Красота Уилла Байерса

***

Майк не знал, в какой момент это началось. Возможно, вчера. Возможно, месяц назад. Возможно, год или два назад. Возможно, это было с ним всю жизнь. Смотреть на Уилла, внимательно или мельком, его ежедневная, но приятная рутина. Уилл Байерс красив. Нужно быть слепым или идиотом, чтобы этого не заметить. Слепым Майк не был. Идиотом – разве что иногда. Он замечал всё. От маленьких шрамов, оставленных ещё в детстве, до всех родинок, которые не скрывала одежда. Родинка над верхней губой его особо сильно интересовала. Надо же, какое коварное расположение она выбрала, чтобы привлекать внимание Майка. К россыпи мелких на шее иногда – вернее, очень часто – хотелось прикоснуться не только пальцами, но и губами. Эта мысль стала зудящей, навязчивой, преследовала Майка в случайные моменты. Особенно, когда Уилл прикасался к своим ключицам, отстукивая незатейливый ритм, в поисках вдохновения, вооружившись скетчбуком и простым карандашом. Майк от неё всеми силами отмахивался. Уилл был объективно красив. Майк уверен, спроси он у любого, те подтвердят. Но он почему-то не спрашивал. Его глаза с каждым годом приобретали более зелёный оттенок, напоминая утренний лес в обрамлении ночной росы. – Ты пялишься на него, – сказала однажды чересчур внимательная Макс Мэйфилд. Майк сделал вид, что не услышал. Он не пялился. Просто у него были глаза и объективный взгляд на красоту. Он не художник (к его огромному сожалению), но он пишет истории, значит, у него есть творческая жилка и тяга к прекрасному. Наверное, поэтому его так тянуло к Уиллу Байерсу. Помимо прочего, у Уилла чудесный голос. С возрастом он стал ниже, в нём отчётливо прослеживалась лёгкая хрипотца (она была и раньше, просто не такая явная), особенно, когда он говорил тише. Особенно, когда шептал что-то на ухо Майку, что предназначалось только им двоим. У Уилла на лице – улыбка, а у Майка – сердце в пятках и затруднённое дыхание. Неужели больше никто вокруг не замечал, как Уилл хорош собой? Майк покривил бы душой, сказав, что не рад этому. Может быть, это предназначалось только для него? Эгоистично, но Майку было, в общем-то, плевать. У Уилла широкие плечи и спина, округлые бёдра и сильные руки. Старые фланелевые рубашки давно стали ему малы, когда он вытянулся за то время в Калифорнии, а потом и в Хоукинсе, окончательно растеряв свои детские черты лица. Те Майку нравились тоже, но новые, более мужские, заставляли думать о разных вещах. Разве можно винить Майка за то, что он не мог перестать думать о пальцах Уилла, его голосе и родинке над верхней губой? Он не виноват, что Уилл всегда был хорош собой, это замечали девочки, на которых Майк в тайне раздражался. Возможно, кто-то, кроме него, всё же видел красоту Уилла Байерса. Ладно. Хорошо. Они замечали. Но знали ли они всё, что знает о нём Майк? Как успокоить Уилла, когда его мучают кошмары? Какая еда ему больше нравится? Какие фильмы и настольные игры он любит? Какие песни он заслушивает до дыр и напевает, закрыв глаза? Каким отвратительным отцом был Лонни, и как Майк, сам будучи ребёнком, успокаивал такого же напуганного ребёнка? Даже Дастин, Лукас, Макс и Джейн не знали многих вещей, что уж говорить о посторонних. С количеством знаний он мог сравниться только с Джойс и Джонататом. – Майк. Этот голос он узнал бы из тысячи и ни с кем бы не перепутал, как тогда, когда Эл нашла его по рации. Самая ужасная неделя в жизни Майка. – Да? У Уилла на губах такая улыбка, что Майку хочется заплакать. И он бы непременно заплакал, но Уилл уже садится рядом на кровать, и их колени сталкиваются. – Почитаем комикс вместе? Майк согласился бы на всё что угодно, если бы Уилл предложил. Хоть уехать прямо сейчас в Чикаго, хоть забраться на Эверест, но он всего лишь предлагает провести время вместе. И это лучший исход. Майк не мог сосредоточиться и пропускал важные моменты, на что Уилл мягко толкал его в бок в притворном возмущении. Спокойное дыхание Уилла, прикосновение к пальцам Майка, когда они перелистывали страницу, отвлекали. Родинка над верхней губой отвлекала сильнее. Отбрасывающие тени ресницы хотелось потрогать. Иногда он думал, насколько правильно давать просачиваться подобным мыслям в его голову. Пока Майк думал, мысль, незначительная, мелькнувшая на краю подсознания, быстро разворачивалась и превращалась в целую бурю, затягивая туда его уже полностью. Смотреть на Уилла Байерса и восхищаться им было заложено в базовых настройках Майка Уилера. Никогда и ни на кого он так не смотрел. Ни в детстве на девочек, о красоте которых часто поговаривали, ни старше на мальчиков. Никто не мог стоять на одной линии с Уиллом. Раньше Майк не подозревал, что это странно и уж тем более ненормально. Ничего, что связано с Уиллом, не могло считаться ненормальным. Восхищаться им и любоваться – то же самое, что и дышать, просто и естественно. – Если я усну, разбуди меня. Голос у Уилла стал тише и приглушённее, он боролся с зевотой последние полчаса, очевидно, проигрывая. Майк остановился на чуть приоткрытых губах и трепещущихся ресницах, слушая шумное дыхание, которое постепенно успокаивалось. Он не собирался пялиться, хоть и очень хотелось. Аккуратно опустил Уилла на кровать со своего плеча и лёг рядом, позволив себе сплести их пальцы. И сам медленно погрузился в сон под мерное дыхание Уилла. Но вскоре проснулся от болезненных стонов и тихих криков. Сразу же взглянул на Уилла: он хмурил лоб, сжимал губы и что-то невнятное шептал. Хватался пальцами за футболку Майка, крепко зажмурившись. Его лицо было полно боли и отчаяния, редкие капли скатывались по щекам. Очередной кошмар, от которых Майку всегда становилось дурно, но он знал, что делать. Ловко обхватил Уилла за талию, с силой прижимая к себе, погладил по спине, перемещая ладонь к задней части шеи. – Уилл, я рядом. Ты не один. Я с тобой. Всегда с тобой. Голос у Майка всегда менялся, когда он говорил с Уиллом, но в такие моменты звучал особенно нежно. – Я рядом, Уилл, я рядом. Шёпот осторожный, мягкий, прямо в ухо, чтобы погрузиться в его сновидения и показать, что он не одинок не только в реальности, но и там. Потому что Майк будет с ним в любом из миров. Уилл начал успокаиваться, сильнее вжавшись в Майка. На его лбу выступила испарина, которую Майк осторожно вытер, едва удержавшись, чтобы не коснуться кожи губами. Стиснул в своих руках сильнее, сминая футболку на спине Уилла и невесомо касаясь кончиком пальца оголённой полоски кожи. – Я рядом, Уилл, слышишь? Голос стал чуть громче, увереннее. Дыхание Уилла участилось, и он зашевелился. – Майк?.. – позвал он неуверенно, ещё не отойдя ото сна. – Это я. – Я так рад, что ты здесь. Майк не был уверен, что Уилл проснулся до конца. Он что-то невнятно шептал, вжимаясь в Майка, переплетая с ним руки и ноги, словно пытался спрятаться. Он спрячет его от всего мира, если потребуется. Майк гладил его по волосам и по задней части шеи, вдыхал его запах, крепко обнимал и надеялся, что они пролежат так как можно дольше. До утра. А лучше – до конца жизни. Красота Уилла Байерса никогда не была только про внешность. Он чуткий, сопереживающий, добрый, искренний мальчик. Честный. Он никогда не любил врать Майку, даже когда Лукас и Дастин подбивали его на это. Словно в базовых настройках Уилла Байерса была заложена функция не врать Майку Уилеру. Уилл был смелым, невероятно смелым, самым смелым из всех людей, что Майк когда-либо знал. И пошёл бы к чёрту тот, кто не согласен. Они всегда понимали друг друга. Часто и без слов. На интуитивном уровне. Майку нравилось было необходимо защищать Уилла, как сейчас. Он чувствовал себя на своём месте, сам становился сильнее, когда заботился о нём. – Не уходи. Этот тихий шёпот на грани сознания и сна заставил Майка замереть и напрячься. Майк хотел сказать, что никогда не уйдёт, что ни одна сила на свете не заставит его это сделать, что он будет сторожить его сон, как верный рыцарь, охранять и беречь. Но он не сказал, лишь плотно сжал губы и провёл рукой вдоль спины в успокаивающем жесте. Уилл быстро расслаблялся в его объятиях. Словно руки Майка уносили все его тревоги куда подальше, оставляя вместо этого только тепло и нежные поглаживания по шее. Кажется, так было всю жизнь. Ещё тогда, когда держаться за руки и обниматься не считалось чем-то неправильным. – Засыпай, Уилл, – едва различимый шёпот коснулся затылка Уилла. У Майка сердце защемило от того, как доверительно Уилл уткнулся лбом в его грудь, продолжая шевелить губами и что-то неразборчиво шептать. – Я буду рядом. Майк не знал, в какой момент это началось, но был уверен, что это не закончится никогда.