Его больше нет, Майк.

Сильный ветер обдувал лица ребят, ноги старались как можно быстрее крутить педали велосипеда. Мысли Майка не давали покоя, всё больше заливаясь как цунами в голову. Слёзы подступали к глазам, и он, быстро смахивая их рукавом куртки, нажимал на педали ещё усерднее. Они могли не успеть. Ребята, что находились поодаль от Майка старались поспевать за ним, Лукас и Дастин что-то сбивчиво кричали, пытаясь выровнять дыхание. Но голоса не доносились до ушей Майка. Он не хотел их слышать, он нуждался услышать голос другого мальчика. Как тихо нежным голосом называет его по имени. Как смущённо смеётся, когда Майк хвалил его рисунки. "Майк, перестань, это просто глупый набросок", говорил Уилл, пряча глаза, но на щеках выступал румянец, и Майк знал, что на самом деле ему приятно. Как мило надуваются его щёки, когда обижается на глупую шутку Майка. И его сверкающие глаза, когда они вместе читали книжки про рыцарей и драконов. Вспоминать всё это не хотелось и не надо, скоро у них будет ещё больше хороших моментов вместе, скоро они встретятся и завтра уже будут ездить на своих велосипедах в школу и обратно, попутно разговаривая обо всём на свете. Полицейские машины вместе со скорой помощью ускорялись, будто боясь не успеть тоже. Путь держался к озеру Влюблённых. Им оставалось немного, и нельзя было медлить. Луна на небе как огромный фонарь освещала дорогу впереди. Сегодня полнолуние, и Майк надеялся, что это хороший знак свыше. Что сегодня не будет места печали и слезам. Доехав, мальчишки бросили велосипеды и подошли к задней стороне машины скорой помощи, боясь, что их заметят. Сердце Майка ударялось о грудь и саднило в области солнечного сплетения, лёгкие болели от нехватки воздуха. Он ненавидел свою интуицию, она слишком хорошо предсказывала будущее, а мальчик всегда не был готов к такому. Руки задрожали, и он вцепился что есть мочи в куртку. Она неприятно натянулась на плечах, давая немного спокойствия. — Ни черта не видно! — Лукас вместе с Дастином подошли к Майку, пытаясь сощурить глаза в надежде хоть что-то увидеть в темноте. Дастин тихо хлопнул того по плечу, говоря одними глазами быть тише. Лукас на это лишь закатил глаза, но послушался и замолчал. Их не должны были заметить, иначе придётся несладко. Люди столпились у берега озера. Мальчики заметили нескольких своих учителей, поодаль от них, у самого края берега стоял Хоппер, который допрашивал их, когда пропал Уилл. Взрослые женщины, прикрывавшие рот от ужаса, стояли в самом конце всей толпы. Даже крупные мужчины, что на вид казались крепкими орешками, иногда испуганно перешептывались, подрагивая одними плечами. Дышать с каждым разом становилось всё тяжелее, если взрослые не могут держать себя в руках, то ребёнок тем более. Большие фонарики в руках людей ярко освещали воду, указывая на что-то или возможно кого-то. Сквозь толпу Майк заметил рабочего в воде, что с отдышкой тащил какой-то груз. Может, они поймали какое-то лохнесское чудовище и сейчас их городу дадут награду за поимку и все будут праздновать этот прекрасный день. И Уилл там будет, они будут играть в тир и может, Майк сможет наконец-то выиграть и забрать большого дракона, которого так сильно хотел Уилл. Они бы ели яблоки в карамели, гуляя по площади, радуясь, что узнали первыми про мистических существ и теперь их считают самыми крутыми в школе и перестали издеваться над ними. Особенно над Уиллом. А вечером они бы устроили ночёвку, как и договаривались на днях. Читая комиксы про "Людей Икс", тихонько перешептываясь, чтобы не разбудить родителей. Да, наверно, всё так и будет, Уилл наверняка уже вернулся домой к маме, ждёт его. Рисует себя и друзей, сидя за обеденным столом, а его тусклая лампа на столе мигает мешая разглядывать рисунок. И ему приходится щурится, чтобы понять какой цвет подходит к одуванчику. А Майк тут стоит и смотрит, как достают какое-то мистическое существо из озера. Возможно, Уилл обидится, узнав, что они его не позвали, но он же всегда его быстро прощает и никогда не злился на Майка всерьёз. Уилл такой добрый, наверно, добрее любой девочки из их класса, и Майк не достоин такого друга, вообще ничего не достоин. Даже смотреть на лохнесское чудовище не достоин. Он сморгнул слёзы. Люди всё больше столпились, пытаясь помочь человеку вынести из воды что-то. Когда они достигли берега, ребята заметили маленький кусочек красно-желтой жилетки, что въедалась в глаза. Та самая жилетка, которую Уилл нежно застёгивал, стараясь не сломать замочек, чтобы не доставлять матери хлопот. Та самая жилетка которую он видел в последний раз, когда провожал Уилла и друзей, а сам стоял у крыльца. Какой же он дурак, ему нужно было поехать с ним. Нужно было убедиться, что он доехал в целости и сохранности. Лучше бы это он не доехал до дома, лучше бы Уилл не надевал ту ужасную ядерно красно-желтую жилетку. Дыхание участилось, и Майк в попытке успокоиться ударил несколько раз себя в грудь кулаком. Он хотел вытравить из себя воспоминания, он не хотел знать, чья это одежда и что за тело лежит на земле. Это не Уилл, это другой мальчик, но точно не Уилл. Майк не хотел помнить ничего из своей короткой жизни, и в его случае остаётся только переродиться, и возможно, в другой жизни ему не понадобится ехать за скорой помощью, надеясь на лучшее. Не придётся бегло искать глазами своего лучшего друга перед школой, а потом узнать, что он не вернулся домой. Он будет спокойно спать ночью дома, а не тихо подкрадываться через спальню родителей к двери дома и ездить по всему лесу, надеясь услышать знакомые всхлипы и найдя хозяина, мигом обнять как не обнимал никого из своих друзей и прошептать на ухо успокаивающие слова. Ему не придётся это делать в следующей жизни, потому что он точно не переродится опять в Майка Уиллера. И его другом не будет Уилл Байерс, а если его другом будет кто то другой, то он с достоинством откажется от такого заманчивого предложения. Люди, стоя у тела, громко вздыхали, кто-то прижимался к плечу человека, стоявшего рядом, и дрожал, заливаясь слезами. Было ясно одно: для маленького городишки это было большое потрясение. Сжав кулаки, Майк отвернулся от ужасного зрелища к друзьям, те смотрели также испуганно. Встретившись с ними глазами, они все разом опустили головы на землю, скрывая подступившие слёзы. — Это не Уилл. — Майк собрал последние силы в кулак, он поднял взгляд, и на его лице читались ярость вместе с неверием. — Майк...— Дастин положил свою руку на плечо другу, пытаясь привести в чувства. Его брови поднялись домиком, а губы задрожали. — Это не Уилл! — Тот резко смахнул руку с плеча и направился к своему велосипеду, слёзы опять обожгли щёки, и он быстро смахнул их рукавом куртки. Уже сидя на велосипеде, он повернулся к мальчикам, те стояли, ожидая указаний с полной горечью в глазах, но Майк, не найдя слов, устремился прочь. Домой, нужно быстрее домой. В груди стало тяжело, будто на завтрак вместо привычной яичницы съел груду камней. Он плохо помнил, как приехал, когда уже оказался в объятиях матери, та нежно гладила его по волосам, шептала короткие слова утешения, которые Майк не желал слышать. Он знал, что матери всё равно на его утрату, и считал это высшей степенью лицемерия. Всем было плевать на Уилла, всем кроме Майка. Уже лёжа под тяжёлым одеялом в своей кровати, он мог позволить себе расплакаться и спокойно заснуть только под утро. День похорон прошёл спокойно. Солнце светило настолько ярко, что голову и чёрную одежду припекало, будто сама природа была рада этому ужасному дню. Из его школы пришло немало учеников, некоторые шептались друг с другом, жалея судьбу маленького мальчика и тихо охая смотря на красиво сложенный трупик. Девочки показушно выдавливали слёзы, громко сморкаясь в миленький платок, делая вид будто они знали Уилла. Но они не знали и это ещё больше злило. Священник неразборчиво читал молитвы, делая вид, что его вообще слушают. Стоя над маленьким гробиком, Майк иногда поглядывал на маму Уилла краем глаза. Та лишь смотрела стеклянным взглядом на землю, словно как и он не верила, что её сына уже нет. В голове проскользнула мысль, что ему намного больнее, чем ей. У неё есть второй сын, она справится, ей ещё есть для кого жить, а у Майка не было второго лучшего друга, с которым он мог гулять и болтать обо всём на свете. От тихого Уилла остались только милые рисунки, висевшие в темноте подвала. Теперь это единственное, что могло напоминать о нём. И это так странно. Его больше нет, Майк. Маленький гроб начали засыпать землёй, и Майк не верил, что после этого придётся жить как обычно, будто ничего не происходило. Также ходить в школу, получать хорошие оценки у мистера Кларка, также кататься на велосипедах и читать комиксы, представляя себя супергероем. Глаза болели от недавней истерики, ком подступил к горлу от мыслей, он не мог позволить себе опять расплакаться, только не при всех. Оставалось только прокручивать мысли в голове, стараясь проглотить тяжёлый ком. По прибытию домой, Майк первым делом спустился в подвал. Помещение окутало его воспоминаниями, он медленно прошёлся, осматриваясь. На столе были разбросаны фишки и карты от D&D, а стулья стояли незадвинутые с прошлой игры. Майк специально не собирал всё обратно, надеясь, что скоро они снова соберутся на выходных. Он взял фигурку Уилла, что стояла на самом краю стола, в руки, медленно покручивая её из стороны в сторону, надеясь, что в этом пластике спрятался Уилл и сейчас он попросит освободить его оттуда. Он отсчитывал в уме секунды. Но слова так и не прозвучали, и никакого спасения так и не произошло. Даже в собственном воображении он не мог спасти его. Сдавшись, Майк медленно поставил фигурку на место, напоследок легонько погладив её большим пальцем. Потом, словно спохватившись, аккуратно поправил, чтобы стояла ровно. Вышло всё это по детски неловко, у него всегда были проблемы с мелкой моторикой. Подняв голову, он увидел рисунок на стене: маг и рыцарь убегали с огненного замка, держась за руки. Всё как в сказке. Он помнил, как Уилл подарил его на годовщину их дружбы. Целый день в школе Майк замечал в его руке сложенный листок, который Уилл усердно прятал и отказывался показывать. Помнил, как злился на скрытность своего друга. Майк даже задумал было вырвать эту бумажку из рук, но ближе к вечеру, сидя на диване у Майка в подвале, Уилл всё же показал листок. Он помнил, как его щёки красиво обливало красным и как зеленоватые глаза метались то на Майка, то в пол. Помнил, как Уилл вытирал потные ладони об свои колени и как Майк тоже занервничал, видя реакцию друга. Наконец раскрыв листок, его сердце забилось чаще, и он с горящими глазами посмотрел на Уилла, заливаясь восторгом от красоты. Он любил это. Любил Уилла. После Майк сразу же повесил рисунок на стену, гордо задрав голову и нахваливая Уилла за его талант к рисованию. Тот лишь прошептал благодарности и мягко улыбнулся смотря в глаза Майка, тогда он помнил своё учащенное сердцебиение. В голове пронеслось, что он никогда не сможет полюбить кого то другого. Не будет никого, кто будет таким же как Уилл. Ему и не надо других. Майк учащенно задышал, в голове помутнело от воспоминаний, схватив себя за грудь, его прошиб озноб. Руки вместе с ногами задрожали, и он упал на пол, скручиваясь в позу эмбриона. Последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание - маленький силуэт, сидевший на корточках напротив. Он смотрел мягко улыбаясь. Майк протянул свою маленьку трясущуюся руку к нему. Еще немного и он сможет, он дотянется и вся прошлая ночь окажется сном. Нежный взгляд силуэта на секунду успокоил Майка. Это давало мнимую надежду. Еще не всё потеряно. — Уилл. Одними губами Майк проговорил то заветное имя. Почему Уилл не тянет руку в ответ. Почему он ждёт. Ну же, Уилл просто возьми за руку, как раньше, в детском саду. Когда ты боялся того мальчика, что обижал тебя и ты прятался за спиной вцепившись в мою ладонь. Не уходи. Взгляд расфокусировался и картинка перед глазами растворилась как в воде. — Меня больше нет, Майк.