Грань

Ветер пробирает до костей, а тело дрожит — холод такой же жгучий, каким он был, когда Промпто скитался в одиночестве по промёрзшим землям Нифльхейма. Он снова не в силах пошевелиться, хоть ноги и не задубели от озноба как тогда. Аргентум беспечно развалился посреди дороги, не думая о том, что может быть убит случайным демоном, который непременно появится прямо перед ним. Бесконечные ночи утомляют до одури. Промпто поднял взгляд, вглядываясь в небо, где луна ярко отражала солнечный свет. Значит, солнце всё ещё где-то есть. Как и Нокт? Значит, оно когда-то вернётся? Как и Нокт. Аргентум устало вздохнул, прикрыв глаза и проклиная мир. Тихая нелепая ненависть, которая ничему и никому не поможет; абсолютно беспомощная злоба, вызванная горькой обидой на жизнь, и обстоятельства, с которыми он, кажется, совершенно ничего не может сделать. У него остались только угасающие воспоминания и бесконечное чувство одиночества. Он лежал неподвижно, его пальцы начинали терять чувствительность. От такого холода спасли бы только тёплые ладони любимого, его тихий смех и взгляд тёмных глаз. В груди становилось тяжелее, дыхание учащалось, и Промпто тихо засопел. Неужели он когда-нибудь правда сможет увидеть Ноктиса ещё раз? А если нет? Эти однотипные мысли крутились в голове изо дня в день. Его тело будто придавлено камнем, из-под которого он не может выбраться, а на самом деле — даже не пытался. Горячие слёзы текут по щекам, что всё ещё болят от прошлых солёных дорожек. Промпто жмурится сильнее и поджимает губы, опять сталкиваясь в голове с юношеским образом Ноктиса. У него уже почти не осталось уверенности, что все детали облика Нокта в воспоминаниях точны. Его чёлка лежала именно так, как он помнит? Его перчатка была на левой руке, а на какой кольцо? Годы былой жизни ускользают из памяти, и он не в силах их сохранить. Стыд, вина и тревога стали лучшими друзьями, которые не дают покоя, непрерывно напоминая о себе. Воссоздавать образ Ноктиса приходится с помощью коллекций фотографий, которые триггерят сильнее любых отголосков в сознании. Тёплые чувства к снимкам изуродованы едкими мыслями о том, что жизнь никогда не будет прежней, и ему кажется, что он навсегда вынужден мечтать о двух вещах: о солнце и встрече с Ноктисом. Вера в то, что король вернётся спасти мир и души всего Эоса, ещё есть. Веры в то, что Нокт останется жив — нет. Жизнь Кэлума была разрушена ещё до его рождения, а их отношения с Промпто — заведомо абсурдны и обречены. И несмотря на это, Аргентум всё равно продолжает тонуть в своих фантазиях: его пробирает каждый раз, когда он вспоминает, как Нокт произносил его имя — мурашки прошлись по телу и сейчас. «Промпто», — мягко и тихо протягивал Кэлум, улыбаясь. При друзьях Аргентум с широкой улыбкой поворачивался к нему и тут же включался в разговор, а наедине — таял от одного только обращения возлюбленного, пока тот поглаживал его щёку. Нокт всегда говорил «люблю» без слов, особенно когда они оставались одни за закрытыми дверями, а его губы горячо касались Промпто. Ему совестно перед всем миром за свои страдания не по вселенской трагедии, а по тому, что Ноктиса больше нет рядом. Промпто чувствует, будто у него отняли Нокта и лишили любви, возможно, навсегда. Ёбаный Ардин. Он шумно сглотнул, пытаясь подавить накатывающую истерику, но получалось плохо — обида смешивалась с агрессией и унынием, давя на него. — Забери меня с собой, Нокт, — еле слышно шепчет он себе под нос. — Я умираю без тебя. Тоска по прошлому, слабость к настоящему и страх перед будущим терзают Промпто ежедневно. Сдерживаться становилось сложнее, и он накрыл глаза левой рукой. А кто сказал, что солнце когда-либо вернётся? А Нокт? Оно может вообще никогда не показаться. И Нокт. — Я всё равно люблю и буду любить тебя, — с трудом проговаривал Промпто, глотая слёзы. Он много размышлял об их судьбе — сложилось бы всё иначе, если бы Ноктис не пришёл за ним в Гралею? Наверняка тогда он не пропал бы на несколько лет в ебучем магическом кристалле. Аргентум горько ухмыльнулся собственным размышлениям, а после скривил губы. Самая любимая мысль — самая ранящая, изводящая и мучительная — было бы лучше, если бы он тогда умер от рук Ардина, а Нокт остался жив? Да об этом можно только грезить. Он засунул правую руку под жилетку, доставая уже родной пистолет, который по привычке прокрутил на пальцах. Промпто обязан Нокту за то, что вообще когда-то взял оружие в руки и научился обращаться с ним. Только благодаря этому навыку он до сих пор не умер. Аргентум глянул из-под заплаканных ресниц на пистолет всего секунду, легко коснулся его губами, представляя, как целует пальцы короля, а после резко приложил его к своему виску. Дыхание выравнивалось от ощущения холодного металла, что приятно касался кожи; уголки его губ совсем немного приподнялись. Указательный палец мягко поглаживал курок, надавливая совсем слабо, лишь примеряясь. Промпто глубоко вдохнул, прикусил нижнюю губу, вновь опустил веки и прижал пистолет ещё плотнее. Он так давно мечтал вновь оказаться рядом, что этот способ показался ему самым быстрым и надёжным; Аргентум представил, как бы он сейчас встретил Нокта и… …увидел горечь и глубокое разочарование в любимых глазах. Промпто распахнул глаза и поспешно швырнул оружие подальше от себя. Он мгновенно вскочил, игнорируя неприятную колющую боль от напрочь затёкших конечностей. Ладонями опёрся о колени и стал рассматривать отброшенный пистолет. Только что с его помощью он был готов лишить себя жизни, которую поддерживал собой Ноктис. Аргентум нервно посмеялся, поднимая голову к небу. — Не злись, просто неудачный прикол, — хриплый голос со сбитым дыханием выдавали его растерянность и страх. Говорить получалось обрывисто: горло осипло, и ему оставалось только шептать. — У всех бывает ведь, да? — Промпто поднял руки в примирительном жесте. Никем неуслышанные оправдания вырвались наружу в попытках объяснить самому себе произошедшее. Тело потряхивало: его вновь обдало холодом, когда мокрую от пота кожу пробрал гуляющий ветер. Ноктис точно не отдал всё, чтобы Промпто так нелепо свёл счёты с жизнью. «Какой же я идиот», — громче всего звучало в его голове. Нет, он точно не предаст его жертву, не после всего, что Кэлум сделал для него. — И вообще-то, я всё ещё помню, что ты проиграл мне тогда в карты, — Аргентум усмехнулся, показывая пальцами знак «L». — Да-да, ты всё ещё должен мне желание, Нокт, — его голос стал еле различимым. Промпто тепло улыбнулся, хоть опять подступили слёзы. — Чувак, обещай… — он смотрел прямо в чёрное небо. — Нет, клянись. Клянись, что спасёшь меня и всех остальных. Он медленно опустил голову и неторопливо возвращался за своим откинутым пистолетом. Промпто ненавидит всё, что изо дня в день съедает его изнутри, и он страшно устал. Устал от притворного позитива, от нескончаемой ночи и от огромных демонических толп. Устал от себя, от ожидания и от одних и тех же воспоминаний. Но любить его — не устанет никогда. Аргентум поднял пистолет, ладонью протёр его от пыли и спрятал обратно за жилетку. Он потащился в очередное убежище, где уляжется с остальными. Ему удастся заснуть некрепким сном, где он снова окажется школьником, который без конца оборачивается на парту Ноктиса. По дороге к дому принца парни обязательно обсудят, как лень делать домашку и сдавать экзамены. Промпто, конечно, останется на ночь, потому что они заиграются в приставку допоздна, выясняя, кто же круче. А потом он будет нежиться в горячих объятиях Нокта, прижимаясь крепче к его груди. Он будет ещё много лет плакать по королю, но больше никогда не посмеет даже попытаться оборвать собственную жизнь. Промпто непременно продержится до рассвета и увидит его. Ему оставалось лишь надеяться, что он сможет разделить этот момент вместе с Ноктисом.