Spoilers

Дверь квартиры открывается с тихим шумом, сопровождаясь пиканьем кодового замка. Изнутри веет теплом, что после ледяного ветра на улице ощущается просто спасением, а ещё лёгким запахом ароматических саше, что стоят в коридоре на тумбочке. Сумрак прихожей колет глаза, но стоит включить свет — как их сразу немного режет, и Чан жмурится на секунду, на ощупь находя ручку двери, чтобы закрыть её. Дома тихо и пусто. На самом деле, Бан знает, что это совсем не так: он тут не один, о чём свидетельствуют пара кроссовок, что стоит прямо на коврике — бесит, что Минхо такой небрежный — и чёрная дутая куртка, висящая на плечиках в раздражающе приоткрытом шкафу — тех, на которые Чан обычно вешает своё пальто. Все эти маленькие мелочи стали уже чем-то привычно, почти обыденным: Бан правда привыкает, но иногда всё ещё очень хочется выкинуть Ли за шкирку прямо в холодный подъезд, лишь бы его кружка с недопитым чаем не мозолила глаза. Чан пару раз так и сделал, вообще-то, только Минхо всё равно возвращается. И Бан сдался. Ли никогда не встречает его. Не выходит в коридор, чтобы поздороваться, не кричит приветствие. Это раз за разом превращается в квест: Чан идёт по квартире на поиски, хотя тут и ходить то особо некуда — спальня, да кухня, объединенная с гостиной. Найти Ли можно совершенно в разных местах: за барной стойкой, на балконе, на полу гостиной, благо, в спальню не лезет, хотя кто знает, чем он тут занимается, пока старшего нет. Один раз Бан даже нашел его в душевой кабине, пока тот совершенно бессовестно израсходовал дорогой шампунь и голосил какие-то старые корейские песни. В этот раз он находит младшего на диване в гостиной, читающим черновик новой чановой книги. — Кто убийца? Вот так. Прям с порога. Минхо отрывает взгляд от текста, откидывая голову на спинку дивана так, чтобы посмотреть на старшего, что стоит позади него, и выгибает бровь выжидающе, пока Чан просто молчит. На нём простые штаны и худи — всё чёрное, будто из гардероба Бана стащил втихую — волосы растрёпанны немного, в ухе на свету лампы блестят колечки серёжек. На Чане дорогой костюм с атласным галстуком, зализанные назад волосы, лёгкий макияж, сделанный стилистом — он только вернулся с интервью. На секунду Бан думает, что они даже выглядят так, будто совершенно из разных миров. — Я же просил не трогать мои черновики — говорит Чан холодно, осматривая комнату, будто убеждаясь, что всё на месте — положи где взял. — Ну хён… — тянет Ли капризно, при этом забавно морщась — не будь таким. Я люблю спойлеры, знаешь же… — Хочешь один? — Конечно. — Ты окажешься в подъезде, если не положишь книгу на место. Минхо только недовольно фыркает, куксится, бурча что-то себе под нос, но листы всё же кладёт обратно на стол, показательно не смотря в сторону Чана. Их отношения странные. Нельзя назвать это дружбой, разве что очень специфической: они почти не говорят о жизни друг друга, о делах, о проблемах. Они не пара, не возлюбленные, однако Ли бывает в квартире Бана чаще, чем в своей. Их первая встреча случилась ещё в школе, когда Минхо в пустом коридоре задирали старшеклассники, а Чан просто случайно приходил мимо и помог ему. После этого они не стали лучшими друзьями, даже общаться не начали — делали вид, что друг друга не знают до самого выпускного Бана. Потом так же случайно пересеклись в университете, потом — в кофейне возле парка, где Минхо бегал по утрам, а Чан выгуливал собаку соседа, пока тот был в командировке. Если честно, Бан до сих пор не понимает, как от простого «Привет» они дошли до того, что имеют сейчас. Просто в какой-то момент Ли начал заходить всё чаще и чаще, оставаться всё дольше и дольше, выгонять его, несмотря на всю наглость, с каждым разом хотелось всё меньше и меньше. Диван в квартире Чана почти принадлежит Минхо. Ли роется в его холодильнике, в запасах снэков, курит крепкие сигареты на балконе, а Бан терпит, хотя запах табака не переносит. Младший иногда берёт его вещи, его шампунь или зубную пасту, выносит мусор, если уходит рано утром, готовит еду, если есть настрой. Минхо, кстати, готовит потрясающе, и Бан правда готов терпеть весь его бубнеж, шерсть котов, что с одежды младшего на диван переносится, и любопытство, связанное с черновиками пока не готовых книг. Чан свои сырые работы, вообще-то, никому не показывал раньше. Но Минхо сам их берёт, даже не спрашивая. Их отношения — загадка, которую Чан не может разгадать уже год. С Ли легко, если понимать его часто непростые мысли. С ним просто говорить, находиться рядом, но сложно разгадать нечитаемый взгляд или лёгкое движение бровей. Минхо ощущается отстранённым, незаинтересованным, но готовит Бану его любимую еду, а в магазине покупает шоколадное молоко, которое тот обожает. Он не открывает своё сердце, но может часами болтать про своих котов, показывая бесконечные фотки каждого, которыми забита его галерея. — Как давно ты тут? — спрашивает Бан, ослабляя узел галстука. — Пару часов — отзывается Минхо, лениво потягиваясь с тихим кряхтением — пришёл после тренировки. Кстати, твой гель для душа почти закончился. — Ты можешь не выливать на себя полбанки за раз, знаешь? — хмыкает Чан, снимая пиджак и перекидывая его через локоть. — Ммм… Старший качает головой тихо, удаляясь в спальню. Хочется принять душ и просто лечь в постель. Интервью для статьи о новой книге выдалось утомляющим, а ещё слишком долгим. Под конец Чан чувствовал себя слишком раздражённым, а на вопросы отвечал неохотно и коротко. Помещение казалось душным, интервьюер — слишком заносчивым, а маленький красный огонек на камере почти довёл до нервного тика. Усталость буквально заставляет упасть на кровать, раскинувшись звёздочкой и прикрыв глаза. — Я выбрал фильм, который хочу посмотреть сегодня — говорит Ли, бесцеремонно заглядывая в спальню. Чан только мычит, давая понять что слышит — давай, я жду тебя. — Я устал — стонет Чан тихо, ладонями накрывая лицо — смотри один. — Я специально ждал тебя, так что поднимайся. Но Бан не поднимается. Игнорирование сейчас кажется идеальным решением, и парень просто прикрывает глаза, слыша тихое дыхание возле двери. Минхо стоит там ещё немного, взглядом выжидаюшим прожигая, а потом тихо цыкает, будто сдаваясь. Чан с надеждой думает, что тот наконец уйдёт в другую комнату, а лучше — к себе домой, оставив его в так необходимой сейчас тишине, но шаги почему-то с каждой секундой будто приближаются, а через мгновение под чужим весом прогибается край матраса рядом с головой старшего. — Тяжёлый день? Минхо обычно не спрашивает. Ему плевать на то, как прошёл день Чана, как у него дела, было ли что-то интересное. Обычно он интересуется только сюжетом новых, ещё недописанных книг, черновики которых лежат на рабочем столе, потому что действительно любит получать спойлеры, и считает, что раз Бан так близко общается с ним, то просто не может скрывать их. Другого рода любопытство со стороны Ли вызывает удивление и подозрение, поэтому Бан даже глаза открывает, тут же встречаясь взглядом с чужим, снова нечитаемым. — Не то чтобы… — тихо отзывается Чан, немного жмуря болящие глаза — просто это выматывает. — В холодильнике осталось немного риса и кимчи — говорит Минхо, опираясь на руки за спиной и расслабленно выдыхая — хоть поешь перед тем, как отключиться. И телефон не забудь на зарядку поставить. — С каких пор ты переживаешь за меня? — Мне просто интересно чем закончится книга. Мёртвым ты вряд ли сможешь дописать её. Чан только фыркает, снова прикрывая глаза. Внутри разливается что-то тёплое, заставляя сердце немного дрогнуть. Этим вечером Минхо уходит сразу же, как убеждается, что Чан сел за стол и взял в руки палочки. Ли не прощается, а Бан его не провожает — он просто ест, почти не чувствуя вкуса еды, потом моет посуду, принимает душ, полчаса зависая под напором горячей воды, и отрубается сразу же, как голова касается подушки. Через пару дней, в снежный вторник, когда ветер больно бьёт ледяными снежинками прямо в лицо, Минхо снова приходит к Чану, пока того нет дома. Ввести на панели выученные наизусть цифры занимает пару секунд, и вот уже тепло и тишина квартиры окутывают, согревая холодные щёки и озябшие пальцы. Ли снова оставляет ботинки прямо на коврике, наблюдая, как остатки снега на носках начинают таять, вешает куртку в шкаф и подхватывает принесённые пакеты с продуктами, следуя на кухню. В холодильнике Бана почти пусто — только в углу второй полки лежит оставшийся с завтрака бутерброд, а в дверке стоит полупустая бутылка шоколадного молока. Минхо тихо цыкает — бесит эта безответственность старшего к своему питанию — и начинает разбирать продукты, заполняя полки. Парень медленно наполняет холодильник: овощи убирает в ящики, яйца раскладывает, расставляет йогурты и бутылки с соком и молоком. В морозилку мясо и курицу убирает, оставляя немного, чтобы приготовить ужин. Потом рис и овсянку быстрого приготовления в шкафчик кладёт, пакет кофе туда же запихивает и пачку чая. Ли чувствует себя действительно довольным, когда заканчивает, после принимаясь за ужин. Около шести часов в квартиру вдруг звонят. Минхо оборачивается в сторону прихожей, озадаченно нахмуриваясь, и делает огонь на плите поменьше, вытирая руки полотенцем. Рагу тихо булькает, запахом кружа голову, и Ли накрывает его крышкой, следуя к входной двери. Звонок повторяется — не слишком длинный, чтобы быть настойчивым, но явно нетерпеливый — и Минхо смотрит в глазок секунду, чтобы после щёлкнуть замком, приоткрывая дверь. — Здравствуйте… Наверное, этот милый парень с веснушками и удивительно глубоким голосом ожидал увидеть кого угодно, но не Минхо. Его лицо немного вытягивается, глаза забавно расширяются, но он быстро берёт себя в руки, растягивая губы в улыбке. Он выглядит таким милым в своей голубой пижаме и белых тапочках с ушками зайцев, и Ли действительно на секунду зависает, рассматривая маленькие точечки на его щеках и носу. Он вдруг чувствует себя странно стеснённым, потому что одет в дурацкие шорты с глупым принтом, что притащил из дома как-то давно, оставив здесь, и растянутую футболку Чана, что местами заляпана каплями красного соуса. Незнакомец в руках держит маленький контейнер, доверху наполненный печеньем. — Добрый вечер, вы что-то хотели? — спрашивает Ли немного холодно, потому что ему вдруг не нравится мысль, что к Чану в квартиру приходят такие симпатичные парни. — Да, а… Чан-хён дома? — парень чуть сильнее маленькими пальчиками сжимает контейнер, будто нервничая. — Чанни? — нарочито сладно тянет Ли, видя, как немного мрачнеет чужое лицо — он ещё на работе. А вы простите… — О, я Феликс. Я ваш… его… в общем, сосед сверху. Хён недавно снова помог мне с моей собакой, так что я решил отблагодарить его. — Мило — коротко говорит Минхо, бросив взгляд на печенье — не знаю, когда он вернётся, но я могу передать ему, так нормально? — О, да… спасибо. Ли только кивает, забирая из чужих рук контейнер. Феликс правда выглядит таким красивым и милым, и это раздражает. Чан ни разу не упомянул его имя, не рассказывал о том, что, оказывается, помогает ему с собакой, а значит, проводит какое-то время с ним наедине. Мысли об этом приносят неясное огорчение, а ещё что-то неприятно горькое и болезненное, будто Бан скрывал от него нечто действительно важное. Феликс, решив прийти сюда, явно ожидал приглашения в гости от Чана, а ещё не ожидал увидеть Минхо, и Ли сейчас совсем немного злорадствует, наблюдая, как поник взгляд парня. — Ладно, я… пойду тогда — говорит тот, неловко закусывая губу — спасибо за помощь, эм… — Я Минхо. — Минхо-щи. Хорошего вечера. Ли провожает парня взглядом до самой лестницы, прежде, чем закрыть дверь. — Что у тебя с Феликсом? Снова прямо с порога и в лоб. Бан даже не успел снять пальто. Иногда он думает, что Минхо попросту не знает о манерах и вежливости. — Эм… Ничего? — он выгибает бровь неуверенно, смотря на серьёзное лицо младшего, что стоит в прихожей, прижавшись плечом к стене — в смысле, я иногда выгуливаю его собаку, когда он занят. — Ты не говорил об этом — как-то обиженно отзывается Ли, немного дуя губы. — Потому что ты не спрашивал. С каких пор тебя вообще это интересует? — Он приходил — бросает Минхо как можно небрежнее когда они проходят на кухню, и толкает контейнер с печеньем по столу в сторону старшего — хотел отблагодарить тебя за помощь. — О, это очень мило с его стороны — уголком губ улыбается Бан, открывая красную крышку, чтобы тут же задохнуться от запаха шоколада — пахнет потрясающе… Надо как-нибудь пригласить его на чай. — Он выглядел так, будто ожидал чего-то большего, чем приглашения на чай — цедит сквозь зубы Минхо, рывком убирая контейнер подальше от Чана — он тебе нравится? — Что? — Бан выглядит действительно озадаченным, наблюдая за чужим лицом — нет, он просто… милый. С ним приятного общаться и всё такое, но… — Ты бы хотел его трахнуть? — наседает Минхо, неотрывно смотря в чужие глаза. — Какого… — хмурится Чан непонимающе, но всё же отвечает уверенное — нет, я бы не хотел. — Не хотел? — Я так и сказал. Ли ещё некоторое время просто смотрит в глаза напротив, будто не верит. Чан этот взгляд выдерживает вполне стойко, как и этот странный разговор, причины которого он вообще не может понять. Это одна из причин, по которой он всё ещё не может до конца разгадать Минхо — тот иногда задаёт странные вопросы, затевает странные разговоры, вроде этого, проявляя внезапную заинтересованность в жизни старшего. Это происходит нечасто, словно по какому-то особому случаю, однако Бан всё равно ощущает себя немного лучше от того, что они с Ли хоть немного сближаются. От этого бабочки в животе трепещут немного сильнее, а на сердце становится теплее. — Я приготовил рагу — нарушает тишину Минхо, звуча уже не так раздражённо и настырно — добавил много кинзы, так что поешь хорошо. — Спасибо — улыбается Чан мягко, рассматривая его цветные шорты — останешься на ужин? — Мне надо покормить котов, так что в другой раз. Чан только кивает, но когда Минхо проходит мимо него, намереваясь выйти из кухни, тот перехватывает его за локоть, не настойчиво останавливая. Ли вопросительно поднимает брови, замирая на месте, и кажется, Бан сжимает его руку дольше, чем нужно было. — А ты… В смысле, у тебя есть кто-то? — не запинкой спрашивает Чан, неловкой закусывая губу. — Кто-то? — выгибает бровь Ли. — Кто тебе нравится? — Нет. Бан не знает, какой ответ в данной ситуации был бы хуже. Минхо снова уходит, не прощаясь, но прихватив с собой контейнер с печеньем. В тот день Чан, немного подумав, всё же поднимается к Феликсу. Тот открывает почти сразу, улыбаясь своей солнечной улыбкой, и выглядит действительно милым, немного растрепынным и со следами плохо размазанного крема возле носа. Младший приглашает его войти, робко спрашивает о том, понравилось ли ему печенье, а Бан нагло врёт о том, что оно было потрясающим, но зайти отказывается, придумывая какую-то нелепую отговорку. Кажется, Феликс немного расстраивается, но не подаёт вида. Чан не знает, как отказывать людям, да и не уверен, что это тот случай, поэтому говорит как есть: что Феликс очень милый и классный, но его сердце уже занято. Младший только улыбается немного грустно, говоря, что всё хорошо и он уже познакомился с Минхо. Они говорят ещё немного, и Бан обещает не обрывать общение, продолжать помогать с собакой, а ещё как-нибудь обязательно зайти в гости на чай. Только дома Бан понимает, что практически признался Феликсу в своих чувствах к Минхо. На следующий день Чан возвращается из офиса около десяти вечера. Дома привычно тихо, но в гостиной горит блеклый свет телевизора. Минхо как обычно не встречает его, и Бан ожидает очередного вопроса по книге или странного начала другой беседы, но когда он находит младшего на диване, тот тихо сопит в маленькую подушку, поджав под себя ноги и почти свернувшись в комок. Это выглядит очаровательно. Минхо засыпал дома у старшего всего раз или два за весь год, что они знакомы. Обычно Ли предпочитал сбегать от него так же внезапно, как и появлялся: после или до ужина, иногда — после просмотра фильма или когда доводил Чана своими вопросами до такой степени, что тот почти взрывался. Но сейчас, когда Ли тихо причмокивает губами, немного ежась от холода включенного кондиционера, Бан просто не может заставить себя разбудить его. На столике рядом с диваном снова лежит черновик книги, открытый на середине. Чан уже не чувствует из-за этого раздражения. Отнести Минхо в спальню кажется правильным: там большая удобная кровать, есть одеяло и мягкие подушки. Он явно не ожидает того, что младший вцепится в его шею, отказываясь отпускать даже во сне и бормоча что-то о том, чтобы Бан остался рядом. Чан, несмотря на щемящее чувство в сердце, остаётся: осторожно гладит волосы Ли, укрывая его одеялом, пока тот, потревоженный внезапной сменой места, снова расслабляется, проваливаясь в крепкий сон. Он закидывает на старшего руку, прижимаясь немного крепче, и лбом доверительно прикасается к плечу, продолжая сопеть. Чан этой ночью не может сомнкнуть глаза от переполняющих чувств. Ближе к утру он всё же проваливается в дрёму, а просыпается уже один в остывшей постели. Минхо не приходит к Чану неделю, потому что чувствует себя странно. Проснуться с ним в одной постели, прижимаясь к его тёплому телу, слыша его дыхание в макушку и сердцебиение под ладонью, оказалось куда более смущающе, чем Ли мог вынести. Он сбежал тем утром, как последний трус, потому что не мог заставить себя остаться, чтобы посмотреть Бану в глаза. К тому же, лицо старшего во сне и после него всегда было слишком очаровательным. Минхо много думал. О своих чувствах, о Чане, о том, что между ними происходит. Их отношения — нечто, застрявшее между дружбой и влюбленностью. По крайней мере, так видел их Ли. Он много раз прокручивал в голове разные моменты. Много вспоминал и анализировал. Почему он так отреагировал на Феликса? Почему с первого раза запомнил какую еду любит Чан? Почему приезжает к нему так часто? Из-за книг ли? Для того, чтобы узнать спойлеры? Кажется, уже давно нет. Бан почти не пишет ему. Может, тоже в замешательстве, а может, просто занят на работе. У него сейчас непростой период: частые фанвстречи, интервью. Минхо тоже занят, вообще-то: готовит свою группу к очередному выступлению на конкурсе, но мысли снова и снова возвращаются к Чану. Ли считает это глупым помешательством, но ничего не может с собой поделать. Осознание своих чувств стало яркой вспышкой, озарившей в пятницу вечером, когда Минхо добирался домой со студии. Ехать по вечерним пробкам было нудно и медленно, а тихие песни на радио только сильнее клонили в сон. За окном мелькали фонари и фары машин, были слышны приглушённые голоса людей и лай собак с площадки. Внезапно Ли подумал о том, чем сейчас занят Чан. Поел ли он? Хорошо ли спал ночью? Насколько напряжённым выдался его день? Закончил ли он книгу? И осознание того, что ему действительно интересно и важно — необходимо — знать всё это, пронеслось в голове внезапно, заставляя экстренно нажать на тормоз, чтобы не врезаться во впереди стоящую машину. Гудки были до ужаса медленными, раздражающими, приносящими только невнятный внутренний зуд. Ли чешет основание шеи, пытаясь немного отвлечься. — Минхо? Голос Чана — такой родной, как никогда важный прямо сейчас — ощущается лучше любой музыки, что играла по радио. — Ты уже дома? — спрашивает Ли тихо, закусывая губу. — Нет, в офисе ещё — отзывается Бан немного взволнованно — а что? — Я еду к тебе сейчас. — С чего вдруг ты предупреждаешь меня об этом? — Я просто… думаю, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Очень важное, хён. — О, ладно… — Чан на секунды замолкает, будто обдумывая — я как раз собираюсь домой. Буду примерно через час, окей? — Да… Да, отлично. До встречи? — Увидимся, Мин. Минхо добирается до дома Чана за полчаса: открывает подъезд чипом, потом вводит цифры на панели и попадает в квартиру. От волнения не знает, куда себя деть, но в итоге просто включает телевизор, залипая на шоу про животных. В животе от волнения крутит так, что кусок в горло не лезет, а в голове мыслей так много, что невозможно собрать их в кучу. Хочется сказать Чану так много, и Ли тщетно пытается выстроить их диалог в мозгу, но выходит откровенно говоря плохо. Ладони холодеют, хотя кондиционер выключен, а от каждого шума в подъезде Минхо мелко вздрагивает, ожидая, когда откроется входная дверь. В какой-то момент он просто подскакивает на ноги, выходит на балкон, укутавшись в плед, и закуривает, ледяными пальцами держа сигарету. Но Чана нет ни через час, ни через два. И если сначала Ли списывает это на вечерние пробки и начавшуюся метель, то после того, как проходит три часа, он начинает волноваться. Гудки снова кажутся бесконечно долгими, раздражающими, но сейчас они переходят на бесчувственный голос автоответчика. Четыре звонка остаются без ответа, как и около двадцати сообщений, что Минхо посылает с перерывам в три минуты. Ли не знает куда себя деть: ходит из угла в угол, а потом звонит снова, в очередной раз оставаясь без ответа. Становится тошно от ощущения тревоги, от неизвестности, и стоять у окна, высматривая сквозь снег знакомую чёрную машину, кажется единственным, что парень может прямо сейчас. Он снова закуривает, выпуская дым в приоткрытое окно навстречу быстрым снежинкам. В этот раз из пачки пропадают две сигареты. Время переваливает за девять вечера, когда гудки наконец превращаются во что-то помимо голоса автоответчика. — Чан, где ты, чёрт возьми? — кричит Минхо сломленно, но на том конце отзывается вовсе не Чан. — Добрый вечер, это центральная больница города Сеула — голос на том конце сдержанный, мужской, но успокаивающий — меня зовут Ким Сынмин, я главврач отделения номер пять. Скажите, вы знаете господина Бан Чана? — Да… Да, я знаю его, что случилось? — задыхаясь спрашивает Ли, от нервов кусая губы до маленьких ранок. — Дело в том, что господин Бан попал в аварию несколько часов назад - так же спокойно отвечает Сынмин — кажется, какая-то машина не справилась с утравлением из-за метели и гололёда и врезалась в его машину. В последнее время погода так ужасна, знаете… — О, боже… Он… он в порядке? — Ничего серьёзного, обещаю. Сотрясение, пара царапин и сильный ушиб правой руки. Парню очень повезло. Он пробудет в больнице несколько дней, чтобы мы могли понаблюдать за ним. Дело в том, что нам нужны его документы, чтобы заполнить карту. Скажите, кем вы приходитесь Бан Чану? — Я… — Минхо на секунду спотыкается, сжав пальцами край толстовки — я его парень… У него нет родственников в Корее, так что я могу сам привести всё, что необходимо… — Конечно. Скажите, как ваше имя? — Минхо. Ли Минхо. — Хорошо, господин Ли, записывайте что нужно… Минхо собирается за десять минут. Он носится по квартире, как сумасшедший, закидывая в спортивную сумку Бана всё, что сказал Сынмин: от документов до зубной щётки. Сердце бьётся как ненормальное, голова пульсирует от мыслей, и хочется только быстрее оказаться там, увидеть лично, убедиться, что всё хорошо. Становится страшно ещё больше, потому что хоть и сказали, уверяли, что все в порядке, Ли всё равно буквально мутит от этого чувства неопределённости и волнения. Он добирается до больницы за двадцать минут: пробок уже почти нет, и хотя снег всё ещё идёт, большими хлопьями укрывая город, Минхо умудряется не сбавлять скорость почти на протяжении всего пути, иногда проезжая на жёлтый сигнал светофора. Ещё десять минут требуется, чтобы добежать от машины до больницы, выяснить, в какой палате лежит Чан и добраться до неё в сопровождении Сынмина. — Он всё свой телефон просил, говорил, что позвонить нужно срочно — тихо говорит Ким, когда они едут в лифте на пятый этаж — кажется, этот звонок был бы для вас. Минхо только выдавливает из себя бледную улыбку, сильнее сжимая сумку с вещами. В палату он буквально врывается: там тихо, слишком светло и пахнет лекартсвами. Занята всего одна из четырех кроватей, та, что у самого окна — через секунду Ли уже сидит на её краю и прижимается к Бану, который от неожиданности тихо охает, замирая, а после тут же обнимает в ответ, едва слышно всхлипывая. Сумка валяется где-то на полу у двери, всеми забытая, а Минхо может только прикрыть глаза, наконец чувствуя тепло чужого тела, по которому так скучал. — Ты меня так напугал, придурок… — хрипит Минхо, осторожно голову старшего к своему плечу прижимая — Господи… Ну не плачь, эй… — Прости… — шепчет Бан едва слышно, пряча мокрое лицо в изгибе чужой шеи. — За что ты извиняешься, боже… Просто… Ты в порядке, Чанни… Сильно болит? Ли отстраняется немного, чтобы осмотреть чужое лицо. У Чана на щеке ссадина, синяк возле левого виска, а ещё повязка на голове. Его правая рука перемотана эластичным бинтом, и всё это вместе выглядит так страшно для Минхо, что он просто не может долго смотреть — снова притягивает парня ближе к себе, обнимая за плечи. Бан только тихо хлюпает носом и обнимает его в ответ как может — одной рукой, тихо шипя от боли. — Я так скучал по тебе… — шепчет Чан влажно, ладонью грея чужую лопатку — ты не приходил, я подумал, что что-то случилось, что я чем-то тебя обидел… — Нет, ты ничего… — отзывается Минхо, тяжело вздыхая — ты не виноват, хён. Я просто… Мне нужно было кое в чём разобраться, знаешь… Для себя. — Ты об этом хотел поговорить? — Да, но это может подождать, правда. Сейчас главное, чтобы ты был в порядке. Чан не отвечает. Его слёзы медленно стихают, оставляя после себя только редкие всхлипы. Минхо всё ещё продолжает гладить его спину, осторожно перебирать прядки волос и прижимать к себе так близко, чтобы почувствовать необходимое тепло. Бан прикрывает опухшие от слёз глаза, тихо опаляя дыханием чужую кожу на шее, и просто чувствует себя намного лучше уже от того, чтобы Ли находится рядом. Он правда так скучал по нему. — Кстати, я почти закончил книгу… — вдруг говорит он, немного улыбаясь от того, как начинает ворчать Минхо — останется только отправить в издание, чтобы они напечатали её. — Почти закончил? Серьёзно? — причитает Ли, тихо бурча себе под нос — а мне позвонить? Я должен увидеть финал первым, я же… — Любишь спойлеры, я помню. — Именно. Какого чёрта, а? — Прости. Хочешь, дам спойлер прямо сейчас? — Конечно хочу, ещё спрашиваешь. — В конце главный герой заводит трёх котов. А его друг наконец решает признаться ему в своих чувствах. — Ох… Я болел за него всю книгу, серьёзно, он наконец смог. Что он ответит ему? — Я пока не знаю — отзывается тихо Чан, отстраняясь насколько, чтобы посмотреть в глаза Ли — поможешь мне написать финал? Глаза Бана выглядят такими красивыми. Минхо зависает на них, без возможности оторвать взгляд, пока Чан мягко гладит его по щеке, немного улыбаясь. Ли прикрывает глаза всего на мгновение, потому что это действительно приятно — теперь такая близость не кажется смущающей или неловкой, она желанная и необходимая, она утешает, убеждая, что всё хорошо. Минхо осторожно обхватывает щёки старшего ладонями, большими пальцами поглаживая кожу так, чтобы не задеть ссадину, и улыбается ему в ответ немного робко, но с искренней нежностью. — Ты мне нравишься, Минхо… — шепчет Чан едва слышно, наклоняясь чуть ближе — очень давно нравишься. — У твоей книги будет счастливый финал — отзывается Ли, сокращая это ничтожное расстояние, чтобы наконец коснуться мягких губ. Поцелуй такой мягкий, неторопливый, нежный. Минхо правда старается не напирать, не спешить, чтобы не причинить Чану боль. Но Бан сам осторожно кусает его губу, улыбаясь хитро, а Ли в ответ тихо усмехается, позволяя ему вести. Хочется быть ближе, чтоб вообще ничего не разделяло, и старший разрывает поцелуй, только чтобы утянуть Минхо на себя. Тот немного неуклюже забирается на его бёдра, устраиваясь поудобнее, и снова тянется к губам, возобновляя поцелуй. — Хочешь ещё один спойлер? — шепчет Чан, мягкими чмоками покрывая щёку младшего. — Удиви меня, писатель… — смеётся Минхо, поглаживая чужие плечи. — Когда я выйду отсюда, то сразу приглашу тебя на свидание. — Жду не дождусь.