Утро

Сон — самое лучшее, что только придумала природа. Как же хорошо было видеть прекрасные сны, где исполняются все твои мечты и желания. Ты можешь видеть, чувствовать в своих снах всё, что только было угодно твоему мозгу, а конкретно маленькой его части, задней коре мозга. Именно эта маленькая частичка была ответственна за твои прекрасные, насыщенные и интересные сны. Ну или за противные, страшные и скучные кошмары. Мирон же видел самые лучшие сны. Да, на удивление, с его поносной жизнью он видел хоть что-то хорошее. Мягкая прохладная подушка позволяла его голове чувствовать максимальный комфорт и умиротворение, а мягкое одеяло грело его тело, душу и сны. Короткие волосы распластались по подушке, тёмная футболка и шорты выступали ему в замен пижаме. Была бы вольность Мирона, он бы спал в прекрасном перламутровом халатике, всё как у элиты, халат с меховой бахромой, спокойного «богатого» цвета, а он бы, завершив примерно полсотни различных процедур для лица, лежал на кровати и дремал с масочкой на лице. Всё же уход за его прекрасным «аристократичным» личиком был его главной заботой, что в жизни, что во снах. Страх выглядеть «старо» преследовал Мирона, кажется, с появлением первого намека на морщины. Первых седых волос он, к сожалению, не увидел. Брил голову все же. Но даже маленькая морщинка навела на него панику. И теперь его утро и вечер выглядит так, будто он корейский айдол перед концертом. Да и его старания не прошли даром, в свои 41 год он выглядел на все 35. Его главная заслуга. Мог бы гордиться собой. Вот и сейчас приятные сны вызывали внутреннюю улыбку. Мирон потихоньку просыпался, а значит, придётся вернуться из своих любимых снов в страшный мир, в котором он, к сожалению не был средневековым аристократом XVIII века. Вот и сейчас сон начал набирать кульминацию, и Мирон, зевнув, открыл свои голубые, глубокие глазенки. Сейчас думал, как пойдёт, начнет делать свои процедуры, нанесет свою любимую маску, а пока та впитывается, будет готовить себе завтрак и изысканное кофе в точности по граммовкам, чтобы его большой еврейский нос не учуял ни одного изъяна. Опять сладко зевнув, уже было бы готов встать и последовать своему прекрасному распорядку дня, он замер. Не учел один пункт. Такой внушительный, тяжёлый и иногда угашенный пунктик. Слава. Слава, что лежал у него за спиной, просунув к нему под шорты большую ладонь, хватаясь за ягодицу. Много раз уговаривал Слава Мирона спать без штанов, да в целом голым. Чтобы трогать ему Мирона было легче. Мирон, естественно, отказывал. «Моя постель — мои законы!» — кричал он, как невменяемый. Сейчас же, горько вздохнув, Мирон потянулся за ладонью Славы. Найдя ее, он, конечно же, взял его крепко, с одной стороны хотелось положить ее поперек себя, прижаться спиной к груди Славы, чувствовать тёплые объятия и любимого человека. А с другой стороны, хотелось оторвать ему руки. Приходит к нему в дом, весь вонючий и грязный, нарушает его идиллию, спит еще в одежде, которую чуть ли не с бомжа снял. В постели Мирона! В чистой и прекрасной постели! Повернув голову и откинув руку Славы, он оглядел своего ненаглядного. Майка на бретельках, которую в простонародье прозвали «алкоголичка», на ней следы поношенности и отстиранных пятен. Как обычно завалился спать немытым, в своих грязных трусах, которые второй день не находит силы поменять. И... Один носок... Один! Да и тот порванный! Мирон еле боролся, чтобы не наорать на Славу за его неопрятность и даже... Мерзотность? Фу, вздохнув, Мирон перевернулся, теперь обзор на его любимого Славушку, который выглядел так, будто бы вчера он был не на студии и писал реп, а пил с утра до вечера в сомнительной компании, стал лучше. Слава... Он такой... Несуразный, несерьёзный. Мог спокойно забывать что угодно, но тем Мирону и любим. Хоть Слава и уж слишком раздражал глаза Мирона за его неопрятность, ну и иногда вонь от немытого тела, но Мирон смог переступить через себя и пустить это недоразумение в свой дом, в свою постель, чтобы была всегда гладковыглажена и чиста до появления в этом доме Машнова. Но самое главное, Мирон смог позволил себе впустить Славу куда дальше просто соседа по постели, он пустил его в самое сердце, во все свои мысли, в каждую клеточку своего тела. Пододвинувшись к весьма неряшливому, спящему Славе, он прижался. Крепко. Обхватывая руками. Вжимаясь лицом прям в ложбинку меж грудей Славы, что скрывались под его маечкой на бретельках. Вдыхать запах пота и другие ароматы от его футболки и тела, как ни странно, Мирону это нравилось. Будь на месте Славы кто угодно, он бы с отвращением оттолкнул чужое тело и сразу принялся бы искать раковину, чтобы отмыть свое лицо и руки от этой мерзости. Но тут не кто-то, а Слава. Его любимый. Слава также в ответ обнял Мирона тоже, начиная просыпаться. Думаю бы Славе безусловно снились самые странные сны. Всё, что только могло вообразить его больная голова. Даже думать страшно. Мирон уже после недели дележки кровати с Машновым прекратил обращать внимания на его бурную активность во снах, получив уже один раз в ответ «ну мне снилось, что я бобер и хотел откусить себе пальцы». С тех пор Мирон не интересовался его сном, лишь мог потрясти Славу, чтобы он чуть успокоился, когда был слишком громкий во сне. Обоих всё устраивало. -Утро доброе, Мирка. Пронеслись сонные слова Славы, который уже на автомате рукой пополз под знакомую резинку шорт. - Ну Мирка, ну нахуя эти шорты. Ты без них лучше. Ты же знаешь, что себя нужно, ну там принимать себя любым, все дела. - Пытался уклонить свои личные фетиши в сторону того, что Мирон, оказывается, себя не принимает, хотя именно Федорову стоило бы попытаться подобрать ему хорошего соперника в самовлюблённости. -Слава, тебе нравится спать в своих вонючих трусах, ну и спи! А я буду спать, чем комфортнее мне. - Мирон уже подхватил ползущую руку Славы, что старалась незаметно проползти под его тканевую броню, просто продолжал ее держать в своей ладошке. -Пиздуй в душ, алкашня ебаная. От тебя воняет. - Мирон отбросил славину ладонь и начал потихоньку вставать. - И оденься, пожалуйста. *** Сон уже сошёл, полностью сошел на нет. Мирон сделал свои процедуры в ванне и сейчас делал себе кофе. Слава сейчас моется, а Мирон начнет себе и этому придурку готовить омлет. Слава выходит из душа в аккурат к тому, как Мирон доделал кофе и начал доставать кружку на омлет. Молоко, яйца, сливочное масло, сливочный сыр для начинки себе. Разогревая плиту и доставая сковороду, Мирон закинул на нее кусок сливочного масла, чтобы смазать сковородку. Пока все грелось, Мир достал миску, начиная по-одному разбивать яйца в миску. Первое, скорлупа разбивалась по центру, позволяя разломать яйцо пополам, чтобы содержимое вылилось в мисочку. Второе ушло за первым, точно так же, как и третье. Потянувшись за четвёртым куриным яичком, Мирон его не нашел. Сразу удивившись, он обернулся назад. Увидев Славу, вышедшего из душа, который сидел на табуретке за его спиной, спокойно поедавшего абсолютно сырое яичко. -Слава! Ну что за дела? Тебе обязательно нужно сырые есть? - Мирон возмущённо кричал, пока на плите уже сковорода достаточно нагрелась, чтобы на ней жарить вкусный омлет для завтрака. Главное — не сжечь, нет, не омлет сжечь, а Славу за его любовь мешать Мирону. Отойдя обратно к холодильнику, достав недостающее яичко, он быстро разбил его в миску и взял со стола бутылку молока. Молоко, еще этим утром Мирка оставил четверть бутылки на омлет после того, как добавлял молочка себе в кофе. Но сейчас бутыль пустая. Раздраженно повернувшись к Славе, он заметил, что тот уже из своей кружки пьет молоко. Стараясь успокоиться, чтобы не накричать на своего любимого, не полезть к нему в драку и не обматерить всю его семью на поколения вперёд. -Слав, это последнее наше молоко! Ну почему ты такой сложный! - Слава не ответил Мирону, лишь хихикнул. Омлет пришлось готовить на воде. Мирон стоял смотрел, как его следствие из незапланированного вмешательства в рецепт обжаривается на плите. Через 10 минут переворот с одной стороны на другую, Мирон разрезал омлет и разложил на 2 тарелки. Теперь Слава и утянул себе сливочное масло, которое Мир планировал смазать яичный блин. -Ну Слава! Ты заебал уже! - Мирон быстро забрав у смеющегося в голос Славы маслёнку с сливочным маслицем. Слава съел половину брекетика. -Точно тебя тошнить будет вечером. -Еще увидим. Ха-ха, меня таким не пробьёшь, ты ведь знаешь, что мне никогда плохо не бывает! - Говорил надменно Слава. Слава был потрясающей юморной и творческой личностью, которую Мир очень сильно любил. Но да, такие Славины приколы заставляли Мирона весьма загораться наорать и полезть к нему в драку за постоянные блядские шуточки и нарушение его планов. Смазав омлет маслом, он отдал Славе его тарелку и с уже с весьма испорченным настроением принялся убирать кухню. С этим Мирон справился быстро, и после окончания своих уборок он быстро вернулся к Славе за стол. Если они молча, но было видно, как Слава еле сдерживается, чтобы не засмеяться и не начать снова подшучивать над своей бывшей лысой карлице. Мирон это заметил, закатывал глаза на очередное хихиканье Славки. -Упросил бомжа помыться, и он съел всю мою еду. - Слава Мирона могли показаться обиженными, что почти и было правдой. На что Слава лишь рассмеялся, чувство самоиронии у него было выкручено на максимум. Так бы и ушел Мирон обиженный на Славу валяться на диван и читать свои заумные книжки по типу «почему я важнее других». Но Слава опять включил свои противные салочки. Закинул ручку на коленку к Миру. Поглаживал. Мирон сначала посмотрел на него раздраженно, как на идиота. А потом закатил глаза, но руку не убрал. Слава продолжил: -Мой сладенький мальчик зол на меня? Хочешь папочка о тебе позаботиться? - Эта мерзкая улыбка, прищур. Лицо Славы превратилось в весьма странное и даже противное. Таких противных людей он на улице ежедневно видел, а тут у его любимого очередной бзик. Ну сам выбрал состоять в отношениях с человеком и его миллионными личностями в голове. -Слава, блять, руки от меня убери! Извращуга ебаный. -Ну Мир... Вскочив из-за стола, Слава быстрым шагом пошел в ванную. До Мирона лишь доносились гортанные звуки. Зайдя в ванную, Мирон увидел стоящего на коленях перед унитазом Славу. Все же сырые яйца, холодное молоко и сливочное масло вместе не очень хорошая смесь. Вот его и рвет. А Мирон что? А Мирону нету выбора, кроме как сидеть за трясущимся Славой от очередного рвотного позыва и держать его волосы, иногда отходя, чтобы произнести своему ненаглядному водички. А потом еще и видеть недовольного Славу, который при первой возможности уляжется на Мирона сверху и будет жаловаться на жизнь и о том, как у него болит живот и горло после рвоты. И Мирон ничего с этим не сделает. Будет дальше лежать и просто спокойно примет своего мужчину в свои объятия, скажет, что он придурок, и закроется носом в капну каштановых волос.