Совесть

Хуа Юн заранее до мельчайших подробностей продумал план по завоеванию Шэн Шаою и считал, что осечки быть не может. Но она всё же случилась из-за того, что во время своего очередного гона он не смог себя контролировать, а треклятые цепи не выдержали. Эх, надо было не полагаться на заверения производителей о прочности новой марки стали и надёжности их продукции, а прислушаться к своей интуиции и заказать более толстые цепи. Но что толку думать о том, что нужно было сделать раньше? Сейчас надо думать, что делать после того, как он сорвался и фактически изнасиловал любимого. Хуа Юн легонько прикоснулся губами к щеке крепко спящего Шэн Шаою, обвёл подушечкой пальца линию губ и ощутил острый прилив нежности, смешанной с чем-то необычным и крайне неприятным. В книгах, которые он читал, чтобы лучше понимать человеческие эмоции, писали, что обычные люди испытывали угрызения совести, когда совершали что-то неправильное. Но он никогда не был обычным. Поэтому-то и было странно. Однако гадкое ощущение недовольства собой не отступало. Проще всего было бы наплевать на некстати проснувшуюся совесть и продолжать следовать плану, каким бы ебанутым тот не был. Но если так поступить, то Шэн Шаою неизбежно возненавидит его, когда всё узнает. А он неизбежно узнает рано или поздно. Конечно, Хуа Юн мог бы подчинить его своими феромонами, как сделал это вчера, утратив разум из-за мучительного гона и ревности после того, как увидел своего господина Шэна на приёме с другой омегой. Но Хуа Юн хотел не покорности, а любви. Иначе не было смысла продумывать этот хитрый план и вкладывать в его реализацию столько сил и средств. Сейчас, после того, как его страсть была утолена и затмевавшие разум гормоны улеглись, Хуа Юн, будто вмиг протрезвев, понял, что натворил прошлой ночью. И что ему теперь с этим делать? Как выкрутиться из данной ситуации? И решать нужно как можно скорее, потому что господин Шэн вот-вот проснётся, увидит его, и это пустит коту под хвост годы подготовки и станет крахом всех надежд. Вряд ли в этом случае Шэн Шаою даст ему второй шанс. А ведь письмо, в котором Хуа Юн прощается и сообщает, что отправляется к Шэнь Вэньлану, чтобы расплатиться собой за лекарство для отца Шэн Шаою, уже написано и оставлено в их квартире на видном месте. И Шэнь Вэньлан ведёт себя согласно отведенной ему роли подлого шантажиста. Очередной этап приручения упрямого альфы — сначала создать Шэн Шаою уют и эмоциональный комфорт, а потом внезапно отнять. Чтобы ценил, чтобы во что бы то ни стало стремился вернуть. Чтобы готов был принять Хуа Юна любым, даже побывавшим в постели другого альфы. А от этого оставался бы лишь шаг до того, чтобы принять его не только в роли омеги… Ужасно не хотелось покидать Шэн Шаою, однако Хуа Юн вздохнул и поднялся с постели. Он всё ещё чувствовал слабость, но уже был в состоянии соображать и самостоятельно передвигаться. Он вышел из комнаты отдыха и поднялся в свой номер. Верный секретарь поджидал его там. — Чан Ю, мои планы поменялись. Срочно отвези меня домой. — Распорядиться, чтобы подготовили ваш самолёт? — невозмутимо уточнил тот. — Нет. Домой к господину Шэну. — Хорошо, господин Хуа. Сев в машину, Хуа Юн сразу же позвонил Шэнь Вэньлану, чтобы приказать ему в ближайшее время не вести никаких разговоров с Шэн Шаою. Наверняка разбудил, судя по тому, что тот пробухтел нечто нелицеприятное о родственниках Хуа Юна по материнской линии до седьмого колена включительно, однако пообещал не зарываться. Вэньлан, конечно, то ещё хамло, но ослушаться не посмеет, иначе рискует остаться ни с чем. Пока Хуа Юн с ним говорил, созрело решение. Завершив звонок, он сказал секретарю: — Мне нужно заехать по дороге в аптеку. На витрине товаров интимного назначения находившейся неподалёку от отеля аптеки была представлена вся линейка лубрикантов от Икс Холдингс для омег с расстройством феромонов. Хуа Юну не нужны были ни возбуждающие, ни заживляющие средства, поэтому он выбрал стандартный лубрикант на водной основе. Проигнорировав заинтересованный взгляд провизора, он с невозмутимым видом расплатился своей чёрной картой и, положив тюбик в карман брюк, вернулся в машину. Через десять минут автомобиль остановился на парковке у дома, где Хуа Юн жил с Шэнь Шаою. Перед тем, как открыть дверцу и выйти, Хуа Юн распорядился: — Секретарь Чан, позвони секретарю Чэню и скажи, что его босс перебрал вчера на банкете и уснул в одной из комнат отдыха отеля Икс. Попроси позаботиться о нём. Потом подготовь первую партию лекарства для отца господина Шэна и отправь её во второй половине дня с сопроводительным письмом от Икс Холдингс в офис Шэнфан Биотех. Письмо должно быть напечатано на официальном бланке. — Хуа Юн всё же разыграет свою козырную карту с лекарством, но сделает это иначе, чем планировал ранее. — Почему не в больницу? — удивился секретарь. — Я же говорил тебе, что планы поменялись, — напомнил Хуа Юн. — Хорошо, господин Хуа, — кивнул вышколенный секретарь и уехал выполнять поручения. Войдя в квартиру, Хуа Юн первым делом уничтожил письмо и положил свою покупку в тумбочку у кровати Шэн Шаою. После этого принял душ и вколол себе модификатор феромонов. Не следовало этого делать до полного окончания гона, но иначе сейчас нельзя. Ведь почуяв аромат его настоящих феромонов, Шэн Шаою вспомнит, где вдыхал такой ранее, и даже слушать его не станет. Он посмотрелся в зеркало. Отражение выглядело типичным омегой, как он того и хотел. У Хуа Юна ещё оставалось время, и он решил испечь торт, чтобы порадовать господина Шэна, а заодно скоротать ожидание, занимаясь полезным делом. Путь к сердцу альфы лежит через желудок, поучали наставники юных омег. И Хуа Юн убедился в справедливости этого утверждения, когда стал готовить для господина Шэна. Времени для приготовления чего-то изысканного и многослойного было маловато, но для того, чтобы испечь воздушный бисквит и пропитать его кремом на основе взбитых сливок, а сверху покрыть шоколадной глазурью, вполне достаточно. Главное — потом изысканно украсить торт сверху листиками мяты и виноградинами. В этом Хуа Юн был мастер. Не зря же он три месяца учился готовить у профессионала из мишленовского ресторана. Шэн Шаою выглядел разбитым, когда вернулся, но всё равно улыбнулся, увидев радостно устремившегося к нему Хуа Юна. — Господин Шэн, я ждал тебя вчера допоздна. Мне было так грустно… Поэтому я решил испечь тебе торт. Садись, я заварю тебе чай, — привычно защебетал Хуа Юн. Омеги ведь так делают, проявляя заботу о своих альфах. Вот и он не будет раньше времени выходить из привычного для Шэн Шаою образа идеального омеги. При этом Хуа Юн как бы случайно оттеснил сопровождавшего своего босса секретаря Чэня. Шэн Шаою приобнял и нежно поцеловал Хуа Юна в лоб, и поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? Температура прошла? — Да. Со мной всё в порядке. Спасибо за то, что господин Шэн беспокоится обо мне, — улыбнулся Хуа Юн самой обворожительной из своих улыбок. Их он тренировал перед зеркалом не один год и точно знал, какая из них лучше подходит для того или иного случая. Шэн Шаою слегка взъерошил его волосы на макушке и сказал: — Вот и хорошо. Я пойду приму душ. Секретарь Чэнь, можешь быть свободен. Я позвоню тебе, если понадобишься. В этот день Хуа Юн постарался быть особенно милым. Он позволял Шэн Шаою слизывать шоколадную глазурь со своих губ и с улыбкой принимал украшавшие торт виноградины из его рта, что всякий раз заканчивалось глубоким поцелуем. Вскоре он почувствовал, насколько Шэн Шаою возбудился, что и было сейчас его целью. Хуа Юн положил руку на пах Шэн Шаою и сжал его член под шелковой тканью пижамных штанов. Тот уставился на него с ошалевшим видом. Ну да, обычно ведь Хуа Юн притворялся стеснительным, и теперь его поведение со стороны наверняка казалось необычным. Шэн Шаою немного помедлил, затем осторожно просунул руку ему под футболку. Хуа Юн не остановил его и не отстранился, как случалось в прошлые разы, когда тот пытался добиться от него большего, чем просто поцелуи. Однако на этот раз Хуа Юн собирался отдаться ему, прежде чем рассказать правду. Он делал это не только потому, что намеревался расслабить и задобрить Шэн Шаою. Он и сам этого хотел. Господин Шэн принадлежал ему, и он сам тоже хотел ему принадлежать. Хуа Юн думал, что невозможно любить сильнее, но с каждым днём, видя, насколько добр к нему Шэн Шаою, влюблялся всё больше и всё чаще задумывался, правильно ли с ним поступает. Через несколько минут футболка Хуа Юна полетела на пол, и Шэн Шаою принялся покрывать поцелуями его шею и грудь. Только бы выдержать и снова не сорваться, не позволить своей звериной сущности одержать верх! Видимо, Шэн Шаою почувствовал, что Хуа Юн невольно напрягся, и спросил: — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — помотал головой Хуа Юн. — Хочу, чтобы мы перебрались на кровать. Там нам будет удобнее. — Мой маленький цветочек наконец-то осмелел? — обрадовался Шэн Шаою и, подхватив его на руки, отнёс в свою спальню. Хуа Юн юркнул под одеяло, откуда наблюдал за тем, как Шэн Шаою снимает одежду и устраивается рядом. Как же он был красив сейчас, с раскрасневшимися губами и блестящими глазами! Его гладкую светлую кожу хотелось гладить и целовать, и Хуа Юн не стал себе в этом отказывать. Его пальцы и губы тотчас же заскользили по плечам и груди Шэн Шаою. Тот осыпал поцелуями шею и грудь Хуа Юна, трогал подушечками пальцев его соски. Потом взял в рот один сосок и обвёл по окружности языком. Стало щекотно и горячо. Кровь прилила к низу живота. Из горла Хуа Юна вырвался звук, похожий не то на стон, не то на негромкий рык. Сочтя это одобрением своих действий, Шэн Шаою запустил ладони под резинку его штанов и стал поглаживать бёдра и ягодицы. Воздух наполнился слабым запахом рома и горького апельсина, смешиваясь с усилившимся ароматом орхидеи. Учуяв свою пару, звериная сущность внутри Хуа Юна захотела подмять Шэн Шаою под себя и вновь овладеть им. Было очень трудно не поддаться этому искушению. Но Хуа Юн боролся с собой, ведь он решил, что сегодня будет не обладать, а принадлежать. Он желал получить не просто разрядку, а удовлетворение от того, что его любимому с ним хорошо. — Можно? — спросил Шэн Шаою, перед тем, как стащить с него штаны. Хуа Юн прижался губами к его ушной раковине, проник внутрь кончиком языка и, лизнув изгибы, едва слышно выдохнул: — Да. Как только штаны вместе с трусами полетели на пол, ладонь Шэн Шаою осторожно проскользнула в ложбинку между ягодиц Хуа Юна. Через миг он замер в недоумении и, бросив долгий изучающий взгляд, спросил: — Ты совсем сухой. Хуа Юн, неужели ты меня не хочешь, а просто позволяешь воспользоваться тобой? Пришлось выкручиваться: — Это из-за нарушения баланса феромонов. — Ты говорил мне, что постоянная метка может решить эту проблему, но я не хотел связывать себя длительными отношениями. Думал, что никогда не буду к этому готов. Теперь готов. Хуа Юн, я хочу провести с тобой всю свою жизнь, — внезапно сказал Шэн Шаою. — Господин Шэн так добр к этому ничтожному, хоть и не знает всей правды о нём, — ответил Хуа Юн. Больше всего на свете он хотел услышать от Шэнь Шаою эти слова, но сейчас они были совершенно не ко времени. Поэтому пришлось вновь хитрить. — Потом я расскажу тебе всё, и если после этого ты не прогонишь меня… — Не говори ерунды! — перебил его Шэн Шаою. — Я не хочу расставаться с тобой даже на пару дней. — Тогда и не расставайся, — сказал Хуа Юн и поцеловал его в подбородок, а затем — в кадык. Когда он спустился к основанию шеи, у Шэн Шаою пропало желание разговаривать и вновь возникло желание ласкать его. Но в решающий момент господин Шэн вновь заколебался: — Я не хочу делать тебе больно. И Хуа Юн снова почувствовал себя паршиво. Ведь он-то вчера причинил ему боль. — Это не имеет значения. Но если господин Шэн так беспокоится, он может воспользоваться тем, что я положил ему в тумбочку, — опустив ресницы, с притворным смущением ответил он. Шэн Шаою выдвинул ящик и достал оттуда флакон с лубрикантом. Он никогда не пользовался подобными средствами, потому что до этого спал с омегами, у которых не было подобных проблем. Повертев тюбик в руках, он выдавил немного маслянистой жидкости на пальцы и попытался протолкнуть их в Хуа Юна. Однако даже со смазкой дело продвигалось туго. Нахмурив брови, он снова вопросительно посмотрел на своего «омегу». Поняв, что тот вспомнил о «похищении», Хуа Юн, изображавший после возвращения жертву группового изнасилования, поспешил пояснить: — Меня никто не тронул тогда. Господин Шэн будет первым. Недоумение на лице Шэн Шаою сменилось радостью, а его поцелуи стали ещё горячее. Он не стал переворачивать Хуа Юна на живот, а уложил его на спину, чтобы оставаться с ним лицом к лицу. Подложив ему под поясницу одну из подушек, раздвинул в стороны и немного согнул в коленях его ноги. Выбранная поза должна была заставить Хуа Юна впервые почувствовать себя доступным и уязвимым, но он знал, что по-прежнему контролировал происходящее. Шэн Шаою долго готовил Хуа Юна, осторожно проникая внутрь сначала одним, а потом двумя пальцами. При этом не переставал целовать его губы, глаза и шею, бессвязно шепча слова любви. Слишком долго! Хуа Юну казалось, что всё его тело горит, и у него больше нет сил терпеть. Ему и в обычные-то дни с трудом удавалось сдерживаться, не то, что сегодня… И он попросил: — Пожалуйста, господин Шэн, возьми меня. Не могу больше… Шэн Шаою потянулся за презервативами. Хуа Юн мог бы сказать ему, что они им не нужны, но тогда, скорее всего, пришлось бы ещё много в чём признаться, и они увязли бы в выяснении отношений, так что лучше отложить это на потом. Их обнажённые тела впервые полностью соприкоснулись, когда Шэн Шаою одним плавным рывком вошёл в него. Немного больно, однако не существовало такой боли, которую Хуа Юн не выдержал бы ради Шэн Шаою. Словно почувствовав его мысли, тот устремил на него взгляд, полный беспокойства и заботы, и Хуа Юн улыбнулся ему, подтверждая, что с ним всё в порядке. Он обхватил руками шею Шэн Шаою, притягивая ещё ближе к себе. Их губы вновь слились в поцелуе. И тогда Шэн Шаою начал двигаться внутри него. Вскоре боль прошла, уступив место удовольствию. Сомкнув ноги вокруг талии Шэн Шаою, чтобы не позволить ему ни увеличить амплитуду, ни сменить темп, Хуа Юн стал двигаться навстречу толчкам так, чтобы член внутри него надавливал на чувствительную точку, доставляя максимум наслаждения. Шэн Шаою был сверху, но именно Хуа Юн трахал его сейчас. Снова. Почувствовав, что разрядка близка, Шэн Шаою просунул руку между их телами, сжимая член Хуа Юна. Несколько движений, и Хуа Юн изверг струю горячей спермы, заливая их животы. Это было не лучше и не хуже, чем то, что он чувствовал вчера, терзая тело Шэнь Шаою. Это просто ощущалось иначе — как единение не только тел, но и душ в противовес вчерашнему звериному соитию. Пара мгновений, и Шэн Шаою выгнулся дугой, после чего его член запульсировал внутри, выплёскивая семя. Наверняка его разум был слишком затуманен страстью, из-за чего, несмотря на обещание сначала выслушать Хуа Юна, Шэн Шаою едва не впился зубами в его шею, намереваясь поставить метку, но остановился в последний момент, услышав решительное: «нет!». С трудом справляясь со сбившимся дыханием, Шэн Шаою спросил: — Почему? — Господин Шэн, сейчас я кое в чём тебе признаюсь. Только ты, пожалуйста, не сердись, — начал Хуа Юн. Шэн Шаою вышел из него. Сняв и завязав узлом использованный презерватив, бросил его под кровать, после чего, не подозревая, насколько серьёзным будет последующий разговор, с улыбкой спросил: — А мне есть, за что на тебя сердиться? Изобразив невинную мордашку, Хуа Юн кивнул. — Во-первых, я не тот, за кого себя выдаю, — признался он. — Если у тебя неблагозвучное настоящее имя, ты можешь взять моё, — перебил его Шэн Шаою. — Это моё настоящее имя. Проблема в другом. На самом деле я не омега, — продолжил Хуа Юн. — Но ты выглядишь и пахнешь, как омега, — всё ещё игриво заметил Шэн Шаою. Похоже, не воспринял его слова всерьёз. Поэтому пришлось пояснить: — Я очень хотел понравиться господину Шэну, поэтому постарался выглядеть так, как те, кого он предпочитает. Ну а свои настоящие феромоны я изменил при помощи модификатора. — Такого препарата не существует, иначе я знал бы об этом! Ведь я не первый год работаю в этой отрасли, — перебил его Шэн Шаою. — Это новая разработка моей компании. Просто она ещё не появилась на рынке, — пояснил Хуа Юн. — Твоей компании? — удивился Шэн Шаою. — Да. И это ещё одна вещь, в которой я должен тебе признаться. Я неприлично богат. Шэн Шаою потрогал его лоб, проверяя, не поднялась ли снова температура. Наверняка не поверил, сочтя признания Хуа Юна бредом, иначе уже начал бы ругаться. В этот момент зазвонил мобильный, и Шэн Шаою с явной неохотой ответил на звонок: — Да. У тебя что-то срочное, секретарь Чэнь? — Некоторое время он молчал, слушая взволнованную речь собеседника. — Что? С какого это доброго чуда секретарь Чан вдруг решил отдать нам лекарство от рака феромоновой железы? Владелец Икс Холдингс велел? Не понял. Повтори ещё раз его имя, — продолжая держать телефон у уха, Шэн Шаою обернулся к Хуа Юну и посмотрел на него так, словно видел впервые. — Благодарю за радостную весть, секретарь Чэнь. Пожалуйста, отвези лекарство в Хэцы, — попросил Шэн Шаою и завершил разговор. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Так ты и есть тот загадочный владелец Икс Холдингс? — Именно это я и пытался тебе только что сказать, — вздохнул Хуа Юн. — Так, значит, и остальное тоже правда? — уточнил, всё ещё не веря своим ушам, Шэн Шаою. — Да, — глядя ему в глаза и больше не стараясь казаться нежным и трепетным омегой, ответил Хуа Юн. — А ты отличный актер. Притворяться сутками напролёт… — ледяным тоном произнёс Шэн Шаою. — Что тебе нужно от меня? — Ничего. Всё… Хочу стать твоей парой, но не на время, а навсегда, — заявил Хуа Юн. — Ты не омега и явно не бета, а с альфами я не встречаюсь. Так что убирайся из моей постели и из моей жизни, — спокойно сказал Шэн Шаою, и это было очень плохо. Хуа Юн ожидал, что тот будет кричать, ругаться, побушует чуток, а потом успокоится, и они помирятся в постели. — Но, господин Шэн, я тот же самый человек, каким был до этого, — попытался возразить он. — Вот только я тебя на самом деле совсем не знаю, — с горечью произнёс Шэн Шаою. — Спрашивай, и я отвечу на твой любой вопрос, — Хуа Юн ухватился за возможность задержаться в квартире и в жизни Шэн Шаою. — Сначала прими душ и оденься, — буркнул Шэн Шаою. Сразу не прогнал, значит, есть ещё надежда. — Может быть, господин Шэн примет его со мной? — поинтересовался Хуа Юн, игриво стрельнув глазами. — Даже не думай снова меня соблазнить, — отрезал Шэн Шаою. Делать нечего, пришлось отправляться в ванную в одиночестве. Помывшись, Хуа Юн выбрал строгий белый костюм, в котором иногда ходил на работу, и устроился на диване в ожидании Шэн Шаою. Через некоторое время, приняв душ, тот явился, тоже одетый для выхода. Наверняка собрался в больницу к отцу. Не зная, с чего начать, Шэн Шаою налил себе стакан воды и выпил его медленными глотками. Потом сел рядом и, глядя в глаза, задал первый вопрос: — Когда Икс Холдингс начал разрабатывать лекарство от рака феромоновой железы? — Три года назад, — честно ответил Хуа Юн. Шэн Шаою явно усмотрел связь и сказал: — Примерно тогда моему отцу поставили этот диагноз. Ты знал об этом? — Конечно. Я знаю всё о господине Шэне и его привычках, — ответил Хуа Юн. — И давно ты за мной шпионил? — недовольно поморщился Шэн Шаою. — Не шпионил. Изучал, — поправил его Хуа Юн. — Пятнадцать лет. — А сколько тебе сейчас? — озадаченно потирая лоб, спросил Шэн Шаою. — Двадцать три. — Бред какой-то! Получается, ты следил за мной с тех пор, как тебе исполнилось восемь? — Хуа Юн кивнул. — Но почему? — Господин Шэн однажды был очень добр и защитил меня, хотя тогда мы были даже незнакомы. — Ты следишь за каждым, кто был к тебе добр? — криво усмехнувшись, спросил Шэн Шаою. — Нет, только за тем, кого люблю, — поняв, что сейчас его может спасти лишь честность, признался Хуа Юн. — Не верю! Даже если ты и влюбился тогда, то десять раз мог забыть меня за эти годы, — неожиданно вспылил Шэн Шаою. — Я ничего и никого не забываю. У меня отличная память, — сообщил Хуа Юн. Какое-то время оба молчали. Потом Шэн Шаою снова заговорил: — Полагаю, у тебя нет никакой больной сестры, и ты выдумал сказку про неё, чтобы разжалобить меня. — У меня есть несколько сестёр, но все они живут в другой стране и на здоровье не жалуются, — ответил Хуа Юн. — Не разжалобить. Я дал господину Шэну возможность проявить его благородную натуру и помочь человеку, действительно нуждающемуся в лечении. — Так чью операцию я оплатил? — уже спокойнее поинтересовался Шэн Шаою. — Сестры секретаря Гао. Она болеет уже много лет, и он едва сводит концы с концами. — Сегодня ты сказал, что никто не трогал тебя, но откуда тогда раны, которые были на тебе после похищения? — осведомился Шэн Шаою. — Я сам их себе причинил во время моего предыдущего гона. Я исчез тогда, чтобы не навредить тебе. Прости меня, пожалуйста, господин Шэн. Я соврал тебе, потому что хотел, чтобы ты дорожил мной и был готов принять меня любым. — Маленький интриган! — всё ещё сердитым тоном буркнул Шэн Шаою. — А что связывает тебя с Шэнь Вэньланом? Почему он требовал отдать тебя ему в обмен на лекарство? — Господин Шэн ревнует? — улыбнулся Хуа Юн. — Вэньлан — мой дальний родственник и должен мне немало денег, поэтому вынужден был выполнять мои приказы. Ну а я всё это придумал для того, чтобы ты захотел вернуть меня любой ценой. Кроме того, снова приближался мой гон, и мне нужно было на время исчезнуть. — А нельзя было просто во всём мне признаться? — Нет. Ты и слушать бы меня не стал, — покачал головой Хуа Юн. — Я даже приблизиться к тебе не смог бы, ведь ты интересуешься только омегами, причём омегами определённого типажа. — Это правда. Меня не привлекают альфы или беты, — подтвердил Шэн Шаою. — Но я не альфа. Я энигма, — признался Хуа Юн. — Я думал, это выдумка журналистов, так же, как йети или лох-несское чудовище, — в очередной раз удивился Шэн Шаою. — Просто нас очень мало, мы плохо изучены, и потому нас не всегда могут идентифицировать, — пояснил Хуа Юн. — А твое расстройство феромонов?.. — вспомнил Шэн Шаою. — Было вызвано передозировкой модификатора. Они снова умолкли ненадолго. Затем тишину вновь нарушил Шэн Шаою: — Есть ещё что-то, что я должен знать? Хуа Юн, только, пожалуйста, больше не ври мне. Это «больше не ври» внушало надежду. Хуа Юн задумался, невольно закусывая нижнюю губу, стоит ли признаваться в том, что именно он был виновником случившегося вчера с Шэнь Шаою. Если сказать сейчас, то господин Шэн снова рассердится. Если смолчать, а он узнает потом, то уж точно больше не простит. — Я жду, — напомнил Шэнь Шаою. — Тот человек, который был с тобой в отеле Икс прошлой ночью… — Откуда ты узнал? — удивился Шэнь Шаою. — Ты почувствовал запах его феромонов? Хуа Юн ответил, тщательно подбирая слова: — Я владелец этого отеля, и у меня там апартаменты на последнем этаже. Мне очень жаль, господин Шэн. Это не должно было произойти. Я принял меры, но их оказалось недостаточно… Я был не в себе из-за гона и ревности и потому сумел разорвать сдерживавшие меня цепи. По стечению обстоятельств господин Шэн тоже оказался в этом отеле, и я почувствовал запах его феромонов. Прости меня, пожалуйста, господин Шэн. Я хотел, чтобы наш первый раз был по взаимному согласию, а не так, как вчера. — Ты… ты!.. — задохнулся от возмущения Шэн Шаою. — Запах орхидей… Я должен был догадаться… И как тебе удаётся после этого ещё печь торты и совершать прочие подвиги? — Энигмы намного сильнее альф. — В голове не укладывается, — потирая лоб, сказал Шэн Шаою. — Господин Шэн сможет меня простить? — робко поинтересовался Хуа Юн. — Не знаю, — ответил Шэн Шаою. — Мне нужно переварить то, что ты мне сегодня рассказал. Я благодарен тебе за лекарство для моего отца, но вряд ли мы сможем быть вместе. — Ты всё же гонишь меня, — пригорюнился Хуа Юн. — Только не делай вид, что тебе негде жить. — Есть. Но я хочу быть с тобой, — вновь заныл Хуа Юн. — Вот же свалился на мою голову… — вздохнул Шэн Шаою. — Можешь оставаться здесь, но тогда уйду я. Мне всё равно нужно в больницу к отцу, а потом — в офис. Там и заночую. Он встал с дивана и направился к двери. А Хуа Юн почувствовал себя так, словно у него отрезают половину сердца. — Господин Шэн, можно я поеду с тобой? — воскликнул он и, не дожидаясь ответа, вскочил и бросился за Шэн Шаою. Наверное, слишком резко встал, иначе почему комната внезапно закружилась у него перед глазами? И ноги отчего-то сделались ватными. — Господин Шэн… — пробормотал он, с удивлением понимая, что падает. Хуа Юн пришёл в себя от того, что его хлопали по щекам. — А ну, вставай с пола. Хватит тут валяться, притворяясь слабым омегой, — проворчал Шэн Шаою. — Это больше не сработает. Сам же только что сказал, что энигмы очень сильны. — Это побочные эффекты от модификатора феромонов. Он ещё не прошёл клинические испытания, а я пользуюсь им уже слишком долго, — объяснил Хуа Юн. На этот раз он и не думал притворяться. Просто так удачно совпало. — Так прекрати немедленно и не гробь своё здоровье! — рявкнул Шэн Шаою. — Господин Шэн заботится обо мне, — слабо улыбнулся Хуа Юн. — Просто не хочу, вернувшись, застать труп в своей квартире, — буркнул Шэн Шаою. — Поэтому придётся отвезти тебя в больницу. Хуа Юн мог бы возразить, что с ним и так будет всё в порядке, когда немного отлежится, но не стал гасить души прекрасные порывы и позволил Шэнь Шаою помочь себе подняться. Теперь он был уверен, что тот уже никогда его не прогонит.