Созвездия веснушек

Бирмингем, 9-15 августа 1931 года. Больница Святой Марии. Дом Полли и Финна. --- 9 августа. Больница. Визит Ады и старшей Полли. После утреннего визита Финна, который просидел с Полли и Эмили почти до обеда, пока медсестра не сказала, что молодой маме нужно отдыхать, в палату постучали. — Можно? — раздался голос Ады, и дверь приоткрылась. — Заходите, — улыбнулась Полли, которая как раз кормила Эмили и уже научилась не смущаться этого процесса. Ада влетела первой — с огромным букетом цветов и свёртком в руках. За ней величественно вошла старшая Полли, неся корзину, из которой аппетитно пахло домашней выпечкой. — Ну, показывайте! — Ада поставила цветы на тумбочку и сразу направилась к кроватке, где после кормления снова засопела Эмили. — Ой, какая же она малюсенькая! Полли, она просто чудо! Старшая Полли подошла спокойнее, поставила корзину на стул и склонилась над кроваткой. В её глазах светилась та редкая, тёплая гордость, которую она позволяла себе только с самыми близкими. — Красивая, — сказала она просто. — Здоровая. Хорошо, что нагуляла вес. — Три двести, — с гордостью сказала Полли. — Врачи говорят, отличный вес для девочки. — Молодец, — старшая Полли посмотрела на неё с одобрением. — Сама как? — Устаю, — призналась Полли. — Но это приятная усталость. Знаете, когда понимаешь, что всё не зря. — Ещё как не зря, — Ада уже присела на край кровати. — Ты теперь мама, Полли. Это самое главное. Они говорили долго — о родах, о первых днях, о том, как Эмили ест и спит. Ада рассказывала смешные истории про своих, старшая Полли давала мудрые советы, и Полли чувствовала, как от этого женского круга становится теплее на душе. — А Финн как? — спросила Ада. — Насмотрелся уже на дочку? — Он здесь с утра сидел, — улыбнулась Полли. — Еле выгнали. Стоял над кроваткой и смотрел, как она спит. Я думала, он так и будет стоять вечность. — Правильно, — кивнула старшая Полли. — Хороший отец с первого дня должен быть рядом. А наш Финн — хороший. — Это точно, — согласилась Ада. — Ты знаешь, он вчера в пабе, когда Томми сказал, что родилась Эмили… Я никогда не видела, чтобы мужчина так плакал от счастья. — Плакал? — удивилась Полли. — Слезами радости, — подтвердила Ада. — Артур потом орал так, что, наверное, во всём Бирмингеме было слышно. Весь вечер пили за Эмили. Полли представила эту картину и засмеялась. — Боже, представляю Артура. — О, он уже строит планы, — закатила глаза Ада. — Говорит, будет учить её стрелять, драться и пить виски. Линда сказала, что если он подойдёт к ребёнку с этими разговорами раньше, чем ей исполнится восемнадцать, она его убьёт. — Поддерживаю Линду, — усмехнулась старшая Полли. Они просидели ещё час, пока Эмили не заплакала, требуя новой порции молока. Ада и старшая Полли засобирались, на прощание расцеловав Полли и пообещав заходить каждый день. — Мы теперь будем тут частыми гостями, — сказала Ада. — Привыкай. — Я только рада, — ответила Полли. --- 10 августа. Больница. Визит Томаса. На следующий день, когда Полли уже привыкла к больничному распорядку и даже начала дремать днём, пока Эмили спала, в палату постучали. — Войдите, — сказала она, думая, что это медсестра. Дверь открылась, и на пороге появился Томас. Полли удивилась — Томас редко появлялся там, где не было деловых вопросов. Он стоял в дверях с коробкой в руках, выглядя немного неуверенно — настолько, насколько Томас Шелби вообще мог выглядеть неуверенно. — Томас? — Полли приподнялась на кровати. — Ты? — Я, — он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. — Можно? — Конечно, — она указала на стул. — Садись. Томас сел, поставил коробку на тумбочку. Это была красивая коробка из тёмного дерева, с гравировкой. — От Грейс и от меня, — сказал он коротко. — Потом откроете. — Спасибо, — Полли улыбнулась. — Не ожидала тебя увидеть. — Я ненадолго, — он помолчал, потом перевёл взгляд на кроватку. — Можно? — Конечно, — Полли кивнула. — Познакомься. Это Эмили. Томас встал, подошёл к кроватке и замер. Эмили спала, раскинув ручки в стороны, как маленький морской звезда. Она чему-то улыбалась во сне — той самой беззубой младенческой улыбкой, от которой у всех взрослых замирало сердце. Томас смотрел на неё долго, очень долго. Полли видела, как меняется его лицо — исчезает привычная жёсткость, уходит стальной блеск из глаз, появляется что-то такое, чего она никогда раньше не видела. — Можно подержать? — спросил он вдруг. Полли удивилась ещё больше. — Ты уверен? — Да. Она осторожно подняла Эмили, которая даже не проснулась, и протянула Томасу. — Головку поддерживай, — сказала она. — Она ещё не держит сама. Томас взял девочку так бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла. Он сел на стул, прижимая Эмили к груди, и смотрел на неё, не отрываясь. — Здравствуй, Эмили, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я твой дядя Томас. Эмили во сне чмокнула губами. Томас улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой, которую Полли видела от силы раза три за всё время знакомства. — Хорошая девочка, — сказал он. — Сильная. Я сразу вижу. Он посидел так ещё несколько минут, просто глядя на спящую малышку, потом осторожно, стараясь не разбудить, вернул её Полли. — Спасибо, — сказал он, вставая. — Тебе спасибо, — ответила Полли. — Что пришёл. — Я должен был, — он кивнул на прощание и направился к двери. — Поправляйся. И… если что-то понадобится — сразу звони. — Обязательно. Он вышел, и Полли осталась одна, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как на душе становится тепло. Томас Шелби, — подумала она. — Глава «Острых Козырьков». А держит ребёнка как самый обычный дядя. Она посмотрела на Эмили, которая всё так же безмятежно спала. — Ты даже не представляешь, какие люди с тобой уже познакомились, — прошептала она. — И как они тебя уже любят. --- 15 августа. Выписка. Этот день выдался солнечным и тёплым — настоящий подарок середины августа. Полли оделась в свободное летнее платье, которое уже нормально налезало после родов, и с волнением смотрела, как медсестра пеленает Эмили в нарядное одеяльце — кружевное, с розовыми лентами, которое Грейс принесла ещё накануне. — Готова? — спросил Финн, заходя в палату. Он был при полном параде — костюм, свежая рубашка, начищенные ботинки. В руках он держал букет для Полли и смешного плюшевого зайца для Эмили. — Волнуюсь, — призналась Полли. — Как будто снова замуж выхожу. — Тогда поехали, миссис Шелби, — он подошёл, поцеловал её и заглянул в свёрток. — Привет, Эми. Едем домой. Покажем тебе, где ты будешь жить. Эмили спала, не подозревая о важности момента. В коридоре их уже ждали — Ада и старшая Полли приехали встречать. Ада сразу взяла Эмили на руки, пока Финн помогал Полли с вещами. — Какая красавица, — ворковала Ада. — Тётя Ада тебя так затискает, что ты будешь самой любимой девочкой в Бирмингеме. — Не затискай раньше времени, — усмехнулась старшая Полли, но тоже заглянула в свёрток с явным удовольствием. Они вышли из больницы, и Полли вдохнула свежий воздух полной грудью. Целая неделя в четырёх стенах — и вот она снова на свободе, с мужем и дочкой. Машина Томаса ждала у входа — он настоял, чтобы их встретили с комфортом. Финн помог Полли сесть, Ада осторожно передала Эмили, и кортеж тронулся в сторону дома. --- Дом Полли и Финна. Праздничный ужин. Когда они подъехали, Полли ахнула. Дом был украшен — воздушные шарики, ленты, на двери висел плакат «Добро пожаловать домой, Эмили!», нарисованный явно детской рукой. — Это Карлтон постарался, — усмехнулся Финн. — Ада его попросила. — Боже, — Полли засмеялась. — Как будто королевский приём. Внутри было ещё лучше. Гостиная сияла чистотой, стол ломился от угощений, а в углу стояла кроватка — та самая, которую они выбрали вместе, теперь застеленная свежим бельём и украшенная балдахином. — Это… это вы всё сделали? — Полли обернулась к Аде и старшей Полли, которые зашли следом. — Мы, Грейс и Линда, — поправила Ада. — Артур только мешался, но мы его выгнали. — А где все? — спросила Полли. — В саду, — ответила старшая Полли. — Ждут, когда можно будет напасть на еду и на ребёнка. Полли засмеялась, и они вышли в сад. Там собрались почти все. Томас сидел в тени с Грейс, рядом Джон и Эсме что-то обсуждали, Майкл помогал Джинне сесть на стул — она уже была на приличном сроке, — дядя Чарли разливал лимонад, Исайя и Иеремия о чём-то переговаривались, Кёрли и Бонни Голд уже крутились возле стола с закусками. И конечно, Артур — он метался по саду, то и дело поглядывая на калитку. — Едут! — заорал он, увидев их. — Все сюда! Финн с Полли приехали! И моя племянница! Полли вошла в сад, чувствуя себя немного неловко под всеми этими взглядами, но Эмили спала в её руках, и это придавало уверенности. — Ну, показывайте! — Артур подлетел первым, но замер в почтительном отдалении. — Дай посмотрю! — Тише, Артур, — Линда дёрнула его за рукав. — Не ори, ребёнка разбудишь. — Я не ору, я радуюсь! — возразил он, но голос всё-таки понизил. Полли чуть развернула свёрток, чтобы все могли увидеть. Эмили спала, поджав кулачки к лицу, и выглядела совершенно умиротворённой. — Ох ты ж, — выдохнул Артур, и на его глазах выступили слёзы. — Смотрите, какая… маленькая… и губы — ну вылитый Финн! Те же губы, мать твою! Все засмеялись. Финн обнял Полли за плечи, довольно улыбаясь. — Ты только губ и нашёл? — спросил он. — А что? — Артур вытер слёзы кулаком. — Я сразу вижу! У Финна такие же, когда он надувается. И нос Поллин, это тоже видно. И волосы будут тёмные, как у вас обоих. Идеальная девчонка! Грейс подошла следующей, взяла Полли за руку. — Ты молодец, — сказала она тихо. — Здоровья вам. — Спасибо, Грейс. Томас подошёл позже всех — неспешно, с достоинством. Он заглянул в свёрток, и на его лице снова появилось то выражение, которое Полли видела в больнице — тёплое, почти нежное. — Хорошая девочка, — сказал он коротко. — Я уже видел. В больнице заезжал. — Ты ездил? — удивился Финн. — А ты думал, я не поеду? — Томас чуть усмехнулся. — Племянница всё-таки. Он осторожно, будто боялся спугнуть, протянул палец и погладил Эмили по щечке. Та во сне улыбнулась. — Вся в семью, — добавил Томас и отошёл, уступая место другим. Потом начался настоящий праздник. Эмили переходила из рук в руки — сначала Ада подержала, потом Грейс, потом старшая Полли, которая смотрела на неё с такой гордостью, будто это её внучка. Даже суровая Эсме умилилась, а Джон, глядя на жену с ребёнком, задумчиво улыбнулся. Дядя Чарли произнёс тост — долгий, сбивчивый, но очень тёплый, в котором говорил, что дожил до такого счастья и что Эмили будет самой красивой девочкой в Бирмингеме. Артур напился быстрее всех и пытался спеть колыбельную, но Линда вовремя его остановила. — Она же спит, — шипела она. — Ты её разбудишь своим рёвом! — Это не рёв, это песня! — обижался Артур, но послушно замолкал, стоило Линде поднять бровь. Финн почти не отходил от Полли — то приносил ей еду, то поправлял подушку на стуле, то просто стоял рядом, сжимая её руку. — Ты как? — спрашивал он каждые полчаса. — Я счастлива, — отвечала она. — Просто счастлива. К вечеру гости начали расходиться. Прощались долго, с обещаниями заходить, с новыми поздравлениями, с поцелуями и объятиями. Эмили за это время проснулась два раза, поела и снова уснула — и все успели ещё раз полюбоваться на неё. — Завтра придём, — пообещала Ада, обнимая Полли. — Привыкай. — Приходите, — улыбнулась Полли. — Мы будем ждать. Когда последние гости ушли, Финн закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на Полли, которая стояла в гостиной с Эмили на руках. — Мы дома, — сказал он тихо. — Мы дома, — повторила она. — Все трое. Он подошёл, обнял их обеих — жену и дочку — и замер, чувствуя, как от этого момента захватывает дух. — Я люблю вас, — прошептал он. — Обеих. Больше жизни. — И мы тебя, — ответила Полли. В камине потрескивали дрова, за окном темнело августовское небо, а в доме пахло цветами, едой и счастьем. И это была их новая жизнь.