mon amour.

      

      I.

      – Я покажу тебе Нотр-Дам… ты ведь никогда не бывал во Франции, не правда-ли?       – И не планировал. Если бы не ты…       Чуть приподнявшись на локте, француз игрался с растрёпанными волосами азиата. В воздухе всё ещё витали отголоски прошлой бурной ночи: опустошённые бокалы на чайном столике, немного оставшихся ягодом, которые манили одним видом и, в заключение всего сладостно-конфетного рая, пара кусочков тёмного шоколада.       Всё произошло до нелепого спонтанно: ведомые лишь жгучей страстью и утратившие чувство долга, эта пара, словно шкодливые дети, бежала от ужасов кровопролитной резни в мягкие объятья по-весеннему благоухающей Франции, при этом бросив своих товарищей по оружию на произвол судьбы. Оба прекрасно понимают, что такая дерзкая выходка никак не сойдет им с рук, но тем не менее, они предпочли рискнуть и броситься в тёмный омут, не заботясь о дальнейших последствиях…       – Ну и ну, - отозвался Чамбер, по-прежнему накручивая волосы-колючки себе на пальцы, – неужели не восхищал тебя величественный и торжественный вид Эйфелевой башни? Не захватывал дух очаровательный, сладостный оперный вокал?       – Ага. Хочешь сказать, что в случае, если-бы на каком-нибудь снимке ты вдруг увидел… хм… допустим, наш храм Исэ, то ты бы по стенам ползал от радости? Вряд ли это и подобные этому названия тебе вообще о чем-то говорят… в общем, как и мне твои. Так что… будь добр, постарайся доказать мне, что приволок нас сюда не зря.       Француз усмехнулся. Чуть потянувшись в постели, он окинул взглядом своего язвительного собеседника. Нежась в первых лучах мягкого утреннего солнца и уткнувшись носом в подушку, парень, слегка повернув голову, уставился на него в ответ. Растрёпанные чёрные волосы с вызывающей синей прядью, ехидные карие глаза и еле-заметная улыбка… а также огромное количество засосов, укусов и царапин, больше похожих на шрамы. Эти багровые увечья, без сомнения, можно сравнить с яркими, сверкающими точками на звёздном атласе: где-то большими скоплениями, где-то одинокими пятнами, от утонченно-грубой шеи до торса торжественно тянулись синяки и всевозможные ранки, заботливо оставленные бесстыжим французом в качестве напоминания о минувшей ночи…       Чамбер медленно провёл ладонью по особо разукрашенным местам, на что получил вполне ожидаемое, бурное негодование Йору. И всё-таки, частично француз гордился своим “полотном”.       – Неужели настолько больно? – с нескрываемым любопытством осведомился француз.       – Да. Сегодня ты постарался на славу… – парень устало усмехнулся. – Дай немного времени на то, чтобы твои подарочки зажили и постарайся их не мучать, ладно?       Чамбер вновь окинул взглядом азиата и нехотя согласился. Конечно, данное обещание он и не собирался добросовестно выполнять. Другой вопрос - насколько хватит его терпения?       Просунув руку под одеяло, француз осторожно нащупал изувеченную спину азиата. Медленно, словно не желая сразу-же нарушать обещание, он вёл руку вдоль глубоких шрамов и свежих ранений, полученных на последнем задании. Иногда француз натыкался на царапины, оставленные его-же ногтями, и с теплотой вспоминал о тех бессонных ночах, которые он проводил в компании Йору…       Они встречались крайне редко. Кончено, к их работе это утверждение не относится: парни часто пересекались на заданиях, порой совместными усилиями защищая одну общую точку. Иногда прикрывали друг-друга на особо дерзких вылазках в стан врагов, нередко уничтожая и их самих. Да и в целом почти всегда находились бок о бок в сражениях, давая противникам вкусить сладкую очередь свинца, любезно выпущенную этой парочкой с автоматами.       Но встречи личные, без лишних глаз, всегда были для пары, как на вес золота: без сомнения, их спокойно можно пересчитать на пальцах одной руки. И на каждом, столь редком и сладостном рандеву, они отдавались друг-другу без остатка…       Каждое мгновение, проведённое вместе, каждое мимолётное прикосновение и каждый нежный стон - на их встречах всё происходило, словно первый раз.       После таких сладких ночей Чамбер невольно задавался вопросом: а почему-же так? Он очаровывал множество прекрасных женщин и неприступных мужчин, но лишь рядом с Йору огонь его страсти ни на минуту не затухал…       Рано или поздно даже самый большой и яркий костёр утихает и начинает мирно тлеть, оставляя после себя лишь холодные, чёрные угли… но только не в этом случае. Каждая встреча Чамбера и Йору словно игралась с изголодавшимися языками пламени, подкидывая всё больше и больше розжига и без того не маленькому огоньку страсти…       Доведя ладонь до начала грубой шеи, француз слегка помедлил. Он почувствовал, как от его прикосновений азиат невольно поёжился. В этот раз парень даже не сопротивлялся. Усмехнувшись, француз одёрнул руку и, теплее закутавшись в одеяло, отвернулся, всё-таки решив оставить в покое и без того истерзанную спину азиата.       Йору прикрыл глаза и снова уткнулся в потрёпанную подушку…       Его тоже терзает один вопрос: почему этот самовлюблённый кретин так много для него значит? Имеет такую власть над ним? Рядом с этим эгоистом некогда самоуверенный парень будто теряет себя. Острить не получается, а его коронная язвительность и лёгкая наглость словно уходят на второй план…       Из предыдущего вопроса сразу вытекает следующий: а почему именно он? Почему столь успешный придурок, чьё финансовое состояние даже в мыслях оценить страшно, вдруг снисходит до такого, как Йору? И вообще: эта наглая французская физиономия совсем недавно пыталась покорить сердце женщины с острым, как клыки гадюки, взглядом и глазами, чей ядовито-зелёный цвет выразительнее любого токсина… а то-есть – сердце их начальницы. Интересно, насколько сильно он насолил всем девушкам-агентам, что ни одна из них даже не захотела попробовать дать ему шанс?..       Йору устало вздохнул. Совсем недавно Чамбер хотя-бы пытался очаровывать прекрасных дам, а теперь лежит с ним в одной постели и слегка по-садистски терзает его спину. Однако, парень искренне рад такой компании. Хоть Йору и корит себя за слабость характера, но он действительно не против находится рядом с этим придурком.       Парень отлип от подушки и нехотя повернулся набок, лицом к французу. Скорее всего, в “Протоколе” агенты себе места не находят, а начальство в панике составляет какой-нибудь “план спасения”. Как-никак, за одну ночь из секретной организации неожиданно исчезают сразу два наёмника!       “Их выражения лиц… интересно, какими они будут, когда нас найдут?”, – подумал Йору и невольно улыбнулся. – “Может, они сами ещё не в курсе?...”       Парень окинул взглядом уже задремавшего француза Видневшаяся из-под одеяла каштановая копна волос мирно поблёскивала, купаясь в нежных лучах утреннего солнца.       “Ай, да какая разница. Этот красноречивый кретин обыграет всё так, что даже я в это поверю…”, – снова подумал Йору и, чуть приблизившись, нежно приобнял мирно посапывающего Чамбера…       

      II.

      Альфа и Омега. Две совершенно идентичные планеты, которые умудряются оставаться абсолютно непохожими друг на друга. Каждый землянин Альфы имеет свою точную копию на Омеге и наоборот, каждый житель Омеги имеет своего двойника на Альфе. Разница лишь в том, что первые мало что знают о Радианите, а вторые вовсю им пользуются. Жителям Альфы только предстоит познать всю мощь Радианита, а земляне Омеги уже успели всю эту мощи растерять.       Омега почти полностью переведена на питание этими чёрными, как нефть, кристаллами, что и привело к полной его нехватке. Запасы моментально иссякают, новых поставок не предвидится, и обессиленная Омега, словно подбитый линкор, медленно идёт ко дну. Пока в этой истории не появляется Альфа…       Альфа, столь неопытная в Радианитовом вопросе, только-только делала свои свои первые шажки в изучении и обуздании силы этого нестабильного материала, что и подтолкнуло Омегу на крайне рискованную, но необходимую операцию по добыче заветных кристаллов.       Так и началась долгая и непрекращающаяся борьба Альфы и Омеги за возможность обладать столь ценным ресурсом…       Конечно, “Протокол” существует и на Альфе, и на Омеге. Только в первом случае это секретная организация, а во втором – всемирно обожаемые любимцы. И нередко агентам приходиться сражаться со своими точными копиями.       Кто-то вовсе и не против расправится со своим двойником, кто-то относится к своему второму “я” с глубоким почтением и уважением, а кто-то – Чамбер. Он пошел дальше: “договорился” со своим двойником. Условно, конечно: характерную обеим копиям хитроумность и жажду напакостить друг-дружке никто не отменял. Но в целом – они заключили ненадёжный, но вполне взаимовыгодный союз. И вот, они стали сотрудничать друг с другом даже несмотря на риск получить нож в спину от не самого любезного партнёра.       Последствием кооперирования столь непредсказуемого тандема стало появление пространственной аномалии, или как ещё её называют агенты, – “Трещины”.       То, что теперь зовётся Трещиной, до этого было обычным реактором. Он присутствовал на двух планетах: учёные готовились наладить торговые (и не только) отношения между Альфой и Омегой, соорудив пару телепортов, соединяющих эти земли. Здания лабораторий были абсолютно идентичны. Отличались-же они лишь географическим положением: корпус Альфы находился в лесу, а Омеги – в пустоши.       Но, как известно – рабочим план бывает только на бумаге. В момент, когда телепорты вот-вот должны были принять первых испытателей, происходит катастрофа. А точнее – подрыв реактора. И силы, с которой рвануло ядро, было вполне достаточно, чтобы слить воедино лаборатории Альфы и Омеги. Но слить не полностью: одна половина досталась от Альфы, другая, соответственно, – от Омеги.       Получился завораживающий, но крайне пугающий пейзаж: буйная цветущая зелень, которая способна пустить свои корни в любой трещине лаборатории, тотчас сменяется песчанной пустошью, на которой даже кактусы живут очень скудно. Стабилизатором этой аномалии служит гигантский раскол, установивший негласные границы земель разных планет и сумевший поделить пополам даже само небо и горизонт. Добро пожаловать в Трещину – в место, которое удивит даже самых закоренелых скептиков…       Щелчок. Возле позолоченной пирамидки, именуемой телепортом, появляется раздражённый Чамбер. Лёгким движением руки он поправил галстук и взглянул на часы.       – Что-то наши хорошие друзья сегодня задерживаются… – буркнул себе под нос он. – Очень невоспитанно получается с их стороны…       Его недовольство вполне обоснованно. Вот уже битый час француз покорно ожидал “хороших друзей” на стороне Омеги. Поблёскивало палящее солнце в треснувших стёклах лаборатории, засушенные суккуленты продолжали медленно чахнуть от вечного зноя, но больше ничего не происходило. А точнее – никто не приходил. В округе, помимо Чамбера и трёх союзных ему агентов, никого больше не наблюдалось. Ни единой души. И лишь изредка можно было услышать стервятников, кружащих в небе с их фирменными вскриками.       Конечно Чамбер был недоволен! Почти все силы были брошены на защиту стороны Омеги. Каждый шаг был расписан наперёд и тщательно обговорён. И вот – извольте! Важные гости просто решили не явится на представление!       Свесив ноги с балкончика второго этажа лаборатории, Чамбер тупо глядел на параллельную стенку корпуса Омеги. Он всё пытался понять – а в чём-же подвох? Их разведка давно доложила о том, что конкретно в этот день и в это время иноземные агенты будут вторгаться именно на эту точку. Неужели их планы уже успели поменяться? Или-же они выяснили, что на стороне Омеги для них будет уготована засада? В любом случае – тут уже ловить нечего. Давно стоило-бы понять, что всё это – просто фарс.       Перекинувшись парой фраз с союзниками, Чамбер предупредил о своём уходе. “В разведывательных целях” – пояснил он. И не дожидаясь каких-либо ответов или возражений, просто щелкнул двумя пальцами.       Сторона Альфы как обычно пахла затхлым подвалом. Но, ступая по плитке, сквозь которую пробивался очередной пучок травы, Чамбер этого почти и не заметил. Погружённый в свои мысли, он не спеша шёл вперёд. После каждого шага стук его каблуков эхом отражался по всей лаборатории…       Чамбер крайне не любит работать в Трещине. И причина этого не только в удручающем пейзаже. Всё-таки Катастрофа – его рук дело. И вряд-ли за пулю, выпущенную прямиком в реактор, его погладят по головке. Ну а чем больше француз находится на месте преступления - тем более велик становится шанс раскрытия его маленького секретика. Чамберу, конечно, этот факт не льстил. Больше всего он боится за свою репутацию, кристально-чистую, но при этом такую хрупкую… один неверный шаг, один лишний вдох – и всё. Finita la commedia. В лучшем, а точнее, невозможном случае, ему просто достанется обычный выговор и, может, немного общественного порицания. Ну а в худшем…       Мурашки пробежали по телу француза. Всё-же лучше об этом не думать…       Задумавшийся Чамбер не сразу понял, что дошёл до пункта назначения. Он поднял голову и огляделся.       Француз стоял прямо возле развилки, состоящей из двух коридоров, которые почему-то вели в одно место – на саму точку обороны. С потолка капала вода, создавая небольшие лужицы. Пол покрывал влажный мох, который с удовольствием поглощал дождевые капли.       Подойдя ближе к развилке, Чамбер вдруг заметил своего старого-доброго друга – Йору. Он сидел на выступе стены и настукивал какую-то мелодию. Рядом с ним лежала рация, не подающая никаких признаков жизни. Услышав столь знакомый стук каблуков, Йору невольно открыл глаза и уставился на Чамбера.       – Ну и ну! Кого я вижу? Его светлость, сам дон Пижон соизволил опустится до уровня до уровня челяди и составить мне компанию! – Азиат тоже был не в самом лучшем расположении духа. Он щелкнул переключателем рации и в ответ услышал лишь до боли знакомый белый шум.       – Я тоже рад тебя видеть, друг мой. – Ловким движением руки Чамбер поправил сползающие очки. – Не надоело тебе тут сидеть?       Йору окинул взглядом Чамбера и снова припал к стене.       – Никак нет, ваша светлость. – Ответил он.       Чамбер усмехнулся. В зависимости от настроения Йору может подобрать прозвище для него. Сейчас ему досталась кличка “дон Пижон”, однако обычно азиат не отличается излишней находчивостью и воображением и просто обзывает француза всеми формами слова дурак. Чамбер решил подыграть азиату:       – Что-ж, мой покорный слуга, тогда изволь ответить мне на один вопрос: где-же наши достопочтенные неприятели? Не может же такого быть, что они просто не явились на поле боя?       На этот раз усмехнулся Йору. Он вновь отлип от стены и развёл руками.       – Ох, достопочтеннейший дон, нас окружили! – Жалобно произнес азиат. – Они атакуют, а наша армия не там воюет!       Йору рассмеялся, но потом уже более сдержанно продолжил:       – Тут они, эти “достопочтенные противники”. Все пятеро. Минут десять назад я слышал шаги, голоса и, по-моему, даже ругань. С той стороны. – он указал на длинный коридор, ведущий на точку. – Что-то мне подсказывает, что они разделились и вот-вот атакуют с двух сторон.       Чамбер взглянул на рацию. Словно догадавшись, о чём думает француз, Йору продолжил свой монолог.       – Думаешь, я не пытался? И то-ли лыжи не едут, то-ли я… кхм. – Азиат выдержал небольшую паузу. – В общем, я так и не выяснил в чём проблема. Может эти умники уже сварганили невероятные радианитовые глушилки, недоступные нам, жалким обывателям Альфы? Не исключено. В любом случае – молодцы наши ребята из “Протокола”. Им подсунули фальшивые разведданные, пустышку, так похожую на реальные документы, и они клюнули! И теперь мне одному предстоит расплачиваться за ошибки “Протокола”...       – А что, если не одному? – Ехидно улыбнувшись, ответил Чамбер.       Безусловно, Йору здорово переиграл. Есть в нём излишки самоуверенности и пафоса. Но Чамберу это было лишь на руку.       Ошибок в документах не было. И разведка, и лично Чамбер неоднократно перепроверяли полученные сведения. Хотя, порой и такие неудачи имеют свойство случаться. Где-то они были излишне осторожны, где-то наоборот, недосмотрели. И вышло то, что вышло.       Правда, Чамбер не терпит неудач. И даже к этой столь неоднозначной ситуации он уже нашел подход. Тут - слегка надавить, а тут можно и немного соврать. В конечном итоге француз всё равно выйдет победителем…       – Что, если со всеми противниками мы сможем разобраться и без лишней помощи? Сам посуди: чего можно ждать от тех, кто поверил фальшивке и оставил тебя на произвол судьбы? Наверняка сейчас наши непутёвые союзники и не подозревают, что на их точку обороны никто не придёт. И продолжают они сидеть там и ждать чуда. Скажи, друг мой, к чему нам такая поддержка? – Чамбер подошёл к Йору и, опёршись руками об его колени, посмотрел азиату прямо в глаза. – Ну-же. Ты и я. Хватит нас двоих, чтобы разобраться с пятью болванками. Что скажешь?       Йору ожидал не совсем этого предложения. Сначала он слегка опешил, но секундой позже уже смеялся.       – Ну и ну! Уж не к групповому ли самоубийству ты меня подначиваешь? – Сквозь смех сказал азиат. – Где-же наша труповозка, у нас сегодня акция: два по цене одного! Знаешь, Чамбер, мы можем просто бросить тут свои пушки и выйти к ним с голыми руками – результат особо не изменится. Не знаю как ты, но я-бы предпочёл помереть с честью, а не способом, тянущим на премию Дарвина. – Закончил Йору и вновь залился смехом.       В ответ на его слова Чамбер лишь слегка улыбнулся. Примерно такой реакции он и ждал. Теперь можно переходить к завершению его небольшого спектакля…       – Да… ты сегодня явно не в лучшем расположении духа. – Вдруг произнёс француз. – Никогда бы не подумал, что ты испугаешься тренировочных манекенов! Куда-же делась присущая тебе самоуверенность?       Йору хотел было возразить, но Чамбер тут-же его перебил.       – Не вы ли, мсье, совсем недавно доказывали мне, что количество врагов вовсе не имеет значения? Будь их хоть пять, хоть пятьдесят - вы бы справились со всеми? Что-же вдруг изменилось, Йору? – продолжил давить он. – Ты утверждаешь, что все пятеро уже тут. Но заметь: они не спешат атаковать. Это ли не шанс? Враги не подозревают о нашем присутствии. А тем более не догадываются о том, что нам известно их примерное расположение. С минуты на минуту они, потеряв бдительность, будут гордо расхаживать по точке и, возможно, обсуждать нашу некомпетентность. И тогда… – он жестом изобразил пистолет. – БАМ! Застав их врасплох, мы точно заберём двоих. И это даже не в открытой перестрелке! – Француз помедлил и продолжил уже более мягким тоном. – Ну, что теперь скажешь?       – Вот же ты… – сквозь зубы процедил азиат. – Ладно. Всё. Считай, ты победил. Я… принимаю твоё предложение. А теперь, раз ты такой умный, то давай, излагай свой план, стратег чёртов…       Чамбер довольно улыбнулся. Он вновь подошёл к Йору и сел рядом с ним.       – Видишь-ли… плана, как такового, нет. Да даже если бы он был, то вряд-ли помог нам на поле боя. Слишком много сюрпризов может крыться в наших врагах. Поэтому – действуем по ситуации. Хотя, кое-что я бы уточнил…       Чамбер взял ладонь Йору в свои руки.       – Что у тебя есть на этот раз, Йору?       Устало вздохнув, азиат сжал ладонь в кулак. Через пару мгновений плавно текущая синева сгустилась у него в руке. И, разжав пальцы, Йору продемонстрировал колючую сферу, которая сияла нежно-голубым светом.       – Это всё. На большее пока силёнок не хватит…       Чамбер опустил руку азиата.       – Parfaitement (Отлично)! Тогда какой-никакой план у нас всё-таки есть. По моей команде бросаешь этот шарик во врагов и мы делаем своё дело. Совсем несложно, не правда-ли? Пожалуй, хватит болтовни, ведь с минуты на минуту должны появиться наши долгожданные гости…       Чамбер встал и потянул Йору за собой.       – Пошли, Йору. Настало наше время сиять…

      III.

      Яркая синяя вспышка озарила поле боя. Болванок, уже успевших пройти на точку, неожиданный клубок света определённо застал врасплох. Поддавшись панике, враги бросились врассыпную и…       – Бам! – сдув дым, выходящий из дула, прошептал Чамбер. – Паника ещё никогда не способствовала благоприятному исходу.       Француз обернулся. Позади него стоял довольный азиат , в руке которого уже собиралась синева совершенно иной формы.       – Как я и говорил. – Француз слегка улыбнулся. – Мы забрали двоих, даже не вступив в схватку. Что-ж, раз теперь силёнок тебе хватает, то уж постарайся выложиться на все сто.       – Ты ещё смеешь сомневаться во мне? – Ответил азиат. – Хм, ладно. Сейчас я покажу, что значит “выложиться на все сто”...       Синева в его руке сгустилась, приняла форму капли и упала на пол, впрочем, не потеряв свой облик. Телепорт мягко засветился.       – Я вернусь. – Улыбаясь, произнёс Йору.       Мгновение спустя азиат уже скрылся за стенкой лаборатории.       Чамбер-же остался один на один с непредсказуемым полем боя. Он слегка прищурился: за пеленой пыли, поднятой в разгар сражения, он сумел разглядеть стену. Стену, на первый взгляд неприметную, если бы не одна небольшая деталь: ладонь, которая тотчас юркнула обратно в укрытие.       – Bingo. – произнёс он на французский манер и прицелился в стену, чуть выше того места, где предательски лежала рука его противника…       Йору шёл, озираясь по сторонам. Его план был прост и не примечателен: обойти команду противника со стороны и пробраться на оккупированную точку. Уже подходя к тросам, которые поднимут его в нужный коридор, азиат услышал до боли знакомый выстрел револьвера и сдавленный стон, исходящий со стороны точки.       – Осталось двое… – лишь и произнёс он, хватаясь руками за рыжие тросы.       Йору крайне недолюбливал коридор, ведущий на эту точку. Почему-то атакующей Омеге показалось, что этот чёртов коридор – наилучшая стратегическая позиция! И почти в половине случаев обороны стороны Альфы можно наткнуться на незваных гостей, уже поджидающих очередного защитника, на свою дурость полезшего в эту дыру.       Азиат-же решил поиграть с огнём. Он и в стандартных поединках любит отлавливать врагов Альфы в этом коридоре, а тут ещё и на тебе! – попались уж совсем бездарные “болванки”, как уже успел их прозвать Чамбер. Чем-же не повод проявить себя?       И в этот раз чуйка Йору его не подвела: противник действительно скрывался в этом трижды-проклятом коридоре. Только вот стоял он на редкость удачно: спиной к азиату. Выжидал Чамбера.       “Да ну…” – подумал Йору, обнажая небольшой клинок. – “Неужели всё настолько плохо?”       Чамбер пристально наблюдал за коридором, ведущим на точку. Он тоже знал, что там скрывается враг, и всё ждал момента, когда сможет безопасно передислоцироваться на другую позицию. Но к своему удивлению он обнаружил, что никуда перебегать было не надо: в один момент, вместо врага в коридоре, мелькнуло довольное лицо Йору, слегка окроплённое кровью. Кажется, он даже подмигнул французу, и тот невольно улыбнулся.       Но тут Чамбер услышал выстрел и последовавшую за ним отборную ругань. Он среагировал молниеносно: бросился за ящики, к виновнику торжества. До этого, оказывается, француза и болванку разделяла лишь бетонная стена…       С последней болванкой Чамбер церемониться не стал. Хоть враг уже был ранен и обессилен, француз не поскупился на пули: первые две в ноги, чтобы даже и не пытался сбежать, и последние две в руки, чтобы заранее пресечь попытку взять оружие.       Послышался странный лязг – звук телепортации и стук ботинок. Из коридора, в котором до недавнего времени находился Чамбер, осторожно придерживая щеку ладонью, вышел азиат.       – У меня-же теперь шрам останется, придурок! – Со всей злостью произнёс Йору. – Вот что значит беспечность и невнимательность…       Парень все продолжал испепелять взглядом болванку. Однако поверженный тоже старался до конца не терять гордости и с искренней ненавистью смотрел в ответ. Это единственное, что он мог противопоставить неминуемо приближающейся гибели.       – Значит, спрятался в облаке пыли… – рассеянно произнёс Чамбер. – Странно было-бы, если бы всё в итоге прошло безо всяких нареканий…       Болванка обессилено смотрела на две фигуры своих инквизиторов. Они уже выносили ей приговор…       – Так, Йору, подойди-ка ко мне. – Вдруг произнёс Чамбер. – Не желаешь-ли мне помочь?       Тощая фигура вытащила из кобуры золотой револьвер. Выглядело оружие так, словно из него ни разу не стреляли. Ни потёртостей, ни царапин.       – Ты что… действительно дашь мне выстрелить из этого? – удивился Йору. – С чего бы вдруг? Не припомню, чтобы ты давал кому-либо держать эту изысканную штучку в руках, а о выстреле и вовсе никогда речи не шло.       Чамбер лишь улыбнулся в ответ.       – Даю тебе поиграться в качестве благотворительной акции “отомсти болванке”. И только не говори, что хочешь отказаться, всё равно не поверю!       Йору взял револьвер в руку. Он лёг просто идеально.       “И откуда в нём столько пафоса?” – подумал вдруг про Чамбера азиат.       Парень уже было прицелился, положил палец на курок и…       – Подожди. – Вдруг произнёс Чамбер. – А можно и мне поучаствовать?       И, не дожидаясь ответа, взялся вместе с Йору за рукоять.       – Всё-таки к этой болванке у меня тоже есть личные счеты. Вот уж не ожидал от жителей Омеги такой сообразительности…       Две фигуры статно возвышались над поверженным. А тот лишь молча мог наблюдать: сил на крики уже не осталось. Последнее слово осталось за Йору:       – Sayonara! (Пока-пока!)

      IV.

      Парни сидели на выступе. На том самом, у развилки, с которого всё и началось.       Француз пытался заклеить пластырем царапину на щеке негодующего азиата.       – Я вот чего не пойму… – смирившись было со своей участью, начал Йору. – Откуда у тебя в карманах столько пластырей? Может, если хорошо поискать, у тебя найдётся целый набор полевого медика?       – Неужели только это тебя и интересует? – Усмехнувшись, ответил француз. – А разве не для этого и существуют карманы? Как говорится: на войне все средства хороши.       – Пф. Ладно, твоя правда.       Некоторое время они сидели молча. Вокруг стояла гробовая тишина. Даже по-обыкновению шелестящая лоза сейчас лежала совсем тихо и неподвижно.       – Прав ты не только в этом… - внезапно продолжил азиат, нарушая блаженный миг тишины. – Всё-таки в этот раз нам действительно попались какие-то тюфяки. Слушай… тебя это вообще не смутило? Мы-же не с какой-то шайкой варваров дело имеем, а с подготовленными агентами. И вообще, ты-то откуда знал, что нас ждут “тренировочные манекены”? Неужто благословение снизошло?       Чамбер закончил клеить пластырь.       – Да не знал я. Просто мне захотелось… хм, немного драмы. Трагикомедии. – Улыбаясь, произнёс он. – В любой театральной постановке имеет место быть экспромт. Вот я и решил рискнуть. Ну а если бы я знал, в каком состоянии находились агенты Омеги, то я бы непременно выбежал на точку, шмаляя во все стороны. И всё равно переубивал бы там всех.       Йору слегка обиделся. Ну вот как можно так нездорово относиться ко всему вокруг? Но тут он резко вспомнил о забытом в суете кинжале. Что-что, а вот убийство ножом - это низшее унижение для врага.       – Совсем забыл… посмотри-ка на это!       Улыбаясь, азиат продемонстрировал кинжал со следами крови. А вот теперь настала очередь смеяться Чамберу:       – Ну и ну! Кого-же ты так?       – В темноте коридора сложно было хоть что-то разглядеть, но почему-то я уверен, что на нож пустил именно твоего двойника.       – Да ладно! – Не переставая смеяться, ответил Чамбер. – Вот уж не ожидал, что мой клон ещё хуже, чем я думал! “Паника ещё никогда не способствовала благоприятному исходу”.       Вновь воцарилась тишина. Но на этот раз странная природа этого места не стала таиться. Звуки, которые, казалось бы, ну никак не могли уживаться рядом, поочерёдно сменяли друг-друга: со стороны Альфы бились друг о друга металлические пластины, у которых отвалились заклёпки, шелестела листва. А чуть поодаль, на Омеге, разыгралась самая настоящая песчаная буря. Кружились в танце сухие ветки, гонимые ветром и песком. Неестественная красота этого места воистину завораживала. И, несмотря на известную природу происхождения Трещины, заставляла задуматься: а как такое вообще может существовать?       И снова азиат прервал мгновение тишины:       – А где-же, собственно, наши союзники? Во время боя никто не явился, под конец тоже, и даже сейчас от них ни слуху, ни духу! Всё-таки, мне хоть и льстит ваша забота, сударь… – на этом месте парень брезгливо сморщился. – …но я бы предпочёл помощь высококвалифицированного врача…       – Ох, какие умные слова мы знаем! – Передразнил его француз. – Скажи спасибо, что хотя бы чистой тряпкой тебе морду протёр. Ну а что насчёт союзников… мы-же это уже обсуждали. Сейчас, наверное, они наконец спохватились и выдвинулись в нашу сторону. В целом, эта ситуация лишь подтверждает мои слова касательно их некомпетентности. Вот видишь – не в каждом моём действии был чистый экспромт. На удивление, мои колкие фразы в адрес наших непутёвых коллег оказались наиболее близки к истине.       В ответ на это азиат вымученно улыбнулся. И всё-таки этот наглый интеллигент был прав. Лишь один вопрос до сих пор терзал парня: а к чему была вся эта комедия?...

      V.

      Во Франции всё-ещё было утро. Ленивое солнце не спешит подниматься выше. Поэтому лучей, которые сумели осветить номер, как было немного, так и осталось.       Несмотря на всё, Париж медленно оживал. Где-то с утра пораньше открылось маленькое кафе, которое готовилось вновь принимать посетителей. Чуть поодаль начал свою работу цветочный магазин, владелица которого решила заранее подготовится к трудовому дню. От рабочей рутины, увы, никуда не скрыться. Владельцу кофейни необходимо было протереть столы и вымыть пол, а владелице цветочного – полить растения и убрать с них сухие листья. Но почему-то именно сегодня всем таким владельцам и владелицам захотелось поскорее закончить с рутиной, а не откладывать её на потом.       И столица всё больше и больше наполнялась жизнью.       Конечно, можно поспорить, что Париж “живёт” всегда, что и днём, и ночью, тут прямо-таки бурлит жизнь! Но эта тема достойна отдельного разговора…       Хорошенько потянувшись, Чамбер открыл глаза. И обнаружил перед собой Йору, который с живейшим интересом разглядывал его лицо.       –Вот вроде сейчас ты дрых не более получаса, а выглядишь так помято, словно до этого не спал четыре дня. И между этим тебя пару раз переехал камаз, так, для профилактики. – Внезапно заявил азиат.       – Сочту за комплимент. – Усмехнувшись, ответил француз. – Что-то мне подсказывает, что вы очень переигрываете, мсье.       – Ничуть! Когда это я переигрывал? – возмутился вдруг провозглашённый мсье.       Чамбер лишь улыбнулся в ответ.       – И чего такого смешного я сказал? Хотя, кажется, я понял, что тебя так развеселило… – Йору чуть приподнялся на локте. – Давай, признавайся, что тебе сейчас снилось! Я точно уверен, что это связано. Тогда и твой нелепый видок легко объясняется…       И тут француз искренне рассмеялся.       – Ладно, ладно, всё! Сдаюсь! – сказал он. – Всё расскажу, мсье, но есть один маленький нюанс! Я и не спал вовсе!       Тут французу прилетел подзатыльник, от которого он рассмеялся ещё громче.       – Вот-же ты… – произнёс азиат. – А я-то старался, всё пытался дать объяснение твоему внешнему виду, а ты! – Он махнул рукой. – Ну и чёрт с тобой…       – Ладно-ладно, не кипятись. Теперь точно расскажу. Безмятежность, в которой сейчас мы с тобой находимся, подтолкнула меня на воспоминания. Ну, если так конечно можно выразиться. – Он хихикнул. – В этот раз мне вспомнился чуть-ли не первый наш боевой подвиг. Мы тогда действовали исключительно вдвоём. Вот же нам тогда от начальства влетело!       – А! – Оживился азиат. – Точно! Было такое. Как мы тогда танцевали! Но лично мне по душе больше другая история. Помнишь, как в разгаре сражения ты, рискуя своей лощёной задницей, выволакивал оттуда полуживого меня?       – Чу, а кто сказал, что мне нравится именно эта история? – Ответил француз. – Вспомнилась, и всё тут. А вообще – если речь зашла об историях любимых, то лично мой фаворит похож на твой рассказ. Только в нём на твоём месте я, полуживой и избитый.       – Хм… – нахмурился азиат. – Даже и не припомню, чтобы такое происходило. Что тебе в этой истории так понравилось?       – Вот чего не знаю, того не знаю. Может, мне запомнилось состояние, в котором я пребывал? Вот уж не часто можно увидеть меня при смерти! Тем более, до этого случая мне ни разу так хорошо не начищали морду. Да и по-правде сказать, после – тоже…       – Знаешь, я ни на секунду не сомневался в том, что ты – на голову больной извращенец… – прошептал азиат. – Вот какая тебе радость от намыленной физиономии? Синяки, больше похожие на чёрные дыры? Шрамы на пол-морды? С лицом, как у тебя, я-бы обходился нежнее…       – Ну-ну, ещё раз: с чего-бы мне такое нравилось? Впрочем, не значит-ли это, что ты тоже из извращенцев? – Улыбнувшись, подметил Чамбер. – Истории-то у нас схожи!       – Но мне-то эта история нравится по другой причине… – смущённо признался Йору. – Ладно-ладно! Подловил! Проехали! В конце-концов были и не только эти боевые стычки…       – Именно! – Подхватил француз. – Помнишь, мы с тобой как-то раз забрались в тыл к агентам из Омеги и… просто их всех перерезали!       На этот раз оба парня расхохотались.       – Как я умудрился про это забыть?! – Сквозь слёзы произнёс азиат. – А главное, они-же даже и не сопротивлялись! Нож в руки сам напрашивался!       Чуть успокоившись, Йору добавил:       – Знаешь, нас так послушаешь и всё складывается так, словно только у Омеги бывают плохие дни. Ну а мы только и делаем, что насмехаемся над ними…       – Думаю, если взять в расчёт наши битвы совместно с командой, то окажется, что не так уж мы и хороши. – Усмехнулся Чамбер. – Ну а мы с тобой, как видишь, – лучший дуэт!       – Да, с той самой нашей битвы ты почти и не изменился. Они для тебя как были непутёвыми союзниками, так и остались. Хотя, прошу заметить, что твою расквашенную физиономию в тот день лечила наша непутёвая целительница Сэйдж. Как лечила и меня, впрочем…       – Что-ж, всегда бывают приятные исключения, Йору. – Ответил француз. – Да я и не утверждаю, что союзники наши плохи, а даже наоборот несколько нахваливаю их!       Француз потянулся и нехотя взглянул на часы.       – К сожалению, я вынужден прервать нашу дискуссию. – Сказал он. – Впереди нас ждёт ещё целый день, за который я хотел бы продемонстрировать тебе, зачем мы мы здесь…       – Ну чего тебе стоит поваляться рядом со мной ещё пять минут? – Произнёс азиат.       Со вздохом француз прильнул обратно к Йору. Ведь даже самые педантичные люди стараются до конца сохранить своё маленькое благоденствие…

      VI.

      Никакая идиллия, однако, не может длиться вечно.       Француз мягко отпихнул руку азиата и сказал:       – Ну-ну, пора вставать.       – Неужели пять минут уже прошли?       – Даже больше. – Усмехнулся француз. – Ну-же, меня хотя-бы пропусти!       Кое-как отделавшись от назойливого азиата, Чамбер нащупал на полке свои очки. Натянул на себя безразмерный жёлтый халат и встал с постели, с целью отправиться на балкон.       Захватив по пути кружку, француз открыл дверь и ступил внутрь, навстречу утреннему Парижу.       Балкон был похож на небольшую террасу, в которой дизайнеры слегка перестарались: в углу стоял миниатюрный столик с чайником, вазой с цветами и грязными кружками на нём; с потолка свисала своеобразная гирлянда, которая по ночам создаёт свою неописуемую атмосферу, а также горшки с геранями. Очень много горшков. Ну просто неестественно много гераней красного цвета…       Чамбер подошёл к столику, поставил на него ещё одну кружку и включил чайник. Непростой чайник, а питающий себя энергией Радианита.       “Прекрасно.” – подумал француз. – “Может-ли этот чайник от перегрева послужить детонатором? Не слишком-ли мало нам известно об Радианите, чтобы вот так спокойно использовать его в быту?”       Пока подозрительный чайник грелся, Чамбер подошёл ближе к бортам, которые почти полностью были заставленны геранями.       “Хотя, с другой стороны, Омега на Радианите выстроила почти всю свою инфраструктуру. У них даже целый подводный комплекс есть, целиком и полностью питаемый от Радианита. Чайники тут и рядом не стояли…”       Парень ещё раз взглянул на виновника торжества.       “И всё-таки это ничего не объясняет. В прошлом веке и уран с радием использовали в качестве крайне полезный пищевых добавок. Нет-уж, так не пойдёт. Мы как не знали, так до сих пор и не знаем о нём ни черта”.       Второй месяц весны в Париже всегда был самым ярким временем года. Словно природа встрепенулась после морозных деньков марта и начала бурную работу по окрашиванию тусклых, только-только оттаявших улочек Франции. Куда бы не взглянул человек, остановившийся в этой стране, всё вокруг будет усеяно цветами, некоторые из которых ещё даже не распустились. Парад бурных красок начинают ярко-жёлтые кустики, именуемые форзициями и магнолии, дурманящий аромат которых чем-то напоминают сливу и жасмин. Следом идут каштаны, чья горьковатая нотка едва уловима, и вишня, благоухание которой легко перебьет любой другой запах. Ну и конечно-же герани. Расцветка их может быть абсолютно любой, но кисловато-терпкий аромат невозможно ни с чем спутать.       Всю эту ночь шёл несильный дождик. До сих пор можно заметить капли, иногда падающие с веток. И запахи, которые до этого были очень сильны, после дождя заиграли с трёхкратной силой.       Француз облокотился на бортики и вдохнул полной грудью. Несмотря на чересчур сильный аромат листиков герани, вся остальная палитра запахов угадывалась без особых усилий. Даже аромат цветов каштана, которые, казалось бы, выполняют чисто декоративную функцию…       На крышах домов игриво искрились рыжие лучики. Эти-же дома отбрасывали длинные-длинные тени, которые бывают лишь рано утром, на рассвете, и поздним вечером, при закате.       Чамбер улыбнулся восходящему солнцу. Действительно: сегодня Париж ожил раньше обычного. Чуть ниже, в пекарне неподалёку, пеклись свежие круассаны и багеты, а в кафе напротив отеля уже вовсю варился крепкий кофе для ранних пташек. И всё это великолепие мешалось с тем самым трёхкратным амбре цветов, создавая при этом свой уникальный аромат, который, кроме как в Париже, нигде больше не почувствуешь.       Француз задумался. Безусловно, он любил Париж, но в месте с этим понимал, что “город любви” вовсе не такой идеальный, каким его представляют себе туристы. С некоторыми такими нюансами Парижа им и самим предстоит ознакомиться в ходе своего трёхдневного путешествия. Например: не самые чистые улицы города. Не очень романтично выходит созерцать плавающие стаканчики в Сене. Или-же, допустим, довольно предвзятое отношение к туристам, не разговаривающим на кристально-чистом французском. Но тут, увы, ничего не попишешь – такие нравы…       Вдруг француз почувствовал, как кто-то коснулся его плеча, и невольно дёрнулся. Обернувшись, он увидел азиата, который вопросительно смотрел на него в ответ.       – Напугал? – Его интонация никак не совпадала с вопросительным выражением лица, которое было у него всего мгновение назад. – Держи. Пока ты тут с задумчивым видом стоял и смотрел вдаль, я немного похозяйничал и заварил нам чай.       Чамбер взял кружку в руки и ответил:       – Действительно напугал. Я не рассчитывал на то, что ты так рано встанешь, а не как обычно проваляешься час в постели.       – У меня к самому себе вопрос примерно с такой-же формулировкой. Ну вот на кой чёрт я вообще сейчас встал? Отмороженный зад явно не стоил потери укромного местечка под одеялом.       – Глупо сокрушаться над потерей тёплого местечка, когда ты поленился натянуть майку перед выходом на балкон. Ладно уже, залезай. – Француз вынул руку из рукава, тем самым освободив половину халата. – Не бойся, тесно не будет. В этот халат ещё трое поместятся, не то, что один ты.       Безусловно, двое парней в одном халате выглядели крайне… кхм, несуразно, не говоря уже о нелепости сложившейся ситуации.       – Ну а теперь рассказывай, чем-же мы будем заниматься все три дня, пока мы тут. – Отхлебнув немного чая, спросил азиат. – Подозреваю, ты уже всё продумал…       – Ты чертовски прав, мой дорогой друг. Хоть кое-какой план у меня имеется, однако порой нам всё-равно придётся импровизировать. Например, если вдруг пойдёт дождь. Наше рандеву он, конечно, не испортит, но планы вполне могут измениться. Сегодня я планировал продемонстрировать тебе все прелести французской кухни. Гастрономическое приключение, если будет угодно.       – Хм. – Усмехнулся азиат. – Будешь пичкать меня лягушачьими лапками до посинения?       – Ими в том числе, mon cher. Между прочим, лапки – вполне достойный деликатес. Они на вкус чем-то похожи на курицу. Или-же ты предпочтёшь, чтобы я скормил тебе фаршированных улиток?       – Вам что, во Франции совсем жрать нечего!? – Воззвал вдруг азиат. – Знаешь, я бы предпочёл вообще не проверять, какие лягушки на вкус. Улитки – тем более…       – Тем хуже для вас, мсье. Или вы рассчитываете, что на лапках все чудеса нашей кухни и заканчиваются? Ох, серьезная-же оплошность, скажу я вам! В таком случае я напичкаю вас не лапками, а к р у а с с а н а м и, – он с особой интонацией произнёс это слово, – и тогда-то вы у меня попляшете!       – Какими это такими к р у а с с а н а м и? – Насторожился азиат. – Я очень надеюсь, что сейчас мы говорим о невероятно вкусной выпечке из слоёного теста, так ведь?       – Хе-хе… – заговорчески произнёс француз. – Уж поверьте мне, мсье, вы точно не хотите знать, про какие такие к р у а с с а н ы я говорю. Ну а если вдруг вы будете плохо себя вести… что-ж – пеняйте на себя!       – Ладно-ладно! – Взмолился Йору. – Лапки так лапки… умеешь-же ты, чёрт побери, напугать…       – Так-то! – С видом победителя ответил Чамбер. – А ведь ты сам просил удивить тебя, так что впредь не удивляйся моему выбору. Уж я-то уверен – тебе понравится!       – Договорились. Ты лучше вот что скажи: неужели весь день ты будешь таскать меня по ресторанам с целью привить гастрономические идеалы?       – Хм. Как мера наказания – вполне годится. Но, увы и ах, конечно нет. Помимо ресторанов я хотел-бы показать тебе пару мест, с едой никак не связанных. Точнее не мест, а парков. “Места” будут попозже, друг мой. Мы с тобой попали в Париж ровно в тот момент, когда всё вокруг так или иначе расцветает. В том числе и вишня, которую я-бы хотел показать. А так как на улице стоит просто замечательная погода, было бы кощунством добираться до этого парка на транспорте. Однако, отсюда он довольно далеко… – какое-то время парень постоял в задумчивости, допивая чай. – Поэтому сегодня мы с тобой прокатимся с ветерком на велосипеде. И только посмей мне тут не восхититься здешними улицами!       – Хм. – Усмехнулся азиат. – Посмотрим. Не собираешься утопить меня во всех ваших достопримечательностях так сразу?       – К счастью для тебя - нет. Не сейчас. Сегодня я проведу тебе небольшой урок истории Франции. А вот завтра – да, утоплю, ты так просто от культурных особенностей у меня не сбежишь. Итак, план на сегодняшний день: немного ресторанов, много поездок, а также усреднённое количество историй. Обещаю, буду рассказывать только самое интересное и забавное. Со скуки впополам ты у меня не сложишься, это точно…       – А что насчёт завтра? – Осведомился азиат.       – Хм. До завтра ещё дожить надо. – Ответил француз и окинул взглядом Эйфелеву башню, которая к их гостинице находилась ближе всего. Всех и дел – просто перейти через мост и вот, Башня уже тут как тут. – Что-ж, как я и говорил: сегодня я расскажу тебе про наш народ и его нравы, а завтра мы копнём чуть глубже.       Француз указал пальцем на Башню.       – Начну я, конечно, с главной достопримечательности Парижа. Знал-ли ты, что однажды один крайне ушлый паренёк сумел продать Эйфелеву башню за баснословные деньги?       – Брешишь. – С недоверием сказал азиат.       – Приукрашиваю. Как-нибудь расскажу тебе эту историю. Может, даже сегодня. А пока подумай, как такое могло произойти.       – Хм. Ладно, заинтриговал, подлец… – буркнул Йору в ответ.       – Покажу тебе обещанный Нотр-Дам. Хотя насчёт него я ещё подумаю. Место крайне… неоднозначное, и забавных историй, связанных с ним, может вовсе и не оказаться. Только лишь истории печальные.       Какое-то время парни стояли молча, вглядываясь в завораживающий пейзаж.       – Что касается третьего дня… – начал вдруг Чамбер, – тут я, пожалуй, воздержусь от комментариев. Я покажу тебе довольно своеобразное место, которое в это время года не пестрит яркими красками. Собственно, ты и сам всё увидишь. Кстати, третий день, скорее всего, будет заключительным в нашем рандеву. И это в лучшем случае.       – Думаешь, к тому моменту нас уже разыщут?       – Разумеется. А потом ещё будут досаждать несколько дней с расспросами. Возможно, и вовсе отстранят. Но это в худшем из возможных вариантов. Агенты, так-то, на дороге не валяются.       – Знаешь, пара дней, проведённые с тобой, будут для меня ценнее любой службы…       – Ах, mon cher, вы мне льстите. – Кокетничая, ответил француз. – Вот уж неожиданно услышать столь приятные слова из ваших уст. В любом случае, за эти три дня мы с тобой как-нибудь, да выкрутимся. Я тебе даже больше скажу – я уже кое-что придумал. Но этот спектакль нужно довести до совершенства, а то нам могут и не поверить. Готов подыграть мне?       – Ещё спрашиваешь? Конечно. Хотя, тут всё зависит от того, насколько безумную игру ты решил затеять на этот раз. Что мне предстоит делать?       – А вот это я расскажу тебе на третий день, в соответствующей обстановке.       Вновь воцарилась тишина. Какое-то время спустя, француз понял, что пора продолжать утренние приготовления. Он высунул руку из рукава и оставил халат на полном попечительстве азиата. Поставил кружку на столик, к странному чайнику и, уже на выходе, сказал:       – Что-ж, друг мой, я вновь вынужден вас покинуть. Буду в ванной. Можешь ещё тут постоять, но, в общем, не советую задерживаться. Я планирую выдвигаться уже через 20 минут.

      VII.

      Ванная комната. Самая обычная ванная комната.       Серые стены, явно выбивающиеся из присущей Парижу атмосферы любви и праздника. Чёрный, как смоль, кафель, освещаемый самыми обычными софитными лампочками. Одна из них перегорела. Крайне странно для гостиницы, у которой (судя по рекламе), “даже самые незначительные мелочи в первоклассном виде”.       Ванна впечатлительных размеров. Интересно, на кого такие ванны вообще рассчитаны: на влюблённые пары или крупногабаритные туши?       На таких-же громадных бортах ванны стояла откупоренная бутылка шампанского. Очередная откупоренная бутылка…       На дне ванны что-то было рассыпано. И помимо чего-то, там также находилась сорванная шторка. Как она вообще тут оказалась?        Перед раковиной тоже было что-то хаотично разбросано. Щетки, по всей видимости. Или бритвы. В самой раковине лежали две хрустальные рюмки с нежно-розовым содержимым на дне. А над раковиной висело…       Зеркало.       Крайне большое, почти на всю длину стены. Оно отражало практически всю комнату.       Чамбер подошёл, опёрся руками о раковину и всмотрелся в отражение. Но не в своё, а комнаты.       Француз брезгливо поморщился. Да-а-а, волшебная ночь бесконечной казалась…       Куда не глянь – везде стоят или лежат бутылки от алкоголя. Причём разного. В ванной, например, это сосуд с шампанским. В номере – дорогущее вино. Только лишь на балконе-террасе никакого алкоголя не было, да и то лишь потому, что попоище перешло обратно в номер. До этого, впрочем, на балконе стояло самое обычное пиво.       Но в утреннем небе растаяли звёзды…       То, что было минувшей ночью, лучше вообще забыть и никогда не вспоминать. Так-то оно так: ночь действительно была волшебной. Но уже утром, когда действие гремучей смеси слегка утихло, начинают припоминаться мелочи. А как известно – дьявол кроется в деталях.       После удачного побега, преступники решили закрепить свой успех. Ничего не предвещало беды: бутылка пива на двоих, обсуждение магического исчезновения, различные радостные возгласы. А потом… а потом захотелось больше. Разговоры ушли в русло более личное, желания стали такими-же личными. И итогом этого стало…       Парень дёрнулся. Забудь, друг. Вот буквально мгновение назад ты мечтал поскорее обо всём забыть. Хотел, чтобы остались лишь воспоминания о хорошем вечере. А теперь… теперь и сам копаешься палкой в грязном белье.       Француз наконец обратил внимание на своё отражение в зеркале. Да, Чамбер… нет, стоп… лучше-уж Винсент. Видок у тебя, дружище, никакущий.       Ему никогда не нравилось выданное прозвище. Настоящее имя, впрочем, тоже, но не так сильно, как злосчастная кличка.       Прозвища выдаются каждому агенту без исключений. Нередко они стыкуются со способностями или характером самого агента. Да взять, например, ту-же начальницу. Её прозвище идеально ей подходит – Вайпер, или-же, в переводе, “гадюка”. Действительно: злая, как змея. А у француза… ну ребят, вы серьёзно? “Камера”? Вы что, шутите что-ли?       Как правило, настоящего имени агента не знает никто. Кроме самого агента, конечно. Впрочем, француз разузнал и имя своего дорогого товарища. Впоследствие он ни раз усмехался с того, насколько-же имя и характер носителя совпадают…       Через мгновение парень вновь оценивающе посмотрел на себя.       Каштановая копна волос на его голове спуталась и сбилась в колтуны. Чуть ниже, на строгом и прямом лице сияла пара глубоких царапин. Слегка сомкнутые, тонкие губы не выражали ничего, кроме презрения.       На линзах очков, чуть сползающих с переносицы, уже появились небольшие трещины.       От выбритых висков и чуть-ли не до колена по телу парня струились золотистые линии. Они пересекались, сливались, меняли направления своих векторов, спускаясь всё ниже, и в итоге создавали свой неповторимый узор на каждой части тела француза. Чем-то все эти линии напоминают рисунок на различных электрических платах.       На первый взгляд кажется, что это своеобразная татуировка, но на деле, это – смертоносное оружие. А точнее – снайперская винтовка. А каждый сантиметр золотистой ленты это крошечные наномашины, из который, собственно, пушка и собирается.       Француз вновь оглядел царапины и обречённо вздохнул. Минувшая ночь обретает всё больше и больше деталей…       “Ну и как ему сказать, что свежие царапины по всему его телу не только моих рук дело?” – подумал он. “Не исключено, что осмотрев свою спину, я найду там такие-же следы, хотя и не такие глубокие. А ещё меня извращенцем называет…”       Очаровательный яд раскрепощает и раскалывает каждого, как орешки. Без исключений. И тайное, при должном действии пьянящего коктейля, всегда становится явным. Особенно когда дело касается скрытых потребностей и сокровенных желаний.       “Интересно вышло, не правда-ли? Мы оба – те ещё извращенцы, причем неестественно идеального сочетания…”       Какое-то время француз гляделся в зеркало, рассматривая себя любимого. В принципе, последствия попойки не так уж и заметны. Но в любом случае: следует привести себя в порядок.       Первым делом парень взял расчёску. И, как оно обычно бывает, стандартная процедура расчёсывания вмиг превращается в пытку. Негоже доводить себя до такого состояния…       Следом обычные водные процедуры. Умывание, чистка зубов и капля дешёвого крема для лица. На войне все средства хороши.       Вот и всё – теперь можно выходить в свет.

      VIII.

      Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы свет залил весь номер своим утренним, нежно-рыжим цветом.       Помимо надоевших сладостей и сорокаградусного яда, на столешнице больше ничего не стояло. Незадачливые преступники ещё не пробыли на этом месте столько времени, чтобы номер вокруг них стал обрастать предметами повседневного использования.       Возле пустого шкафа громоздилась пара наспех собранных чемоданов, вещи из которых были хаотично разбросаны по полу.       Был ещё и третий чемодан, в котором безуспешно копался азиат, увеличивая и без того царивший в номере беспорядок.       – И это не то, и это… – лишь бубнил он себе под нос. – Есть-ли в его гардеробе хоть что-нибудь адекватное?       На кону стояло слишком много и, чтобы не рисковать понапрасну, Йору решил не утруждать себя громадной поклажей. Лишь небольшая горстка самых нужных вещей. Впрочем, даже то, что приволок с собой Чамбер, трудно назвать “большой кучей”. Чемоданы, скорее похожие на сумки, были заполнены от силы наполовину.       В отличие от своего партнёра, который на дух не переносит любую безвкусную одежду, Йору этим вопросом обеспокоен не был. В его арсенале было несколько серых футболок, одна из которых уже начинает изнашиваться. А, ещё есть куртка в лазурных тонах, которая прошла с ним несметное количество сражений.       Но сегодня, по какой-то неведомой причине, азиату вдруг захотелось опробовать нечто новое в одежде, оставив серые тона для возвращение обратно к работе.       – Почему-то я был уверен в том, что это произойдёт.       Впрочем, слова эти были сказаны без единого намёка на обиду или обвинение.       Чамбер сел рядом с Йору и продолжил:       – На все три дня я подобрал, скажем так, довольно тематическою одежду. Теперь, однако, она разбросана по всему номеру. – Француз опустил свою руку на ладонь азиата. – А, впрочем, так даже лучше. Элемент неожиданности. Будем собирать костюмы под стать нашему настроению, ведь сейчас я, к сожалению, не вспомню, какие планы были у меня на всю эту одежду…       Он неожиданно поднялся и оценивающе оглядел разноцветные тряпки, устилающие пол гостиницы.       – Начнём с тебя, mon amour, в качестве наказания. – Улыбнувшись, сказал француз.