарился хаос. Девчонки так и голосовали: «Надеюсь он будет красавчиком», «Я смогу его заполучить!», мальчишки изо всех сил спорили как лучше подлизаться для хороших оценок. Только Аристотель сидел молча, почесывая затылок. Ему вроде хотелось присоединится к обсуждению, но и было безразлично к происходящему. Его волновало только то, насколько новый учитель будет компетентен в своём объяснении материала.  Платону откровенно наплевать на новую работу. После преподовательства в университете он даже не волновался перед уроком. Мужчина понимал, что дети вряд ли влюбятся и привыкнуть к нему за первую встречу, а больше и не надо. Через месяц он планирует свалить и дальше учить студентов уму разуму.  Зайдя в кабинет, Платон попал в кавардак из шумов и звуков. Похлопав по столу учебником математики ученики заметно затихли, смотря непонятливо в глаза.  — Здравствуйте, дети. Я ваш новый учитель искусства — Платон. С вами мы будем говорить о красивом и великом. О разных сложных теориях и произведениях. Начинаем урок. — неторопливо проговорил он.  Первая тема была «Мифы и легенды древней Греции». Платон ходя по классу, монотонно вещал: «— Древняя Греция… страна, где люди верили, что за облаками живут могущественные боги, а каждое море хранит свою тайну…». Любопытные взгляды его преследовали, ученики с восторгом смотрели на него, где-то кивали, перешёптываясь на задних партах. Но интерес привлек только один человек. Он сидел в середине ряда возле окна и конспектировал каждое слово. Этот мальчишка напоминал свои школьные годы, как Платон самостоятельно пытался разобраться с заданным материалом.  Прозвенел звонок. Дети, до сих пор с восхищением, закрывали рюкзаки, выходя из класса. Платон стоял за учительским стоял и внимательно помечал что-то себе в дневник, как вдруг в него влетает яркая девчонка, с розовыми косичками и малиновым тинтом, яростно теребя его запонки:  — Меня зовут Афина! Здраствуйте! Вы супер крутой! Мне очень понравилось как вы рассказывали про мифологию Древней Греции! Хочу ещё! Мужчина был откровенно удивлен таким напором, выдавил дружелюбную улыбку и ответил:  — Ничего себе и тембр у тебя, Афина. Приятно, что вам симпатизирует мой метод обучение, а если хотите ещё, — почёсывая затылок, — тогда ходите на мои уроки без опозданий и с такой же настойчивостью.  Девчонка с визгом убежала, наверное, придумывая себе последующие встречи с новым учителем.  Аристотель всё сидел, гладя в окно, размышляя о несправедливости жизни и, может немного, мечтал выкурить новые Мальборо в уборной. Учитель заметив это, сел на парту и тыкнув пальцем в лоб, сказал:  — Я заметил тебя проводя занятия. Может что-то случилось, раз такой загадочный.  — Нет, Платон, просто день сегодня дурацкий и нифига не праздничный. Только ваш рассказал смог оказать мне моральную поддержку. Меня кстати Аристотелем называют. — с ухмылкой добавил тот.  — Знаешь, обычно я так не делаю, но меня привлекли твои записи. Ещё ты кажешься довольно интересным собеседником. Не против пройтись после уроков?  Платон не знал, что делает. Вроде в университете с способными студентами он выходил на чашечку кофе, но в школе это катигорическо порицается. Но он не мог это не спросить. Он обязан.  С долей сомнения Аристотель согласился на такую дурацкую идею. В голове понимая, что такого не должно быть. Но и вроде в этом нет ничего такого, просто разговор между учителем-учеником, просто прогулка до дома. Совершенно нормально…                     ********* Вечер, уроки закончились. Ученики стали разбегаться кто куда: кто домой, кто на кружки, кто отпраздновать первый учебный год. Платон стоял возле входа в школу и наблюдай за весельем и свободой этих детей, понимая, что это их миг счастья.  Аристотель вышел с дверей, покачиваясь на ногах, сказал:  — Ну… занятия закончились, может сходим в ближайшую кофейню? Я проголодался.  — Отличная идея, пойдем.  Всю дорогу они молчали, не зная как начать разговор. Проходя дворы, виделась людская жизнь, а они так и не знали, как убрать эту неловкость. Зайдя в кофейню, Платон подал голос, чтоб заказать:  — Здравствуйте, мне, пожалуйста, раф на лавандовом и… — смотря на невовлеченного парнишу, — два рафа, пожалуйста.  Оплатив заказ, всего через две минуты  забрали свои напитки и двинулись в ближайший парк с длинными аллеями, детской площадкой и скамейками под деревьями. За эти минуты проведенном в заведении, парни успели разговорится, продолжая трещать об целях, мечтах, искусству и прочей ерунде. Платон всего за эти мгновения почувствовал странную связь, которую не испытывал давно. Будто его грудь вздымалась больше обычного. Он искренне соглашался с репликами мальчишки и с жалостью отказывал в некоторых высказываний. Человека встретил вроде как несколько часов тому назад оказался таким родным и тягучим.  Аристотель удивлялся с самого себя. Он правда может быть таким? Разговорчивым, интимным, милым? Не замечал за собой таких качеств, но этот мужчина смог растопить его титановое сердце в тепле искренних слов.  На улице темень, людей совсем не осталось. Платон понимает, что больше не хочет сдерживаться, каждую секунду он смотрит в эти приоткрывающие розовые губы и хочет зацеловать их. Ему хочется пригреть его и никогда не отпускать, даже не на миг. Мужчине нравилось всё в этом парнише. Как только Аристотель замолк, смотря на напряженного рядом, Платон припал к его губам, будто прося разрешения. Парень с удивлением пару секунд не смог и пошевелится, будто окаменел, но расслабившись, он слился с его губами. Вначале они изучали друг друга, прося больше места, но вскоре поспешили насладится деянием. Слезы, пот, сбитое дыхание — их преследовало всё это время. Они как  дождь, не перестававший лить на голову.  Первый отступил Платон:  — Прости… я правда виноват. Я не должен бы.., — не дав договорить, Аристотель перебил: — Мы не должны были. Но это случилось. Я не против, не бери всякий бред себе в голову, — с серьезным тоном сказал парень.  — Но я твой учитель, это не этично и педагогично в первую очередь!  — В каком мы веку с тобой? Поверь, то, что делаем мы, совершенно не пропагандирует нездоровые действия.  Платон не смог сдержать слёз, он давно придерживался строгого вида, но как только раскрылся в своих чувствах, все эти года пошли в утиль. Он не верил, что обычная мимолетная влюбленность и поцелуй смог раззадорить на плечах малолетке.  Пожимая плечо, обнимая его со всей сильной, Аристотель старался успокоить учителя, до сих пор не понимая, в каком адреналине эмоций сейчас пребывает.  — Если я уж самый адекватный из нашей пары, пойдём проводим тебя домой, плакса..? — с теплотой сказал парень, собирая в охапку руки Платона.