Собачка

Отец приходит с работы, садится на диван и включает телик. Переключает каналы. Останавливается на новостях. Обычно мой отец не любитель новостей, но тут он решил задержаться. Мне стало интересно: что же это за новости такие, что сам папа замер перед экраном! Выйдя из нашей с сестрой комнаты, я сажусь на родительскую кровать и начинаю прислушиваться. — Недавно нам пришло сообщение, — говорил репортер, — что по городам бродит неизвестный человек в костюме собаки, который выглядит очень жутко. На экране показали фото костюма: кожа казалась слишком эластичной и кривой, а уродливое выражение морды напоминало об эффекте «зловещей долины». — Мы просим вас, дорогие зрители, — продолжил он, — если вы заметите его где-то поблизости, немедленно звоните в службу спасения. А теперь перейдем к пого... Репортер не успел закончить — отец переключил канал на «Уральских пельменей». «Интересно, — подумал я. — Человек, одетый как собака, гуляет по городам. Может ли оказаться, что это маньяк? Не просто же так просят звонить в полицию». Конечно, это меня заинтриговало. Но куда больше меня волновала школа — черт, я опять забыл сделать домашку! Я четырнадцатилетний подросток: скромный, стеснительный интроверт, обожающий хорроры и триллеры. В школе у меня всего один друг, зато очень верный. Он единственный нормальный человек среди этой толпы аморальных и высокомерных уродов. Меня не обижают и ко мне не лезут. Наоборот, я притягиваю людей. Всё дело в том, что я их понимаю и умею под них подстраиваться. В этом вся суть. Но из-за этого понимания мне приходится постоянно притворяться. Я не могу показать свой настоящий характер — боюсь, что меня высмеют. Вот и приходится вечно играть роль, благодаря которой я, скажем так, имею авторитет в классе. Новый день. Понедельник — первый день учебной недели. Опять просыпаю: вскакиваю в 8:00, а мне нужно быть в школе к 8:30! Быстро встал, умылся, почистил зубы, переоделся и выскочил из дома. На улице темно, холодно и снежно. Да, выдалась самая суровая зима на моей памяти. Ненавижу это время года, скорее бы лето — там и мой день рождения. Иду по заснеженной тропинке. Снег искрится так ярко, будто маленькие человечки фотографируют меня прямо из сугробов, а потом мгновенно прячутся, чтобы их не заметили. Фонари медленно мигают, кажется, вот-вот погаснут совсем. Пока я был в раздумьях, ноги сами довели до школы. Время 8:16. Вроде успел! В школе меня встречает мой единственный друг. Серафим. — Привет! Как дела? — спрашивает он в тысячный раз. — Потихоньку, потихоньку... — отвечаю я, подражая голосу старой бабки. — Понятненько, — кивает он. — Слушай, ты же готов к контрольной по алгебре? Ведь так? Я совсем забыл про шпоры, поэтому честно признаюсь: — Конечно… нет. — А я подготовился! — Серафим с гордостью демонстрирует листочки. — Кстати, ты слышал вчерашние новости? — Про собаку? — Да-да, про эту криповую собаку. Скажи, жуткая же, да? — Естественно, — ответил я не раздумывая. — Ладно, какая разница. Он вряд ли появится в нашем городе, мы не такие уж и популярные. — Скорее всего... — ответил я с сомнением. Всё-таки эта «собака» почему-то не давала мне покоя — уж больно странно она выглядела. Резкий звонок заставил нас прервать разговор и броситься в класс. За болтовней мы совсем не уследили за временем! Пока идет урок, я расскажу вам немного о Серафиме. Он полноватый, пугливый и совершенно не умеет постоять за себя, когда ему грубят. Но со мной он становится харизматичным и веселым. Я ценю его, хоть и понимаю: в трудный момент защищать меня он не бросится. Но вернемся в класс. Мы пишем контрольную. Я жду, когда Серафим наконец наберется смелости и достанет шпору, которую он спрятал между ног. Сам я в это время засматриваюсь в окно. Наш кабинет математики на втором этаже, и отсюда прекрасно виден лес, очень живописный в своем зимнем наряде. Разглядывая макушки деревьев, я вдруг замечаю загадочную фигуру. Она стоит неподвижно и смотрит будто прямо на меня. С такого расстояния невозможно разобрать, был ли на человеке какой-то костюм, но само его присутствие пугало. Внезапно раздался грохот — кто-то с силой ударил по моему столу. Обернувшись, чтобы увидеть виновника этого «землетрясения», я столкнулся взглядом с нашей математичкой. Её морщинистое, грозное лицо застыло в немом упреке. — Аллахвердиев! Если хочешь, можешь работу не сдавать, на улице же явно интереснее! — Извините, — прошептал я этой злой ведьме. Когда я снова повернулся к окну, там уже никого не было. «Прямо как в классическом хорроре», — подумал я. Через несколько часов уроки заканчиваются. Пока мы собираемся, мой друг снова жалуется на англичанку: она опять поставила ему тройку, потому что уверена, что Серафим списывает. — Так ты же реально списываешь, разве нет? — подкалываю я его. — Ну да, но она-то откуда, мать твою, знает?! — злобно бурчит он. Серафим уже переоделся и ждет меня. Выйдя из школы, я провожаю его до дома, а потом в полном одиночестве и в компании своих мыслей иду к себе. Я всё прокручиваю в голове ту сцену в лесу: что это был за человек, стоявший там неподвижно? В раздумьях я не заметил, как дошел до своего подъезда. Когда я уже доставал ключи, дверь открылась изнутри — кто-то выходил. Это был какой-то дедушка лет шестидесяти восьми, низкого роста, примерно как я — 159–160 сантиметров. С ним была большая и довольно агрессивная собака, которая тут же начала на меня лаять. Дедушка посмотрел на меня и сказал: — Спасибо, внучек. «Спасибо, внучек»... Как низко. Какой я тебе внучек, старый хрен? — Пожалуйста, — ответил я, как всегда, вежливо. Зайдя внутрь, я задумался. Этого старика я никогда раньше не видел в нашем подъезде. Ну ладно, может, переехал? Ах да, я забыл рассказать вам еще кое-что о себе. Я — тревожник. Придя наконец-то домой, я поздоровался с мамой. Она снова готовила что-то вкусненькое. Сняв заснеженные ботинки и куртку, я пошел переодеваться. Помыв руки, заглянул к сестре, чтобы рассказать о школьных событиях. Но ей, конечно, было всё равно: залипая в телефон, она находилась в своей зоне комфорта. Пока есть возможность, расскажу и о ней. Зовут её Аврора. Она моя старшая сестра (учится в десятом классе) и очень любит повредничать. Ростом она чуть выше меня. Учится хорошо — всего одна тройка во второй четверти. У меня же их две, хотя я только в восьмом. У неё черные волосы, круги под глазами и смуглая кожа. Под «повредничать» я имею в виду манипуляции: она любит докладывать родителям, если я чего-то не сделал или забыл. Но мы всё равно друг друга любим. Наверное. Могу описать и маму. Имя не важно — зачем вам его знать? Она ниже меня, примерно 158 сантиметров. Волосы светлые, почти рыжие. Строгая, никогда не признает свою вину и всегда стоит на своём. Мы часто ругаемся из-за того, что я много сижу в телефоне. Ну а что? Мне скучно. Отец у нас выше всех — 175 сантиметров. Почти лысый, смуглый, спокойный. Почти никогда не кричит. Мама часто меня «шлепает», как она это называет, но папа не трогал меня никогда. До одного случая. Как-то в гневе я ударил сестру, и она нажаловалась отцу. Папа был зол, пытался объяснить, что так нельзя. А я не признавал вину, твердил, что я крутой и поступил правильно. В итоге пришла мама и потребовала отдать телефон. Я отказался. Папа накричал, я подчинился, но продолжал дерзить ему в лицо. Это его вынудило — он отвесил мне жесткого леща. Вместо того чтобы заткнуться, я начал смеяться. «Давай, ударь меня еще раз!» — подначивал я. Папа реально хотел сорваться, но мама его остановила. А я, как последняя мразь, ушел, продолжая смеяться. Ненавижу себя за это. Прости меня. Переносимся в настоящий момент. День прошел быстро, потому что я всё время просидел в телефоне. Когда наступил вечер, с работы вернулся отец — весь уставший и промокший. — Ужас, а не погода, — пробормотал он, шлепая губами от холода. — Алай, принеси мне тапки, пожалуйста. Да, меня зовут Алай. — Конечно, вот, — я протянул папе тапочки, и он отправился в их с мамой комнату. Снимая уличную одежду, он включил телевизор. И как вы думаете, какой канал включился первым? Да, всё верно. Там снова рассказывали про «собачку» (буду называть его так), которую стали всё чаще видеть под окнами жилых домов. — Вреда людям он пока не причинил, но надолго ли это? — вещал диктор. — Чтобы не дожидаться беды, сразу звоните в службу спасения и сообщайте, где он находится. Также следите за новостями в нашем Telegram-канале. На экране появилось название их канала. Я тут же взял телефон и вбил его в поиске. Там действительно публиковали не только политику, но и все свежие новости про эту «собачку». Я подписался — на всякий случай, чтобы не пропустить момент, когда он окажется здесь. Перед сном я перелистывал этот канал в надежде найти больше информации. К сожалению, ничего нового не было — разве что старые криповые картинки с этой «собачкой». Я отложил телефон и попытался заснуть, но что-то не давало мне покоя. Знаете это чувство, будто за вами кто-то следит прямо из дверной щели? Слава богу, за мной никто не подглядывал, но ощущение было слишком явным. После недолгой борьбы со страхами я всё же уснул. Спокойно и тихо. Новый день. Вторник — второй день учебной недели, который начался более-менее хорошо. Встал я рано, в 7:30 (да, для меня это очень рано). Дальше привычная рутина: умыться, почистить зубы, поесть, переодеться и собрать рюкзак. В понедельник я не рассказывал об этом так подробно, но теперь буду! Попрощавшись с мамой, я вышел на улицу. Снова холодно и темно, а сегодня к этому добавился ещё и густой туман. Вообще ничего не видно. Пробираясь сквозь рыхлый снег, я заметил вдалеке силуэт, который уж больно напоминал тот самый костюм собаки. Я подходил всё ближе, не понимая: этот человек движется мне навстречу или, наоборот, уходит? Когда я наконец приблизился к фигуре, выяснилось, что это, естественно, не он. Это был наш местный сумасшедший, который катался на лыжах. Оказалось, он ехал прямо на меня. — Здра... э-э... ве жил аю! — прохрипел он что-то невнятное. — Ага, здрасьте, — ответил я и поспешил дальше в школу. Странный он только потому, что кажется, будто он всё время под чем-то. А так — нормальный типок! Добравшись до школы, я переоделся, зашел в класс и поздо... Стоп. Блин, сегодня Серафима нет, хотя вчера он вроде чувствовал себя отлично. Ну ладно, напишу ему, узнаю, что случилось. «Привет! Как дела? Почему тебя нет в школе? Заболел? Ответь, пожалуйста, как прочитаешь», — отправить. Зная его, я ждал ответа только к одиннадцати — он же соня, только тогда просыпается. Вдруг — вибрация. Чего? Неужели так быстро? Открыв сообщение, я понял, что это от него. — Привет! Дела норм! Нет, не заболел. Просто помнишь, я тебе говорил про соревнования по хоккею, которые будут на днях? Так вот, я всю оставшуюся неделю буду здесь. У нас тут даже своя недообщага есть, прикинь? Ах да, точно, он же упоминал, я вспомнил. Только почему вчера не напомнил? Ладно. — Ха-ха, прикольно! Желаю удачи на соревнованиях! — Спасибо, а тебе — удачи в учебе! Лучший друг. Весь оставшийся учебный день я просто выживал, представляя, как наконец окажусь в теплой кроватке. На одном из уроков я отпросился в туалет. Сделал свои дела и, когда начал мыть руки, краем глаза заметил кого-то в маленьком окошке. Наверное, мне просто показалось — я уже понемногу схожу с ума из-за этой «собачки». Хотя, признаюсь, эта недосказанность меня пугает. Он точно не с благими намерениями бродит по городам. Но ничего, думаю, скоро все всё узнают. К тому же... Не успел я закончить мысль, как телефон завибрировал. Да, я не сдаю мобильник на уроках, и что? Сообщение пришло от того самого Telegram-канала. Там предупреждали жителей Новосибирска, Новгорода, Казани и Краснодара, чтобы те были осторожны: из этих городов поступали звонки, что «собачку» видели на улицах. Возможно, он до сих пор где-то там. Никто не знает его точных целей. «Если встретите...» — и бла-бла-бла. Опять то же самое. Я живу в Балашихе, так что мне это пока не грозит. Хотя я уверен: рано или поздно он доберется и сюда. Наконец уроки закончились. Погруженный в свои мысли, я побрел домой. Вдруг на одном из столбов я заметил свежую листовку о пропаже ребенка. Смуглая кожа, темные волосы, рост 160 сантиметров... Пока я читал, описание казалось мне всё более и более знакомым. Я медленно поднял взгляд на фотографию и опешил. На меня смотрело лицо моей сестры. Там был указан номер телефона родителей, описание одежды, в которой её видели в последний раз... Сердце ушло в пятки. Я дрожащими руками набрал маме, чтобы узнать, что происходит. Она ответила через несколько секунд. На том конце линии стоял нечеловеческий, захлебывающийся вой. Мама рыдала так, будто из неё заживо вырывали органы. Это не был просто плач — это была безумная, первобытная истерика. Сквозь хриплые стоны я слышал глухие удары: она в исступлении билась головой об стену, выплескивая невыносимую вину за то, что не смогла защитить свою «маленькую беззащитную дочку». Звук был настолько громким и резким, что динамик телефона начал хрипеть и искажать её крики, превращая их в сплошной, режущий уши ультразвук отчаяния. Я молча положил трубку, уставившись в пустоту. Медленно брел по улице, а в ушах всё еще эхом отдавались мамины вопли. Пытался рассуждать логически: может, она просто ушла? Прошлой ночью Аврора сильно поссорилась с родителями. Может, погуляет и вернется? Я отчаянно цеплялся за эту надежду. Перед дверью в квартиру я глубоко вздохнул и вошел. Ни криков, ни рыданий — тишина была такой плотной, что, казалось, ее можно потрогать. Она буквально давила на барабанные перепонки. Зайдя на кухню, я замер. Мама лежала на полу, словно брошенная тряпичная кукла. Из разбитого лба густо текла багровая, почти черная кровь, заливая кафель — результат того самого безумного самоистязания. Ее голова превратилась в сплошной кровавый синяк. Я вызвал скорую, сбивчиво объясняя ситуацию. Врачи приехали быстро. Они забрали маму, а меня заставили остаться дома, велев немедленно позвонить отцу. Папа уже из больницы сообщил мне по телефону, что она под наблюдением и всё будет в порядке. Сказал, чтобы я что-нибудь приготовил себе и поел. «Да уж, аппетит просто зверский», — горько подумал я про себя. Отец рассказал, что перед обмороком мама успела позвонить в полицию. Органы ответили в своем репертуаре: мол, у них и так полно работы, нужно ловить опасных убийц, а не искать сбежавших подростков. Сказали, что смогут проверить камеры максимум в воскресенье. Теперь мне стало окончательно ясно, почему мама сорвалась и начала расшибать голову в щепки. Она поняла, что мы остались одни. Я пытаюсь уснуть. Тишина вокруг давит всё сильнее. Кажется, что стены комнаты сужаются, а голова вот-вот лопнет от пульсирующей боли. Но я держусь. Новый день. Среда — третий день учебной недели. Поспать нормально не получилось: всю ночь снились липкие, удушливые кошмары. Проснулся разбитым. Обычная утренняя рутина: умыться, почистить зубы, собрать рюкзак. Выхожу очень рано — в 6:30. На улице темно и мрачно. Кажется, сами дома смотрят на меня сверху вниз с нескрываемым осуждением. Дохожу до школы, переодеваюсь и захожу в класс с абсолютно пустым взглядом. Уроки тянутся вечно. На биологии нам объясняют размножение животных на примере собак. Собак. Собачек... Спустя три урока на телефон падает уведомление из того самого канала: «Внимание жителям Москвы и Балашихи! В ваших городах замечена "собачка". Он стал намного агрессивнее: странно бегает по улицам и лает, подражая настоящему псу. Если увидите его...» Бла-бла-бла. Проехали. Теперь он здесь. Нужно быть начеку. После школы я иду домой. На улице — ни души. Город будто вымер, затаив дыхание. Когда я начал доставать ключи у своего подъезда, где-то вдалеке, за спиной, раздался заливистый лай. Я обернулся. «Собачка» стоял в конце улицы. От дикого страха пальцы перестали слушаться, я судорожно начал перебирать ключи. Обернувшись снова, я похолодел: существо, неестественно раскинув руки и ноги, на четвереньках неслось прямо на меня. Оно издавало оглушительный, захлебывающийся лай. Когда он приблизился почти вплотную, я успел заметить, что его пасть измазана чем-то бурым, то ли красным, то ли черным. В последний момент я буквально влетел в подъезд и с грохотом захлопнул дверь. С той стороны раздалось бешеное царапанье, злобный рык и лай. Звуки один в один напоминали ту агрессивную псину, с которой гулял старик. Но почему этот человек бегает на четвереньках?! Я тут же вызвал полицию. Они приехали удивительно быстро, но «собачка» уже исчез. Мне, конечно же, не поверили. Я потребовал посмотреть записи с камер над подъездом, но снова услышал этот чертов ответ: «Только в воскресенье». Еб вашу мать! Всё как в дешевых хоррорах. Я просто не доживу до этого воскресенья! С этими мыслями я зашел в квартиру. Безопасность исчезла. Теперь «собачка» знает мой дом. А найти квартиру для него — лишь вопрос времени. Ночь. Я пытаюсь спать, но тишина в квартире кажется живой. В коридоре застыл силуэт, до боли напоминающий ту самую «собачку». Я заставляю себя встать и открыть дверь. Пусто. Всего лишь нагромождение вещей, но липкий страх не уходит — ощущение, будто сотни глаз пялятся на меня из каждой щели, не проходит. Всё. Мне надоело быть жертвой. Надоело дрожать от каждого шороха. Где этот чертов старик со своей бешеной псиной?! Я взял кухонный нож и тяжелую дубинку. Месть — единственное, что могло успокоить мою раскаленную голову. Я вышел на улицу, рыская в темноте, пытаясь выманить «собачку», провоцируя её. Но всё тщетно. Улица была мертва. Он меня боится. Он чует, что я теперь опаснее него. Я вернулся в подъезд и нос к носу столкнулся со стариком. Он вышел из своей квартиры, сонный и беззащитный. Без своей шавки. — Внучек, что же ты так поздно бродишь? — спросил он, и в его голосе мне послышалась мерзкая, захлебывающаяся издевка. Я не выдержал. Рывком набросился на него, всаживая нож глубоко в шею. Когда я вырвал лезвие, из раны с хлюпаньем ударил горячий фонтан крови, заливая всё вокруг багровой жижей. Пока старик в конвульсиях оседал на пол, зажимая дыру в горле и издавая влажный, булькающий хрип, я ворвался в его квартиру. Псина спала. Я издевательски провел ладонью по её шерсти, а затем начал методично превращать её в кровавое месиво, нанося удары битой. Хруст костей и влажный звук рвущейся плоти наполняли комнату. Старик, оставляя за собой широкий кровавый след, пытался доползти до меня, что-то мыча окровавленным ртом. Я закончил с собакой и принялся за него. Сначала я вонзил нож в область печени, проворачивая лезвие, чтобы он прочувствовал каждый миллиметр стали. Когда он попытался закричать, я заткнул ему рот его же собственной рукой, которую он в судорогах тянул ко мне. А затем — хрустящий удар в глазницу. И финальный, глубокий рывок в сердце. Я упаковал это рваное мясо в черные пакеты и вынес на помойку. Ублюдки. Если вы сейчас вздумаете проверять камеры — я вас всех перережу так же медленно. Я вернулся домой и лег спать. Впервые за долгое время на моих губах застыла блаженная, запекшаяся улыбка. Новый день. Четверг — четвертый день учебной недели. Чувствую себя отлично: ведь вчера я устранил монстра, который кошмарил меня всё это время. Обычная утренняя рутина: умыться, почистить зубы. Теперь можно и в школу. Иду по улице радостный, больше не высматриваю в каждом силуэте ту жуткую «собачку». Вдруг — уведомление. Ого. Кто это так рано? «Срочное сообщение: жители Балашихи, будьте предельно бдительны! На одном из гаражей заметили свежее граффити: "Мне понравилась Балашиха, останусь тут". Если вы увидите его...» Заблокировав телефон, я с улыбкой пошел дальше. Ведь я его уже устранил. Ведь так? Учебный день прошел как обычно. Ночь тоже. Всё спокойно. Пятница. Пятый день учебной недели. Утренняя рутина: умыться. Иду в школу. От отца я узнал, что маме в больнице вроде бы стало лучше, но ночью произошло «вторичное кровотечение». Сосуды не выдержали давления, и она умерла во сне от отека мозга. Честно говоря, мне было всё равно. Её уже было не спасти. Я сказал это папе прямо в трубку. Он молча сбросил. Через час его нашли повешенным в той самой палате, где лежала мама. Умерли вместе, как мило. Ладно, теперь обо мне. Я в школе. Отучился, пришел домой, поел, лег спать. Суббота. Наконец-то выходные. Вечером, когда я сидел в одиночестве, попивая чай, кто-то постучал. Я посмотрел в глазок. Там стояла… «собачка». Та самая, которую я убил собственными руками. Она махала мне и дергала ручку, пытаясь открыть дверь. Я замер. Она разозлилась и начала ломиться с такой силой, что косяки затрещали. Не зная, что делать, я забился в угол. В конце концов дверь вылетела. Я оказался с ней лицом к лицу. Мы смотрели друг на друга, и тут она наклонилась. — Я ж-же у-убил тебя… — прошептал я. Человек в маске медленно стянул её. Под ней оказался… я сам. — Ты убил самого себя, — сказал мой двойник и вонзил нож мне в печень. Странно, боли я не почувствовал. Двойник исчез. Я остался один. На телефон посыпались уведомления из Telegram-канала: «Внимание! Дело "собачки" раскрыто. Им оказался сумасшедший мужчина, которому просто нравилось носить этот костюм. Он никого не убивал, просто был местным дурачком». Прочитав это, я осознал, что натворил. Попытался встать, но в квартиру ворвался спецназ. — РУКИ ВВЕРХ! МОРДУ В ПОЛ, ЖИВО! — Да господи, что я сделал?! — Узнаешь, мразота! В полицейском участке мне показали записи с камер. Я действительно убил соседа и его собаку. — Но вы же говорили, что проверите камеры только в воскресенье! — кричал я. — Ну? А какой сегодня день? — Воскресенье? — Правильно мыслишь. Видимо, не до конца мозги пропил, — ответил следователь. В смысле — воскресенье? Я что, всё это время просто лежал в углу? — А как же «собачка», которая напала на меня? Вы проверили? — Проверили. На камерах никого нет. К твоему подъезду никто не подходил. — То есть я псих?.. — Можно и так сказать. Поедешь в дурку, не переживай. — А что с Авророй? С сестрой? — А, она… Когда переходила реку, лед треснул. Она утонула еще во вторник. Нам жаль. Жаль ему. Вся моя семья погибла, а я гнию в психушке. Я здесь уже год. Мне тут не нравится. Я не такой псих, как они. Не такой. Не такой… КОНЕЦ