Люди ненастоящего города

В ушах стоял немой крик десятка душ, заглушаемый шорохом серебристой в красных пятнах плотной ткани. Эта ткань была везде, на телах, на полу, на нем самом. Его руки лихорадочно перебирали пустоту, пытаясь найти хоть какую-нибудь застёжку, чтобы выпутаться из этого кошмара, но лишь царапали отросшими когтями собственное тело. Холодный безразличный свет лаборатории постепенно затухал, погружая пространство вокруг в мягкий сумрак. Там, где ещё недавно темнела решетка вентиляции в углу комнаты, под самым потолком, теперь проявился маленький красный огонек видеокамеры. Уставившись на огонёк, Кион со скрипом пытался собрать своё разрозненное сознание. Если сон ещё продолжается, необходимо было срочно проснутся. Но если это уже была реальность, то где он сейчас находился? Память, как назло, молчала. Наконец до мозга дошло, что тот серый комбинезон, который он пытался всё это время зубами с себя содрать, был просто его многострадальным одеялом. С досадой выплюнув порядком пожёванный уголок пододеяльника, мужчина резко сел. Привычный жалобный скрип кровати, издаваемый каждую ночь уже на протяжении недели, и холод стены, прилипший к обнаженной спине, наконец расставили все точки над и. ─ Вкусное одеяло? ─ бугорок на соседней кровати недовольно забурчал и, немного повозившись, отвернулся к стене. ─ У тебя глаза светятся. Как у Айры. Кион провел рукой по лицу, пытаясь согнать последние липкие паутинки мира грёз. Он бы отдал всё, лишь бы не видеть больше этих снов, но вновь и вновь почти каждую ночь он проваливался в кровавую пучину бреда. И не ясно было сколько ещё он сможет сдерживаться, сколько сможет скрывать всё это от друга. ─ Спи давай, ─ прошептал он, вставая с кровати. Прошлепав босыми ступнями по прохладному линолеуму несколько шагов, Кион очутился в небольшой туалетной комнате, где рядом с унитазом из сумрака прорисовывались очертания небольшой раковины странной немного вычурной формы. Стоило закрыть дверь за собой, как всегда неожиданно включился неестественно яркий свет, явив миру отражение сощурившегося лохматого бородатого зверя. От гладко выбритых висков, подчёркивающих его косу викингов, не осталось ни следа, а в мешках под глазами можно было найти картошку. ─ Бандитская рожа... ─ вздохнул Кион, ощупывая свежие длинные царапины на груди. ─ хоть не до крови. В пластиковом стакане на краю раковины рядом с мыльницей стояли две зелёные зубные щетки. Взяв одну из них и неаккуратно выдавив горошину пасты, Кион принялся чистить зубы. Он уже успел отвыкнуть от такой обычной вещи: последние зубные щетки пропали в их городе пятнадцать лет назад. Новое поколение, родившиеся уже после установки Кенера, чистило зубы только по старинке ─ обгрызенной сосновой палочкой и берёзовой золой, из-за чего большая часть ходила потом с черными зубами, если было лень хорошо прополоскать рот. Вода из крана здесь текла со вкусом хлорки и железа. Казалось, что после умывания такой водой ты становился ещё грязнее чем утром. В душе всё чаще скребли тоскливые кошки, напоминая сладкий вкус родниковой воды, которой было невозможно напиться, вкус воздуха, свободный от выхлопов и надзора. Мысленно раздав кошкам миски с обещаниями, Кион перевязал свою косу сыромятным ремешком. Он не мог ещё вернуться, а причина того лежала на соседней кровати и постоянно ворчала. За то время, пока он проводил утренние процедуры, успел наступить рассвет. Робкий лучик солнца пробивался сквозь свинцовые тучи между прутьев ажурной оконной решетки чтобы озарить небольшую комнатушку три на три метра, две кровати, стол, один стул, чайник, небольшой телевизор с одним единственным каналом и железную запертую дверь. Вот и всё, что было в их распоряжении. В этом мире, где каждый день был похож на предыдущий, а из твоей свободы только выбор смотреть телевизор или изучать белый потолок, лёжа на кровати, Кион выбрал изматывающие тренировки, заглушающие все мысли.  Судя по надсадному крику одинокого петуха, что раздавался иногда по утрам, они находились где-то в пригороде. После заключения сделки майор Дмитрий Игоревич больше не появлялся, но слово свое держал: Тюрагай шел на поправку и уже мог самостоятельно доковылять до туалета. Над ними не ставили опыты, не морили голодом. Тюрагаю даже удалось выпросить почитать какую-то книгу, но судя по закатывающимся иногда при чтении глазам, она ему не особо заходила. На пятидесятом отжимании мысли прервал скрежет проворачиваемого в замочной скважине ключа. Уже ощущая лопатками, дуло молчаливого автомата, Кион нарочито медленно лег на кровать, сложив руки на оголенном животе. Это правило обеспечения безопасности для обоих сторон они усвоили одним из первых. В комнату зашёл незнакомец, если так можно было сказать, в тёмно-синем, почти чёрном камуфляже с коротким автоматом на перевес, встал в угол комнаты под камерой видеонаблюдения и острым взглядом стал изучать постояльцев. Бессмысленно было спрашивать, что стало с прошлым охранником, к которому они уже успели привыкнуть. Гости были немногословны. ─ Как тут мои орлята поживают? ─ раздался жизнерадостный голос. В комнату вошла, цокая каблуками невысокая женщина в годах. С подола её юбки в синий горошек сходил въедливый запах парацетамола заполняя всё вокруг. Порывшись в недрах большого пластмассового ящика с красным крестом, врач достала стетоскоп и стала бесцеремонно ощупывать тело смущенного друга. ─ Я тебе мазь дала, чего не мажешь синяки? Думаешь такие гематомы сами пройдут? Ребра меньше болят? Больше не тошнит? Вижу лицо не зелёное больше, ─ причитала она, подготавливая шприц. ─ Переворачивайся и опускай трусы, сейчас тебя ужалит ма-а-аленькая пчёлка. Кион с улыбкой наблюдал за экзекуцией друга. Женщина напомнила его маму, которая всю жизнь проработала терапевтом в городской больнице и так же обращалась со взрослыми пациентами как с детьми. Ее обожал весь город, а бабушки целенаправленно подделывали свои анализы, лишь бы попасть на приём. ─ Вот и всё, а то дрожал как зайчик под осиновым листочком, ─ улыбнулась женщина-врач, собирая свой чемоданчик. ─ Через неделю уже будешь бегать. Наверное, таким и должны быть врачи, не смотря на творящийся вокруг хаос, они должны оставаться людьми. Или ей просто хорошо заплатили, чтобы они чувствовали себя комфортно и лишний раз не рыпались? ─ Чего лыбишься, довольная ты рожа Палэсмурта, ─ заворчал друг, стоило им остаться наедине. ─ Сначала избили, а теперь болючими уколами пичкают. За что мне такие приключения? Домой попадём ─ точно в Чепце тебя утоплю. ─ Я даже сопротивляться не буду, коли поправишься, ─ усмехнулся Кион, заправляя свою кровать. Наступал очередной день. В окно робко постучал опостылый дождь. Казалось, этот дождь был всегда и будет продолжаться вечность. В такие дождливые дни они любили собираться у кого-нибудь в гостях за кружкой ароматного Иван-чая или чего покрепче и под перебор гитары травить друг другу страшные байки. Но вместо этого приходилось довольствоваться кружкой черного чая со вкусом гудрона и горстью простых печенюшек. Скоро должны были принести завтрак, но в желудке уже противно ныл косяк вечно голодных карасей, раззадоренных утренней тренировкой. ─ Про что хоть книга? Не в твоей привычке класть книгу разворотом вниз, ─ спросил Кион, прихлебывая подкрашенный кипяток. Друг удивлённо взглянул на книгу, как будто ее только что подкинули. На глянцевой обложке с названием "Алёша" улыбался маленький мальчик в надетом набекрень шлеме танкиста на фоне теряющегося в тумане зелёного танка. ─ Как сказать... Хотя... ─ друг чуть задумался, рассматривая красный мигающий огонек под потолком. ─ Хотя, если до сих пор не застрелили, значит у нас иммунитет, хотя бы идеологический. Так вот. Ты бы отправил своего единственного сына на войну, если бы так приказало государство или скажем наш Городской Совет? ─ Щас! На кол самих посажу, а потом уже послушаю что они там скажут. Моя жена что, для них детей рожала? ─ Вот и я о чём, ─ согласился Тюрагай и продолжил. ─ Простейшие понятия гуманности и ценности человеческой жизни ─ где они? Ребенок с детства хочет пойти на войну ─ вот это страшно, когда неокрепший ум романтизирует войну под действием подначек взрослых. Вспомни того мальчика из деревни, он ещё вичкой чуть всех не порешил. Как за двадцать с лишним лет можно было до такого скатиться? ─ Скажешь тоже, у них вон технологии. Телевизоры плоские в конце то концов! ─ воскликнул Кион, показывая огрызком печенья в сторону экрана в углу. ─ Ага, продался за цветную картинку. Если технология не может убить, значит она хорошая? Взгляни, на улицах тот же разбитый асфальт, что и был в нашем детстве. Те же покосившиеся халупы. Только мы в кораблики или казаков-разбойников играли, а не в "охоту на ведьм". Ну то есть на врагов нашего светлого государства со всеми вытекающими прелестями. Да я сам уже хочу возвести собственный Кенер и отгородится от этой страны. Нужен им детарин? Пусть забирают весь и оставят нас в покое. ─ О! Ёжики начали кусаться! ─ усмехнулся Кион. ─ Иногда даже самая пушистая ель не спасет от сильного дождя. Тюрагай ошарашенно уставился на друга, услышав столь высокопарный слог. На что Кион лишь отмахнулся, что-то промычав про Унябей и вылазку за грибами. Слова вылетели случайно, и он никак не хотел сыпать соль на рану друга и напоминать ему о ёлках, столь любимых их общей подругой. Но Тюрагай уже замкнулся в себе, рассматривая в сотый раз завитушки на циркониевом браслете и не реагируя больше на вопросы. Завтрак принесли по уже ставшей привычной схеме, за исключением того, что повар, если так можно было назвать человека, разносившего им, еду, сегодня был не в духе. ─ Да чего я вам должен? ─ прошипел он так, чтобы услышали только они. ─ Выродки вы, а не крассмерды. На сухощавом лице мужчины с плешивой сизой бородкой багровели пятна гнева. Бросив на стол последние два кусочка ржаного хлеба и чуть не угодив ими в открытую кастрюльку с пшенкой, он развернулся на каблуках, и гордо, на сколько это позволяла небольшая площадь комнаты, выкатил свою тележку с кухонными принадлежностями. Но на пороге под колючим взором вооруженного человека, раза в два младше него, повар осунулся и бережно поправил красную нашивку на правом плече с изображением пупырчатого круга. ─ Чего он так взбеленился? ─ спросил Кион, в общем то не надеясь получить ответ. ─ Узнал с утра откуда вы родом, так как сам из бывшего Яра, ─ прозвучал неожиданно теплый голос, никак не ассоциирующийся с привычным вертухаем. ─ Я с ним потолкую, не волнуйтесь. В углу комнаты вне зоны видимости камеры наблюдения стоял молодой человек, почти их ровесник. Его оттопыренные уши и гладковыбритое лицо дополнительно скашивали пару лет, делая его почти подростком. Поглаживая большим пальцем приклад автомата, он так же, как и пару часов назад продолжал рассматривать невольных постояльцев. ─ Если твоё начальство тебе всё про нас рассказало, то можно спросить одну вещь? ─ спросил Тюрагай, пододвигая к себе ослабевшей рукой тарелку с кашей. ─ Нам уже бессмысленно косить под местных. Посему напоследок хотелось бы узнать наконец, кто такие крассмерды? ─ Вы не знаете? Ну да, стоило вас сразу ввести в курс дела, ─ спохватился надзиратель и нажал кнопку на пульте от телевизора. ─ Маруся, познакомь гостей с нашей великой страной. ─ Поняла, включаю ролик "Россия ─ страна возможностей", ─ сказала миловидная девушка в алом кокошнике с экрана телевизора. Кион, никак не ожидавший ответа живой девушки из телевизора, поперхнулся куском хлеба. А тем временем на экране, не обращая внимание на переполох в комнате, маленькая девочка с двумя большими ярко голубыми, под цвет глаз, бантами вела монолог на фоне нивы, полной тучных колосьев пшеницы. ─ Я горжусь тем, что родилась в великой стране. Я чту память предков, свою великую культуру и историю. Пушкин ходил по этой земле, а Гагарин видел ее из космоса. Я знаю как зарождается ароматный хлеб, ведь я ем только натуральные продукты... Пунцовый, как варёный рак, Кион наконец смог отдышаться и вытер мокрые от слез глаза, а Тюрагай облегчённо сел на кровать. В начало видео они почти не вслушивались, но успели к самой интересной части. ─ Каждый человек может внести свой вклад в развитие нашей страны в той области, в которой он сильнее всего. Путем прохождения генетического теста на предрасположенность пятилетние девчонки и мальчишки уже знают ─ будут они крассмердами, звеньями неразрывной цепи, на ком держится промышленность и сельское хозяйство, или станут членами Главного Управления, теми, кто озарит этот мир светом мысли и закона. Государство полностью обеспечивает юных граждан, предоставляя им самое лучшее в мире образование... ─ Кира! Вот ты где! ─ из приоткрытой двери высунулась лысая загорелая голова. ─ Ты что здесь забыл? ─ Да вот аборигенов просветляю, ─ немного виновато ответил надзиратель. Голова перевела взгляд на постояльцев комнаты, немного задержавшись на Кионе, что замер с ложкой каши и открытым ртом, как бы оценивая, стоят ли эти аборигены просветления. ─ Тебя босс везде обыскался. Он карту привёз. ─ Когда он приехал? Так, ─ бросил надзиратель напоследок. ─ смотрите. Я потом зайду, проверю как усвоили. Наступило неловкое молчание, сопровождаемое немым взглядом девушки в кокошнике, ожидающей новых указаний связи с окончанием предыдущего видео. ─ Кира... Кирилл значится, ─ задумался Тюрагай. ─ Помнится бабуся моя рассказывала будто отец меня вначале Кириллом назвал. А когда я научился говорить и стал жутко картавить, все поняли, что "Тюрагин Кирилл" я в жизнь не выговорю, вот и решили смиловаться, назвав Ильёй. ─ Ей богу, что Кирилл, что Илья... Ты Тюра, только уж не шибко голосистый. Колись в твоём роду были певцы? Иначе с чего вас жаворонками прозвали? ─ Да иди ты, ─ махнул друг рукой. ─ Опять ты за своё. Вот твоя волчья фамилия, Кионов, тебе очень подходит. Всё, заряд энергии кончился. Делай что хочешь, а я спать до обеда. Кион в раздумьях уставился на барышню с телеэкрана. Немного повозившись с управлением, то есть нажимая подряд на все кнопки пульта, он спросил про самое важное: про родной город, про то, кто отгородил их забором, но в ответ получил лишь недоумевающее хлопанье больших голубых глаз. Глазова никогда не существовало. Но если их всех не перебили в той чистке кровавого июльского утра, значит у кого-то были на них планы. Например, отправить на войну, как упомянул Дмитрий Игоревич при их первой встрече. ─ С кем страна воюет последние двадцать лет? ─ спросил он с замиранием сердца. ─ Вопрос некорректен. Наша великая страна ни с кем не воюет. Внешняя политика страны основана на взаимном уважении и искоренении дискриминации русскоговорящего населения в других странах. По запросу "Война" советую посмотреть фильм "Сталинград"... ─ Нет уж, спасибо. От тебя ничего путного не добьешься. Хотя... Что такое дискриминация русскоговорящего населения? ─ спросил он незнакомое слово. На мгновение показалось, что девушка в кокошнике даже улыбнулась. ─ Дискриминация — это ограничение прав и свобод человека. В частности, от дискриминации страдают наши соотечественники, по тем или иным причинам оказавшиеся за границей или на исконно русских территориях, но потерянных в результате исторических ошибок. Наша страна стремится объединить весь русскоговорящий мир под одной державой и искоренить русофобию в мире. ─ Так ты войну называешь... ─ буркнул он, вспоминая выпуск новостей, просмотренных в деревне. ─ Не поняла. Повторите запрос. Нового вопроса не последовало. Выключив телевизор, Кион стал рассматривать пригибающиеся от ливня кроны берёз за окном. Мысли вновь и вновь возвращались к родному городу, к Унябей, к маме... И кто теперь за ней ухаживает? Дверь неожиданно отварилась, что было странно, ведь до обеда ещё было три часа как минимум. Кион было метнулся на кровать, но вошедший жестом попросил остановится. ─ Андрей, верно? Твой друг спит? ─ спросил он, бросив взгляд на соседнюю кровать. ─ Твоя помощь нужна. Ну сам понимаешь для чего вы здесь. Я Кирилл, кстать. ─ Где гарантия, что вы меня не грохнете за углом, ведь одного проводника будет предостаточно? ─ нарочито громко спросил Кион, но мерно сопящий Тюрагай, как назло, никак не хотел просыпаться.  ─ Да тише ты, зачем больного будить? С картой надо разобраться. Всё же вы те места лучше знаете. А по поводу своей шкуры не беспокойся, Дмитрий Игоревич слово своё держит и часть сделки мы выполним. Только наручники надень, ─ Кирилл немного замялся, а затем добавил. ─ Для нашей же безопасности. Сжав зубы, Кион все же протянул руки. Даже если он каким, то чудом увернется от автоматной очереди Кирилла, то нет никакой гарантии, что шальная пуля не заденет и так полуживого друга. Глубоко дыша, он разглядывал стальные браслеты на своих запястьях, вглядывался в светло-розовые полосы недавно зажившей кожи и пытался угомонить так некстати рвущееся наружу в поисках крови сердце. Лишь удушающее воспоминание прохладных рук Унябей на своей шее помогло успокоиться и вернуться к реальности. ─ Веди, чего зенки вылупил? ─ лихой, но незлобный огонь вспыхнул в глазах Киона. Липкий холод серого мрамора противно взбирался по босым ступням, заставляя волосы на ногах встать дыбом. Зуд от приставленного к спине автомата направлял дальше по коридору, мимо столь манящей входной двери, мимо безвкусных картин в золочёных рамах, к приоткрытой двери одной из комнат, откуда доносился ожесточенный спор. ─ Может постучаться надо? ─ с надеждой спросил Кион, но вместо ответа пришлось открывать дверь собственным носом. ─ Здрасьте. Кион всеми силами старался выдать из себя деревенского простака, ведь с дураков спрос не велик. Но первый же хмурый взгляд, казалось, съедал его с потрохами. Хозяин взгляда, квадратный мужчина в зелёных шлепанцах, в замешательстве застыл на полу слове, держа руки перед собой как будто был готов вот-вот задушить непрошенного гостя. В довесок нарисованный медведь на его футболке исподлобья целился в грудь Киона из автомата. ─ Не, ну он то здесь каким боком нужен? ─ разорвал тишину скрипучий голос кого-то из присутствующих. ─ Я приказал его привести. Если вы, кретины, не можете прочитать карту, то пусть это сделает местный, ─ рявкнул хозяин кабинета, а затем с наигранной мягкостью продолжил. ─ Андрей, не скучаешь? Как друг твой поживает? Агриппина Игнатьевна рапортовала об улучшении состояния. ─ Спасибо, ─ сквозь зубы просипел он в ответ. ─ Тапки хоть дадите? А то ноги замёрзли. Майор Дмитрий Игоревич улыбнулся самой приветливой улыбкой проигнорировав вопрос, но его лисьи глаза продолжали излучать холод презрения. Не отводя взгляд, он достал из кожаной папки под рукой лист бумаги и продвинул его к гостью, насколько это было возможно по огромному письменному столу. Под жирной надписью "ориентировка" красовался портрет косматого зверя, лишь отдаленно напоминающего человека. Кион осторожно, под бдительным взором конвоира, подошел к столу, возле которого сразу же образовалось пустое пространство. ─ Тут наши нижегородские коллеги вспомнили о тебе, ─ слащаво продолжал майор. ─ Рожей ты не очень вышел, но разобраться можно. К тому же то, что вы наговорили за неделю, тянет на два пожизненных, как минимум... ─ Понял я, нафиг мне ваша страна не сдалась... ─ огрызнулся Кион, а глаза всё перечитывали строчку "вместе с сообщником вырезал деревню в городском округе Бор". ─ Как интересно... ─ казалось майор прочитал все его мысли, но виду не подавал. ─ Можешь забрать эту бумажку себе. Расскажешь потом своим за забором, какие приключения у вас были здесь на свободе. Кион сгрёб несчастный листок со стола. В носу противно засвербело. Стараясь огреть воображаемой лопатой и закапать поглубже всплывающие воспоминания о старосте деревни и его жене, мужчина смотрел прямо в глаза хозяина кабинета, так вальяжно сидевшего в большом кожаном кресле. А тот лишь улыбался, улыбался тому, что всё идёт по плану. ─ Собственно, чего собрались, ─ продолжил майор и указал карандашом на лежащую на столе карту. ─ Крассмерд, который вам ещё обеды разносит, сказал, что от Фалёнок до Яра, ближайшего, насколько мы знаем, к забору населенного пункта, дороги нет и проехать в конце лета можно только на танке. Танка у нас нет. Железная дорога отпадает, сам понимаешь. Так же есть полумифическая дорога по южным полям через Юкаменское, но где-то там располагается военная часть. Если они ещё не передохли все. Как видишь, проблема ещё в том, что вас стерли со всех спутниковых снимков, а уж и со старых карт и подавно. Не поделишься информацией как к вам можно попасть и сколько у вас этого ископаемого? Кион с замиранием сердца смотрел на тёмное пятно у излучины реки в центре большого небрежно очерченного круга. Этот поворот Чепцы он узнает из тысячи, но почему-то вместо серых квадратиков города и близлежащих деревень красовался лес да ржавые пятна болот. ─ Воза три будет, а то и все четыре, ─ без задней мысли ответил он. ─ Воза?! ─ прыснул круглолицый, похожий на перекаченный мячик, мужчина. ─ Ещё скажи в аршинах. Или чем там объем в древности измеряли? Да они даже не знают, что такое смартфон! ─ Нас похитили на востоке. Но, как и кто я не знаю, ─ невозмутимо продолжил Кион, указывая на светлое пятно чуть ниже по течению реки. ─ А залежи детарина находятся здесь. ─ Да оно ж на реке совсем! Может на лодках? ─ встрепенулся обладатель блестящей лысины и обгоревшего носа. ─ Варя, ─ усмехнулся мужчина, похожий на медведя. ─ Думаешь военные дураки и специально для тебя оставили проход по реке открытым? Если не будет решетки, то мины будут уж точно. Сразу после ледохода по половодью ещё можно было бы, но не сейчас. Спор продолжался в то время, пока указательный палец с обломанным ногтем водил по шершавой бумаге изгибов рек в поисках лазейки. Несмотря на то, что, будучи извозчиком исколесил родимый край вдоль и поперек, Кион никогда не пытался проникнуть за Кенер. Майор уже начинал терять терпение и методично постукивал карандашом по столу, когда в памяти услужливо всплыл один из рассказов Книжника. ─ На севере, ─ начал было Кион, но замялся, взвешивая свои слова. ─ На севере говаривали, что несколько лет назад река одна, что с той стороны начало берёт, русло поменяла. Вот эта, Пышкец называется. Через брешь эту в заборе по старому руслу к нам и приходит Караван. Ну, мы так торговцев называем снаружи. Места там дикие, никто и не ходит кроме них. Все всполошились, силясь разглядеть полупрозрачную дорогу к северной границе нарисованного красного круга. Но минуты капали одна за одной под ропот десятка голосов. ─ Да нет тут никакой дороги, не ври, ─ подытожил поиски косматый мужчина, почесывая медведя на своей груди. ─ С какой стати нам доверять крассмерду-дегенерату? Ткнул пальцем в первый попавшийся угол и всё. Небось и карт в жизнь не видел кроме наскальных рисунков своих предков. ─ Какой смысл мне врать? ─ Кион начал раздражаться. ─ Я домой хочу. Не хотите, не верьте. Илья вам тоже самое расскажет. Маленькие искорки презрения замаячили перед глазами, словно мушки над протухшими огурцами. Перед ним сейчас стояли самые обычные мужики, кто в шортах, а кто в кроссовках. Да, они все были из главного управления: эту особую надменную спесь они и не старались скрывать. Но всё же сейчас без своих касок космонавтов, без мрачных застенков, без оружия, по крайней мере видимого, в обычной домашней, пусть и богато обставленной, обстановке они были самыми обычными людьми из плоти и крови. Как говаривал его отец при прочтении газеты "Криминальная Россия" в далёком детстве: "Смерть уравняет всех и того кто отжал ларёк и простого дворника похоронят в одной могиле". Так был ли смысл их бояться? ─ Как интересно... ─ майор отрешённо, как будто за очередным лабораторным экспериментом, наблюдал за происходящим. ─ Кирилл, проводи нашего гостя в его комнату. И зайди потом ко мне. Не дожидаясь приказа и унизительных тычков автомата, Кион вышел в коридор и в последний раз, оскалив правый клык в злой ухмылке, взглянул в ничего не выражающие глаза Дмитрия Игоревича. Бесполезно было пробивать многолетнюю броню цинизма, ползая на карачках и моля о милости доставить их домой. Наверное, этого они и ожидали, день ото дня росчерком пера или носком сапога перечерчивая судьбы людей, по чей-то прихоти записанных в крассмерды. В коридоре, следя за своей вотчиной, словно вахтерша в женском общежитии, на тумбе сидела высокомерная лысая кошка в позе буханки.  Киона всегда умиляла эта уникальная способность кошачьих принимать любую форму, даже форму придверного коврика и полностью с ним сливаться. Но розовое полупрозрачное ухо сфинкса нервно подергивалось в так шагов непрошенных гостей, явно выражая своё недовольство. ─ О, кошак! Можно потискать? ─ спросил Кион, притормаживая. Мордочка кошки покрылась множеством морщин, обнажая тонкие белые зубы в грозном шипении. Ей вторили собаки на улице, в захлеб, надрываясь они лаяли на кого-то неведанного и чужого. ─ Запрещено, ─ голос Кирилла резонировал в напряжённом воздухе. ─ Иди вперёд. Завернув за угол, они оказались перед одной из десятка одинаковых дверей. Сложно было представить, что неприступная изнутри и внушительной толщины дверь окажется столь непримечательной снаружи. ─ Ты тоже нас призираешь? ─ спросил Кион, ступая на долгожданный теплый линолеум. ─ Я... ─ Кирилл бросил взгляд через его плечо. ─ Я выполняю приказ начальства. Рефлекторно потирая запястья, освободившиеся в который раз от наручников, мужчина подошёл к окну, что было как всегда закрыто. Больше всего ему хотелось сейчас сходить в баню, выбить из себя можжевеловым веником всю ту злость и усталость, что скопились за последние два месяца. И даже когда закрылась железная дверь за его спиной, он все равно ощущал тяжесть взгляда камеры наблюдения. ─ Прикинь, там кошак есть. Лысый такой, будто сморчок переросток, ─ он выдавил из себя подобие улыбки. В былое время Кион непременно разродился бы какой-нибудь непристойной шуткой, да так, что целый месяц потом мужики пересказывали друг другу после рюмки другой, а девки, краснея, нашептывали своим подругам на ушко. Но все слова, весь задор молодого разума, тонули в чёрствых строках слегка помятого листка ориентировки. Непривычный груз ответственности натирал плечи и день ото дня становился всё тяжелее. Пожалуй, легко сейчас было только вороне за окном, что вальяжно, не обращая внимания на дождь и рычание двигателя подъехавшей машины, шагала по кромке забора. Легко потому, что она в отличие от них была свободна. ─ Знаешь, ─ голос Тюрагая прозвучал особенно тихо. ─ на заборе тоже много чего пишут. Я всё-таки надеюсь на их человечность. Они не могли этого сделать. Поэтому я и книге этой, про Алёшу, тоже не верю. Друг сидел на кровати и по-детски наклонив голову на бок пытался прочитать бумагу, сжатую в руке. Возможно происходящее повторяло сюжет одной из сотен прочитанных им книг из городской библиотеки, где все страшные вещи оказываются в конце больной выдумкой автора, но скорее это была неугасимая вера Тюрагая в человечество. ─ Не могли? Ты видел их бешеные глаза? ─ ноздри Киона начали опасно раздуваться. -Тебя чуть девка не прибила, а я рядом сидел и ничего не мог сделать! Тебе рассказать, как моя тетя Даша погибла? Как и сотни наших? Я отлично помню, как ее голова разлетелась на кусочки от выстрела выродка в сером комбинезоне. Ты то в своей деревне заныкался и не видел всего того ужаса, что творился в городе! ─ Ты меня сейчас обвиняешь? ─ серьезно спросил Тюрагай и даже перестал расчёсывать покусанную ногу. ─ Мне пять лет тогда было. Я этих серых в глаза не видел. ─ Я себя проклинаю, ─ огрызнулся Кион. Кулак с глухим стуком впечатался в стену. С минуту Кион пристально смотрел на свою руку как на чужую. Но боль от десятка иголок, пронзающих нервы, отрезвляла замутненный ненавистью разум. ─ Обои попортил. Выпей лучше чаю. Вскипятил как раз перед твоим приходом. В любой непонятной ситуации надо пить чай, ─ друг улыбнулся. ─ Мы сами не сможем понять, где правда. Так могла улыбаться только Унябей, чисто и наивно. И этой улыбкой, своими действиями и повадками она часто мерила парней. Скорее всего Тюрагай даже не замечал за собой таких перемен, а Кион решил не указывать, считая это дело сугубо личным. Бурный поток мыслей замедлялся и сгущался тёплым малиновым киселём, позволяя вздохнуть спокойно. Воспоминания о подруге, как и сейчас часто грели его долгими ночами под чужими звездами, как мысли о чем-то домашнем и родном. Пронзительный крик вороны и возрастающий лай за окном известили постояльцев о том, что одна из собак сорвалась с цепи и принялась теперь носится по территории кругами. ─ Стой, падла! ─ лысая макушка Вари пронеслась совсем рядом по ту сторону зарешетчатого окна. Уголки губ поползли вверх, а немногим позже стены комнаты сотряс громогласный смех. Тюрагай облегчённо вздохнул и заговорщически пододвинул к нему зелёную кружку с рисунком аиста в резиновых сапогах. Безжалостно топя ложкой чайный пакетик в кипятке, Кион наблюдал за капельками дождя, что стекались кривыми тропинками по стеклу. У каждой капли было два пути: остаться маленькой точкой на огромном стекле и высохнуть в конце под лучами солнца или устремиться вниз, увлекая за собой соседние капли в безудержном потоке. Да, он был виною всех произошедших с Тюрагаем несчастий, но бессмысленно было корить себя прошлого, когда есть ещё надежда изменить настоящее. ─ После обеда я тобой займусь, ─ Кион выдержал эффектную паузу, смакуя ошарашенность друга. ─ Надо кровь твою разогнать. Отжиматься не заставлю, но косточки твои я разомну. Но обеда в уже ставшем привычном понимании не последовало. Когда желудки парней уже наперебой соревновались кто громче заурчит, входная дверь приоткрылась ровно на столько, чтобы тележка с едой протиснулись в образовавшийся проём. Возможно, хозяевам дома не понравилось растекшееся красное пятно на белых обоях, а может это был вовсе категоричный отказ повара заходить в их комнату. Впрочем, Кион загривком ощущал возросшее внимание по ту сторону линзы объектива. Тюрагай на всякий случай понюхал картофельную запеканку в своей тарелке, как будто по запаху можно было выявить отраву, но всё же съел кусочек, а под пристальным взглядом Киона и всю порцию. Стоило после трапезы положить последнюю вымытую тарелку в аккуратную стопку, как в глубине замочной скважины заскрежетал проворачиваемый ключ, и чья-то волосатая рука вытянула обеденную тележку обратно в коридор. Воображаемое солнце за пеленой облаков неумолимо скатывалось к горизонту, окрашивая безжизненное небо яркими всполохами. В это время распластанный по полу Тюрагай умолял о пощаде для больного человека, но Кион упорно заставлял друга в двадцатый раз поднять вверх ноги. ─ Булава коня Донды и то чаще поднималась чем твоя пятка к люстре, ─ ухмыльнулся Кион под конец оздоровительных истязаний. ─ Богохульник, фу-фу-фу, ─ устало фыркнул Тюрагай, заползая на свою долгожданную кровать. За дверью раздался металлический звон. Парни синхронно повернули головы на новый звук, ибо приходящие к ним люди всегда подходили к комнате бесшумно. За звоном послышалось раздосадованное бормотание, деревянный стук и лишь после этого знакомый скрежет. В комнату протиснулся Кирилл, держа в охапку трехногий деревянный табурет. Обязательный в ношении автомат висел теперь на ремне дулом вниз и только мешал закрыть за собой дверь. ─ Как вам мясо по-французски? Наш повар сегодня постарался, ─ как бы невзначай спросил вошедший. Постояльцы комнаты во все глаза наблюдали за тем, как гость усаживается в свой любимый угол, а Кирилл в свою очередь старательно делал вид, что не замечает красного пятна на стене. Возможно, за дверью, затаив дыхание, притаилось несколько мордоворотов в полном облачении космонавтов, готовых по первому же знаку превратить неугодных в решето. Возможно, там никого и не было кроме той самой лысой и надменной кошки. Кирилл не спешил раскрывать все карты и с минуту молча сосредоточенно отколупывал ухоженным ногтем указательного пальца невидимую чешуйку с приклада автомата. ─ Послезавтра обещают солнечную погоду. В четверг, когда все высохнет, отвезем вас за забор, а вы в свою очередь предоставите нам детарин и беспрепятственный пропуск по своей территории. Поедем через Омутнинск по указанной тобой дороге. Поймав вопросительный взгляд друга Кион слегка улыбнулся. Он был благодарен Тюрагаю за отсутствие расспросов, поскольку сам не знал как поделиться информацией не наломав дров. ─ У вас остались вопросы? ─ казалось, несколько из десятка мучающих Кирилла иголок исчезло. ─ По поводу крассмердов и членов Главного управления например? Вы, конечно, не проходили в детстве тестирование, но скорее всего вошли бы в наши ряды. Хотите пройти тестирование? Шеф может устроить. ─ Зачем? ─ спросил Кион, выгнув правую бровь. ─ Стране нужны такие амбициозные люди как вы. Люди, способные изменить мир к лучшему, ─ тут же как по учебнику отчеканил Кирилл. ─ Мы ничего не должны этой стране, ─ Кион отвернулся к окну, делая вид, что хмурый дождь за окном куда интереснее собеседника. ─ Это вовсе не обязательно, ─ табуретка под Кириллом жалобно скрипнула. ─ О! Сегодня же суббота. Государева арена по первому. Классная передача, между прочим. Может посмотрим, а? ─ Показывай, чего уж, ─ пожал плечами Тюрагай и протянул пульт. ─ Нам всё равно здесь делать нечего. Комнату залил разноголосый гомон трибуны, перебивающий веселую музыку на фоне, и энергичный голос ведущего, пытающегося всех перекричать. ─ Немного опоздали, первый раунд уже начался, ─ с нескрываемым разочарованием сказал Кирилл. ─ Сейчас им надо донести как можно больше воды к финишу. На экране телевизора маленькая хрупкая девушка с двумя ведрами на перевес осторожно наступила на покачивающееся в воде бревно. Камера отдалилась чуть дальше, охватывая весь бассейн, дорожку из двадцати красных бревен и четыре прозрачные ёмкости на конце маршрута. ─ Это тувинка, интересно кто сегодня играет? Упала! А играет Тыва, Кузбасс, ─ в это время на пару секунд показали турнирную таблицу. ─ Оренбург и марийцы. Ставлю свои ставки на Кемерово. Сибиряки обычно выносливее. ─ Веселые старты между регионами? Неплохо, ─ втянулся Тюрагай. ─ Я тогда за Марий-Эл болею. После бега по бревнам, команды играли в своеобразный футбол огромными надувными мячами. Скрываясь за полупрозрачными разноцветными шарами по арене, бегал, по пути шугая всех без разбору, черный, как березовый деготь, бык. Ближе к концу раунда веселые розовые затычки на размашистых рогах парнокопытного в опасной близости пронеслись мимо бородатого лица мужчины в черной футболке с надписью "КуZбасс". Трибуны ахнули, но тут же начали скандировать кричалки ещё громче. ─ Бывало, что и протыкали. Не смертельно правда, ─ прокомментировал Кирилл, не отрываясь от игры. ─ Скорая там всегда дежурит. Прозвучал гонг, извещающий о завершении раунда и переходе на короткую рекламу. ─ Ну вечно эта реклама на самом интересном месте! ─ Кирилл хлопнул по прикладу автомата, будто пытался пришибить муху на нём. ─ Сейчас финальная игра будет. Зарница называется, только немного модернизированная с советских времён. Знаете такую? Нет? Ладно объясню. По очкам пока побеждает команда Кузбасса, им прицепляются генеральские погоны, а Оренбургу соответственно сержантские… По телевизору показывали в основном еду в самых различных её проявлениях от охлаждающего мятного напитка до новой сытной колбасы из инновационного мяса. От лицезрения таких изысков Кион невольно сглотнул слюну, лишь только представляя этот вкус. В завершении рекламной паузы крупным планом показали радостного ребёнка, сжимающего новый школьный рюкзак и счастливую маму, что махала красным невесомым платком, провожая отца семейства в военной форме. ─ Как там обстановка на фронте? ─ неожиданно для всех спросил Тюрагай. ─ Где? На территории Специальной операции? – Кирилл некоторое время что-то искал в своем телефоне, но затем, пожав плечами, продолжил. – Не знаю. Вроде бы ничего не изменилось. Система ПВО работает успешно, от осколков из гражданских никто сегодня даже не умер. В это время, пока шла подготовка на арене, ведущий спрашивал у участников игры, на что они собираются потратить призовую сумму в случае выигрыша их команды. Девушка, что упала с бревна в самом начале передачи, запинаясь и теребя недлинную в полметра цепь на своих тонких запястьях рассказала, что хотела бы сделать водопровод и туалет в своей родной школе. Другой участник, непримечательный мужчина с проступающей залысиной, ответил, что купит машину, непременно Москвич и непременно последней модели. ─ Не думаю, что на машину хватит призового миллиона, ─ покачал головой Кирилл. ─ ага, вот и поле. По середине, как видите, стоят в кадки. Задача простая ─ притащить как можно больше на свою базу за пятнадцать минут. Кадки разные, соответственно очки за них будут отличаться. А ещё можно срывать с противников погоны, тем самым заставляя их переходить на шаг, и получать за это дополнительные очки. Последний шанс, Илья, твоим марийцам победить. По рыхлому песку арены пробуксовывая и спотыкаясь побежали к центру шестнадцать человек. Первый прибежавший мужчина накинул свою цепь на большую, самую ценную кадку, за что сразу же получил срыв одного майорского погона от девушки, прибежавшей следом. Итогом барахтанья в песке стала неожиданная победа команды из Йошкар-Олы. Взмыленные, но счастливые, они стояли на пьедестале и принимали призовые сертификаты из рук красивой девушки в платье с национальными мотивами. ─ Хорошая игра. Спасибо за компанию, ─ улыбнулся Тюрагай. ─ Может мы подумаем над твоим предложением, но сначала хочется повидаться с родными. ─ Я рад что вам понравилось, ─ воодушевился Кирилл, доставая свой смартфон из кармана штанов. ─ Время то уже! Минут через десять вам ужин принесу. Уж не знаю, что приготовили, но запах из кухни доносится вкусный. Замок входной двери привычно проскрежетал, а по экрану телевизора поползли уже знакомые титры очередной серии многосерийного фильма про царскую Россию. Оставив первую сцену кино во тьме выключенного телевизора, Тюрагай принялся читать книгу или по крайней мере сделал вид. ─ Ты всё ещё не веришь? ─ спросил Кион, наблюдая за немигающим огоньком камеры наблюдения. С соседней кровати послышался усталый вздох и тяжелый взгляд изумрудных глаз над верхним краем книги пригвоздил все сомнения, зародившиеся за этот день в душе Киона. Капли дождя били по жестяному отливу окна в так метронома, столь ненавистного его покойным дедом ещё со времён той войны.