Раунд на жизнь

— Итак… Дорогие выжившие, вы готовы? — прозвучал голос где-то ближе к камину. В помещении стояли пятеро. Каждый отличался от другого: лицом, одеждой, выражением глаз, даже тем, как держал спину. Кто-то сжимал кулаки, кто-то прятал руки в карманы, кто-то нервно переступал с ноги на ногу. В воздухе висело напряжение — густое, тяжёлое, словно перед грозой. Первого звали Шанс. Самый непутёвый. Самый рисковый. В его сердце всегда горел огонь — странная смесь страсти и упрямства. Он был из тех людей, что бросаются помогать, не думая о последствиях. В его ладони, будто прожжённая временем, перекатывалась золотая монетка. В ножнах у бедра покоился револьвер. Шанс был тем, на кого полагались. Тем, на кого надеялись. Тем, кто вытаскивал из самого пекла. Но удача не всегда шла с ним рядом. Иногда — и слишком часто — в самые важные моменты его револьвер взрывался прямо в руках. Каждый раз — колюче, жестоко, больно. Кожа на ладонях была испещрена ожогами, будто память о прошлых ошибках. Кровь стекала между пальцами, смешиваясь с гарью. Частицы пороха попадали в глаза, и мир на мгновение темнел. Лицо покрывалось копотью, серый превращался в чёрный. Но даже это было не самой страшной болью. Хуже было видеть, как те существа раздирают людей. Медленно. Смакуя. Когти и ножи скользили по шеям, оставляя кровавые следы. В воздухе висели крики о помощи, мольбы, слёзы. Хруст. И тишина. Смерть. Вот чего Шанс боялся больше собственной гибели. Он знал — о нём не вспомнят. Он всего лишь игрок в казино. Второй по счёту. Эллиот. Эллиот был самым улыбчивым. Тем, кто первым протягивал руку. Тем, кто пытался подлатать других, даже когда самому было тяжело. Он рисковал своим телом ради команды, таскал припасы, делился едой. Его пицца была чем-то большим, чем просто еда — маленькой надеждой на выживание. Только чаще всего именно пиццера убивали первым. Всегда. На его вопросительные взгляды эти твари отвечали одинаково: — Глаза мозолишь, бедолага. А потом раздавался дикий смех. Страх сжимал грудь. Руки становились ледяными, впивались в окровавленную землю. Лицо заливала кровь, несколько зубов были выбиты, взгляд постепенно тускнел. Смерть. И так каждый раз. Из всей команды Эллиоту больше всего была по душе компания Шанса. Тот долго не мог найти общий язык с другими, держался особняком — и именно Эллиот стал тем, кто помог ему раскрыться. Теперь довольно часто за столом появлялись игральные карты и яркая улыбка Шанса. И это, странным образом, радовало. Третий — 007n7. Он тот, кто превратил жизнь Эллиота в ад. Тот, кто потерял своего сына. Он любил его. Искренне. По-настоящему. Но телепорт сработал случайно. И увиделись они уже здесь — по разные стороны. Это было больно. Не громко, не истерично — а тихо, изнутри. Боль сидела под рёбрами и не уходила. Он понимал, что прошлое разъело его, что он сам позволил себе прогнить. Он просил — душой, руками, взглядом. Искал хоть каплю понимания. Но люди рядом чаще смотрели с презрением, будто он уже давно перестал быть человеком. Лишь двое отличились. Шанс и Гость. Они увидели в нём слабый свет — крохотную искру, которую он сам уже не замечал. Ради них он начал говорить с другими. Ради них позволял себе улыбаться. Даже шутить. Но каждый раунд против сына давался тяжело. Кулкид душил его. Ломал шею. Заставлял гореть. И он чувствовал это — огонь, проходящий по телу, будто сухожилия натягивались до предела и рвались. Кости казались хрупкими, словно высыхали изнутри. Но хуже всего было не физическое. А то, что душа так и оставалась чёрной. Гость. Военный в прошлом. Человек, для которого долг был важнее сна. Он всегда шёл первым. Всегда вытаскивал других. Для него каждая жизнь была на вес золота. Свою он давно перестал считать чем-то ценным. Надо спасти. Защитить. Сохранить. Он повторял это как приказ самому себе. Но лучшего друга уберечь не смог. Выстрел в грудь. Потеря крови. Он до сих пор помнил те голубые глаза — как они улыбались, рассказывали про тренировки, про смешные дежурства. Тёплые, живые воспоминания. Теперь они жили только в нём. Шедлетский. Улыбчивый парень. Лучший собутыльник. Душа компании. Он мог заговорить с кем угодно. Мог поддержать, встать за своих горой. Его меч был надёжен, как и его характер. Будь у него свобода, он бы рубил этих тварей без сомнений. Но свободы не было. Каждое движение — на крючке. Улыбка — маска. Он вынужден держать лицо, даже когда внутри всё кипит. Как унизительно. Его воплощение — 1x1x1x1 — было наполнено гневом. Густым, тяжёлым. В каждой игре его первая цель — Шедлетский. Всегда. Он даже не оправдывался. Повторял себе, что заслужил. Что его имя уже испорчено. Что белая майка не скрывает чёрного нутра. Внутренность не исправишь. — Давай, Спектр! Не терпится ему зад надрать! — выкрикнул Шанс, вытаскивая револьвер. 007n7 молчал. Он стоял в стороне и смотрел. И где-то глубоко внутри ему хотелось быть таким же — сильным, уверенным, бесстрашным. Хотелось не чувствовать.  Боль. Такая жгучая, как первый глоток утреннего кофе или дыхание костра, когда подходишь слишком близко. Она не вспыхивает сразу — она медленно расползается под кожей, цепляется за нервы, оставляет после себя тянущий след. Гость хмыкнул. Он всегда любил энтузиазм — считал, что даже в самой паршивой ситуации можно найти что-то светлое, хоть маленькое, хоть глупое. С Шансом он нашёл общий язык почти сразу. Даже не так. Он просто нашёл его — без объяснений, без лишних слов. Остальные промолчали. Они давно устали от убийств и смерти. Устали видеть, как каждый раунд забирает кого-то ещё. Но этот короткий, отчаянный энтузиазм Шанса всё же удерживал их от того, чтобы окончательно остановиться и просто лечь на холодную землю. — Тогда приступим! — сказал Спектр. Вокруг выживших вспыхнули синие круги. Холод прошёл по ногам, словно пространство под ними стало жидким. Телепортация. Прямо сейчас. Федора на месте. Перчатки надеты. Панель прижата к боку. Пицца сжата в руках. Меч в ножнах. — Игра… Слово оборвалось. Все выжившие дёрнулись одновременно, будто кто-то провёл по ним линейкой. Спектр замолчал — впервые за всё время.

ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА.

— Какая, к чёрту, ошибка?.. — начал Гость и в последние секунды кое-что заметил. Круг стал красным. Не просто алым — густым, тёмным, будто вычерченным кровью в строгом ритуальном порядке. Руки дрогнули. Здесь не бывает ошибок. Все это знали. А алый цвет означал только одно. Будет кровь.

УБИЙЦА РАУНДА

…ОШИБКА

УБИЙЦЫ РАУНДА

Мафиозо

1x1x1x1

Ноли

Слэшер

Гость 666

— ИГРА НАЧИНАЕТСЯ! Выжившие появились в одном месте — на тёмной возвышенности. Рядом уходила вниз лестница, а неподалёку стоял старый кран, шаткий, словно держался на честном слове. Если в него врежется хотя бы один убийца — ему конец. Они стояли молча. Пять убийц в одном раунде. На каждого выжившего — по одному. Хах. Смешно. — Э-это ведь шутка… П-правда? — дрожащим голосом спросил Эллиот. В глазах Шедлетского потух свет. Руки побледнели, широкая улыбка сама собой исчезла. — Нам стоит разделиться. Иначе они нас съедят, как на ужине, — сказал он и шагнул вперёд. — Другого пути нет. Шанс и Гость молча кивнули и ушли в разные стороны. Их больше никто не увидел. Эллиот и 007n7 с сильной дрожью в теле тоже разошлись. Одежда на них потемнела, будто сама среда реагировала на страх. Лица исказились, дыхание стало рваным. Им не выжить. Шед остался один. Как бы он ни был бесстрашен раньше — сейчас всё рассыпалось в прах. Его меч был единственным шансом протянуть хотя бы несколько секунд дольше. Земля под ногами казалась рыхлой, будто пыталась втянуть. Колени дрожали. Кучерявые волосы растрепались — не от ветра, от тревоги. Взрыв. — Шанс… — выдохнул Шед и бросился за колонну. Мафиозо в чёрном костюме прижал того к стене. Шанс не чувствовал земли под ногами — здоровяк полностью закрыл его собой. Когтистые руки прошлись по шее, по телу, оставляя кровавые полосы. Кровь стекала по пальцам Шанса, пока он всё ещё улыбался. Даже смеялся. Какая неудача. Крик. Резкий, надломленный — такой, как быстрый удар в висок. Шед дёрнул головой в ту сторону, лицо мгновенно вспотело, ладони стали скользкими. Ноги еле держали, колени подкашивались, словно тело уже решило сдаться раньше разума. Он впился взглядом вперёд — и сразу понял: там всё плохо. 007n7 был один на один с Ноли. Его привычная театральная улыбка исчезла. Плечо было разворочено, кровь пропитывала ткань, нога вывернута под странным углом. Дыхание сбилось, грудь поднималась рывками. Он прижимался к земле, будто пытался слиться с ней, спрятаться, исчезнуть. Внутри же было странное чувство — не паника. Покой. Как будто тело уже устало бороться. — Отец года… — протянул Ноли, ломая панель прямо у себя в руках. Пластик хрустнул, искры мелькнули и погасли. — Где сейчас твоя панель? Он приближался медленно, нарочито лениво, словно наслаждаясь каждым шагом. 007n7 поднял мутный взгляд. — Прости… — выдохнул он. — За то, что не оправдал. Этого было недостаточно. Ноли дернулся резко — в одно движение поднял его за шею. Воздух тут же исчез из лёгких. Тело хакера дёрнулось, пальцы бессильно царапнули воздух. Рука убийцы была готова проткнуть — легко, без усилий. — Прости? — усмехнулся Ноли. — Это ты Кулкиду должен говорить. Не мне. Он швырнул 007n7 в стену. Тело ударилось с глухим звуком и сползло вниз. — Я теперь ему отец, — продолжил Ноли, приближаясь снова. — А ты где? Пауза. — Где? Это было последнее, что успел услышать Шед. Потом он почувствовал дыхание. Прямо у своей шеи. Холодное. Рука сама рванулась к мечу. Взмах. И чёртов промах. 1x1x1x1 легко ушёл в сторону, будто Шед двигался в замедленной съёмке. Он уже был ближе — без слов, без предупреждения. Шедлетского накрыл дикий страх. В голове орали все мысли сразу. Беги. Но ноги не слушались. Два меча вонзились в ноги одновременно. Резко. Без предупреждения. Шеда пригвоздило к месту, словно к полу прибили. Колени подломились, но упасть он не смог — лезвия держали крепко. Кровь хлынула сразу, тёплая, вязкая, пропитывая ткань и стекая по коже. 1x4 подошёл вплотную. Его когти медленно прошлись по рукам Шеда — тяжело, нарочно глубоко, оставляя кровавые полосы, будто он помечал добычу. Тело было в крови. Шед молчал. Горло сдавило, слова не выходили — будто его душили изнутри. Он знал только одно: он это заслужил. — Каково тебе понять, что ты никудышный создатель? — прошептал 1x4. Коронованная голова склонилась к шее. Острые зубы вцепились в кожу — не сразу, сначала давя, потом сжимая сильнее, будто он пробовал вкус. Боль накрыла волной, горячей, плотной. 1x4 не церемонился. Сегодня он собирался ломать медленно. 💭 Я готов. Мысль пролетела почти спокойно. 1x4 злило его лицо. Злило молчание. Злила одежда. Злило всё в нём — и одновременно тянуло. Король сам не понимал, что это за чувство, но оно раздражало сильнее обычной ярости. Он откусил кусок плоти и тут же выплюнул его на пол. — Каково тебе понять, что твоё творение убивает тебя? — протянул он, высовывая язык. Глаза Шеда тускнели. Боль в теле начала отступать, оставляя после себя пустоту. Осталось только унижение — вязкое, липкое, бесконечное. Он хотел сделать хоть что-то, но тело будто связали, удерживали в этом моменте, не давая даже дёрнуться. Губы 1x4 коснулись его губ. Жёстко. С прикусом. Поцелуй стал глубже, длиннее, будто король намеренно растягивал это. Его руки притянули Шеда ближе, и тот болезненно прошёл бёдрами по лезвиям мечей. Мир качнулся. Он был уверен — готов умереть прямо сейчас. Но что-то не отпускало. Холодные, влажные губы пользовались им без права на выход. Руки короля крепко сомкнулись на талии, прижимая к зелёным рёбрам. Язык 1x4 обвил человеческий, скрутил в медленном, грязном танце, где он вёл. Когда Шед начал задыхаться, это только усилило удовольствие короля. Он видел, как тот слабеет. Как дрожат пальцы. Как взгляд мутнеет. Слишком много крови. Слишком мало сил. Глаза Шеда молили — не о спасении. О простой смерти. Губы разъединились. Мечи исчезли. Под ногами растеклась тёмная лужа. 1x4 взял тонкие руки создателя в свои, медленно облизывая каждый порез, иногда прикусывая кожу. Он наслаждался каждым моментом. Этот день он запомнит надолго. — РАУНД ОКОНЧЕН! Голос Бога прорезал пространство, и обоих накрыло синим свечением. Последнее, что увидел Шедлетский — ядовитую улыбку. Телепорт. Но не туда. Выжившие появились в другом месте. Тёплые цвета ударили в глаза. Огромные этажи, красные дорожки, всё вокруг блестело, словно их бросили прямо в чужой праздник. — Где мы?.. — выдохнул Шанс и тут же почувствовал когтистую руку на плече. Дыхание у всех ушло в пятки. Они обернулись одновременно. Перед ними стояли убийцы. Во всей красе. Внутри каждого выжившего что-то оборвалось — вещи исчезли, языки пропали, тело стало чужим. Гость 666 огромными лапами сгреб их всех ближе к себе. Остальные не отставали — каждый подошёл к своей жертве. Последние слова ударили сильнее смерти. — Да начнётся шоу… — произнёс Мафиозо. И 1x1x1x1 повторил это во весь голос.