Шёлковое

Джефф не дипломат, не генерал, и не аристократ. Ему не дан острый ум, блистательное воспитание или необъятное состояние, он — безродная дворняга, обычный цепной пёс, он уважения добился в бесчисленных стычках с чужаками — и со своими тоже, звание выслужил по́том и кровью, у него грубые неизящные руки и такое же грубое тело. Росчерки шрамов и ожогов. Ему не место на светских раутах — не как гостю, — он им чужд: белая ворона, простак, переговорщик и палач. Джеффа не хотят там видеть, но зовут. Каллиста приносит выглаженные костюмы и в сотый раз убеждает его, их, что это необходимость, вынужденная мера, что у юной императрицы позиции шаткие, её не уважают и не будут уважать, и избалованная аристократия упивается своей вседозволенностью и властью, и он знает это лучше прочих. Она поджимает губы и вымученно улыбается. Просьба держать Лорда-защитника — Лорда-регента — на коротком поводке повисает между ними невысказанной. Эмили обычно шепчет Джеффу на ухо «Следи за ним, пожалуйста». Она умна не по годам, воспитана в любви и беззаветно нежно любит Корво, но с детской наивностью верит, что вежливость и обаяние — мягкая сила — помогут им лучше, чем шантаж и страх перед механической маской смерти. Джефф раз за разом не решается ей сказать, что аристократы — лицемерные твари, и всегда будут их ненавидеть, её особенно, она — бастард, живое свидетельство нарушения негласной придворной этики и шестого запрета, её отец — серконец, бедняк, выскочка, нахал, это он заставил исчезнуть Бойл и Пендлтонов? Он клеймил Кемпбелла? Говорят, он носит метку Чужого. Вы видели? У него за поясом костяные амулеты! Джефф кланится Эмили, и она серьёзно смотрит на него своими тёмными, как у отца, глазами-бусинами, а он — прикусывает язык: десятилетнему ребёнку, всё-таки, едва ли удастся понять, почему мир к ним жесток. Он не должен развеивать иллюзии. Его повседневная одежда — генеральский мундир, его постель — постель её отца, у них общий ворох проблем и бесконечных обязанностей, и генералы редко ходили торговать лицом перед аристократами на бурных вакханалиях, но лучше он, чем Корво. Потому что у Корво сучий характер и взгляд некормленного волкодава, и ему бы стоять подальше, за плечом, быть тенью — клинком у Джеффа на поясе, а не вести праздные разговоры об уличных бандах, плакальщиках и отборе в стражу. — Так как зовут того бандита с Боттл-стрит, генерал Карноу? — Слэкджов. — Вы… Стража собирается что-нибудь делать с его бандой? У меня апартаменты на бульваре Клеверинга — там страшно бывать. Мы собираемся предложить ему оригинальную формулу элексира, потому что бедняки доверяют ему больше, чем власти. — Количество стражи в этом районе с недавних пор увеличено, мисс Тимш. У Корво перчатки — чёрный ласковый шёлк, пожалуйста, Корво, пусть хотя бы перчатки впишутся в статус мероприятия, у Джеффа — тончайшие белые чулки, лёгкое движение — корсет вокруг талии, шёлковые ленты шнуровки лежат в чужих шёлковых ладонях, и каждое кропотливое движение Корво отдаётся в рёбрах Джеффа удушливой болью. Он скучает по скверам и улицам, по мозолям и запаху пороха, ворвани, грязной реки. На пальцах его больше не ссадины, не оружейная смазка — чернильные пятна, которые вечерами приходится старательно отмывать: его из раза в раз изучают под увеличительным стеклом, испытывают, ждут ошибок. Ищут рычаги давления, повод для шантажа. Не столь очевидный. Кто-нибудь из них, помоложе, давно бы спросил: каково это, отдаваться меченому под носом у Аббатства и не бояться суда — но это чревато. А им всем гораздо интереснее, выйдет ли через него манипулировать Корво. Нет. Корво горячий и наглый, он цепляет ловкими пальцами ленты, затягивает их ряд за рядом и тихонько извиняется за каждое движение, он целует ему голые плечи, когда Джефф вздыхает от тесного дискомфорта, а перед глазами темнеет — и от падения в бездну его удерживает только лишь ощущение колючей щетины на коже. Корво взмахом руки призывает в комнату ледяной буйный ветер, и метка светится золотисто-лазурным. Он жмётся ближе, согревает и будто бы заранее ловит — на всякий случай, и с лёгким, невытравленным акцентом предлагает никуда не идти, сочинить вместо этого извинительное письмо. Волосы его в полном беспорядке щекочут Джеффу шею. Корво не дался назойливому служке с бритвой, спрятал гребешок Эмили, сбежал от Каллисты на люстру — сделал всё, чтобы саботировать приготовления. Но обе из оставшихся сестёр Бойл богаты, влиятельны и хотят Корво до дрожи в коленках — возможно, убить, — и проигнорировать их приглашение значит оскорбить заочно всех аристократов в городе, плюнуть в душу персонально каждому члену парламента. Джеффу надоели снобские интриги. Он не аристократ. Но любовник своенравного лорда.