«Дюрьмовочка»

— Нет… Ну какая же она всё-таки овца тупая! — Чимин перевернулся на кровати и раздражённо откинул в сторону томик сказок Андерсона. — Тэ-Тэ, прикинь… Глупая девчонка… Представляешь, вместо того, чтобы выбрать приличного во всех отношениях крота, она выскочила замуж за этого придурошного тюбика! — Кого? — хмыкнул Тэхён, отвлёкшись от домашнего задания. — За принца этого абъюзного. А он такой подлюка… крылышками перед её носом помахал… Фьють, фьють… Вот прямо представляю, как он ручонку свою к сердцу прижал и орёт истерично: «Ты такая красивая! Если ты моей не станешь, я умру!» Абъюз и газлайтинг чистой воды! А также манипулирование совестью и чувством страха за жизнь другого человека. Скотина эдакая. Коррекционного психолога на него нет! Голову девчонке заморочил своими крыльями этими бестолковыми. Заставил бедолагу променять приличную сытую жизнь на постоянное кочевничество с одного цветочка на другой. Придурок. — Вам что, по психологии задали читать «Дюймовочку»? — заржал Тэхён, до которого наконец-то начала доходить суть претензий друга. — Дюрьмовочку… — буркнул Чимин, у которого всё внутри горело и полыхало огнём праведного гнева. — Вот сам посуди… Чем ей крот не угодил? Шикарный во всех отношениях мужчина. Шуба своя. Дом имеется. Склады с зерном. Да, прижимистый немного. Но это ведь решаемая проблемка для любой нормальной умной женщины! Там поцеловала, тут погладила, здесь слукавила чуток и вуаля — живи как хочешь, ешь досыта, спи в тепле. — Хах, — прыснул в кулак Тэхён. — Если я не ошибаюсь, то крот был старым и слепым. Не думаешь, что для молодой девчонки это так себе… отстойный вариант? — Пффф… Глупости какие! — возмутился друг. — Что есть молодость? Временное и проходящее явление. Слепой мужик — находка! Ему по барабану, как ты выглядишь и что на тебе надето. Можешь хоть в одних трусах по дому шкандыбать и в бигудях — и он не будет против. Состаришься, покрывшись безобразными морщинами — крот даже не заметит этого и предъявлять не станет: «Дорогуша, что-то ты стала выглядеть хреново. Не пора ли на лимфодренаж и блефоропластику сходить? Не то мне скоро придётся найти себе кого-то помоложе…» К тому же, старый муж не вечен. Понимаешь? А потом свобода… Можно и тюбика на худой конец к рукам прибрать. — Так… — Тэхён осторожно присел напротив друга и взглянул в его глаза. — А с этого момента, поподробнее, пожалуйста. Минхо тебе что, на днях высказал какую-то херню за внешность? Придурок, что ли, он? Ты — пупсик наш розовощёкий, краса и радость курса! И что ещё за манипуляции по типу: «Если ты не станешь моей, то я умру»? Такого, если я всё верно помню, в сказке не было… Он что, начал настаивать на близости? Так рано? Вы с ним встречаетесь-то без году неделя. Чимин надулся, пальцами теребя корешок книги. — Эти отношения себя изжили. Я не собираюсь вестись на провокацию и переделывать свой жизненный уклад под чьи-то глупые «хотелки». Ишь ты… "Волосы, — говорит, перекрась. Сегодня в тренде натуральный цвет! А ты как соплежуйка розовая ходишь" . И одеваюсь я, видите ли, не так как надо… и вообще… не беру и не даю… — Козлина! — поддакнул Тэхён, смеясь глазами. — И не говори! — А крот-то на примете есть у нас? — не удержавшись, хихикнул Тэхён. За что и был испепелён пронзительным и злобным взглядом.

***

Этот долбаный спектакль упал на голову Чимина, как мешок с говном. Нежданно и негаданно ведущая актриса, она же стерва с третьего курса медицинского, отказалась участвовать. Мотивируя тем, что гады-костюмеры просто поиздевались и сшили ей слишком узкое платье. А ничего, что контрольная примерка была полмесяца назад?! И кто виноват, что эта медичка за пару недель разожралась, как на убой?! Чимин суфлёр… Су-ф-лёр! А не актёр, блять! Но, к сожалению, он оказался единственным из труппы студенческого театра, кто смог влезть в это розовое, мать его, безобразие с крылышками. Су-у-ка… Радовало в этой всей паскудной ситуации одно: хоть можно было обойтись без душного и вонючего искусственного парика. Свой замечательный розовый цвет волос Чимин не променяет больше ни на одно лживое мужское обещание красивой жизни! Он так решил.

***

— Хоть ты меня не беси… — рассерженно выговаривал Чимин, таща за руку Тэхёна на первую репетицию спектакля. — Тебе придётся заменить меня в суфлёрской будке. И там, по мелочи… помочь ребятам. Костюм надеть, воротничок кому поправить, грим наложить. Ты со всем этим прекрасно, как будущий дизайнер, справишься. Поэтому не выёживайся сейчас, а выручай лучшего друга! Видишь же, ситуация безвыходная. — А кто участвует хоть? — запыханно спросил Тэхён, едва поспевая за несущимся с хорошей крейсерской скоростью Чимином. — А я знаю? — воскликнул тот, на ходу перепрыгивая через ступеньки. — Я даже сценария ещё в глаза не видел. Вот только книжку при тебе прочесть успел. Может, они там наваяли хер знает что, далёкое от традиционной трактовки. С них ведь, новаторов, станется. — Распахнув двери, он поменял интонацию: — Мальчики, привет! — воскликнул бодренько, затаскивая друга в актовый зал. — У нас тут трудовое прибавление и новые свободные руки! — Член подержать? — хихикнул кто-то рядом. — Оторвать. И выбросить. Рот свой закрыл, Ки Хун, пока не прилетело! — рявкнул Чимин, узнавший голос парня со второго курса, с какой-то долей ненависти уже рассматривая плотное розовое в белую рюшечку платье. — Ну, ё-моё… Я же в этом сдохну через пять минут спектакля! Или взлечу… — он осторожно потрогал упругие огромные крылья. — Кто придумал весь этот бред? — Андерсон? — усмехнулся издевательски новый голос. — И кто у нас тут ещё один остроумный выискался такой? — насупился Чимин, вглядываясь в темноту возле сцены. — Представиться не хочешь? — А надо? — на свет рампы выплыла фигура одетого во всё чёрное мужчины. На голове у него была широкополая шляпа, из-под которой виднелись только круглые солнцезащитные очки. — Начальство следует знать в лицо, малыш. — Тоже мне… Начальство, блин… — фыркнул Чимин, пристально разглядывая это нечто. — Кто он такой? — спросил парнишка тихо, прихватив за локоток пробегающего мимо помощника. — Это же Мин Юнги! — выпучил тот глазки. — Наш новый продюсер и режиссёр. Ты где последние два дня был, если ничего не слышал? — В коматозе отдыхал, — пробормотал Чимин, ещё более пристально вглядываясь в привлекательный овал лица и губы… Заманчиво блестевшие в свете софитов. — Новый режиссёр, значит. Ну, будем знакомы. Я твоя Дюрьмовочка… — хохотнул он, хватая стоящего с открытым ртом Тэхёна и уволакивая его в гримёрку. — Ох уж мне все эти продюсеры. Парню деньги некуда девать? Раздал бы бедным. А так… Очередной гениальный мудила на нашу больную голову со своими безумными идеями, рвущимися в жизнь. — Это что за придурок был? — поджав те самые, заставившие Чимина чуть зависнуть, губы, спросил Юнги. — Это Пак Чимин. Он… Ой, да забудь, он на всю свою цветную голову прибабахнутый! — махнул рукой помощник и дальше побежал по своим делам. — Да нет уж… — процедил Юнги, обладающий отменным слухом. — Я , наоборот, запомню.

***

Всё с самого начала пошло по пи#де. Сценарий Чимин прочёл и выкинул в ближайшую помойку. Чуть позже, правда, оглядываясь по сторонам, достал. И даже чуточку разгладил. — Это что?! — тыкнув в нос бумагами, на которых виднелись кофейные потёки, спросил он режиссера. — Ты это писал? — А что не так? — нахально развалившись в кресле, уточнил Юнги, закидывая ногу на ногу. — Всё! — заорал Чимин. — Это не сценарий нормальной сказки, а какая-то сексуализированная провокация! Я теперь понимаю, почему Юджин отказалась участвовать в этой вакханалии! Она не дура! — Давай конкретнее, — проворчал Юнги. — Так, значит? — прищурился Чимин. — Ну, хорошо! Росла себе девочка маленькая, миленькая, мамочкой единственной залюбленная. Нет, блять! Жаба какая-то нарисовалась и для сыночка своего спиздошила малютку. Утащила под покровом ночи, сонную. Какая там у нас статья за киднепинг? И вообще, в принципе, за похищение, не напомнишь? Юнги на это только хмыкнул, прикрывая ладонью глаза. — Так, навскидку, не припомню. Но… Ты продолжай… я весь во внимании. — Окей, — скрипнул зубами Чимин. И впрямь продолжил свой агрессивный монолог: — Девчонка молодец, нашла способ свалить из жабьего болота. И даже паренька какого-то приблудного, что ей помог в этом благородном деле. Мотылёк, так ведь? Бедолага. Так и сдох, наверное, привязанный к ореховому корыту. Причинение смерти по неосторожности. Ну, да ладно. Дальше Дюймовочку спиздякал жук. Но его, как раз-таки, чисто по-мужски понять-то можно. Одинокая красивая девчонка на пути дальнобойщика попалась. Всё логично. Но это тоже похищение! Согласия Дюймовочки никто не спрашивал, когда хватал и увозил. Притащил этот жук малышку к своей родне, значит… И началось: «Что за уродина? У неё всего лишь две ноги. И деток от неё не будет. На хрена она сдалась такая?» — орал Чимин, а в голове мелькали совершенно иные картинки… Как они с Минхо, гуляя и держась за руки, встретили его сестру, которая увидев двух радостно смотрящих друг на друга пацанов, скривила губы и высказала им всё, что захотела. Неприятные воспоминания Чимина ещё больше распалили. А ещё слова Минхо, который вместо того, чтобы поддержать его, сказал: «Вот если бы ты мне дал, и мы с тобою стали настоящей полноценной парой, то у меня б тогда нашёлся хоть один приличный стимул, за что бороться против всех». Чимин зло шваркнул кулаком по небольшому столику и гаркнул прямо в лицо Юнги: — Так почему же эту бедную девочку все вокруг пытаются уложить в свою постель без спроса?! Я уже не говорю о том, что надо уточнить ещё, достигла ли эта юная особа возраста согласия?! — А сам как думаешь? — чуть раздвинув пальцы, блеснул лукавым глазом режиссёр, сдерживая смех. — Потому что у того, кто писал этот грёбаный сценарий проблемы в личной жизни? — не найдя более весомых аргументов, злобно заявил Чимин. — Не много ли ты имеешь наглости и позволяешь себе, мальчик? — процедил Юнги, настроение которого скатилось резко до отметки «ноль». Парнишка был сейчас нелеп, смешон и начинал уже немного раздражать. — Ты так думаешь? — казалось, что из закипающего чайничком Чимина сейчас повалит пар. — А я вот о другом хочу спросить… Где ты в этой сказке узрел постельную сцену? В каком таком, блять, месте?! Не подскажешь? — При чём тут секс? — сняв свою шляпу, красиво изогнул бровь режиссёр. — Это эротика, малыш. Поцелуи, касания. Необходимо показать, что настоящая любовь не меркнет перед меркантильностью и фальшью обещаний красивой жизни. Тебе надо просто отыграть, как неприятны для Дюймовочки приставания крота и как заводят лобызания с красивым принцем. Что тебя смущает в этом? — Кроме того, что я вообще-то парень… Многое… — поиграл желваками Чимин. — Но прежде чем я начну устраивать здесь самосуд, позволь спросить: кто у нас тут прынц? — Я… — из-за кулис как чёрт из табакерки выскочил уже одетый в голубой камзол Чонгук, приветственно помахав ему рукой. — Хм… Ладно. — Чимин, чуть сбавив гнев, задумчиво окинул взглядом парня, на которого уже давно пускал слюну и выдохнул: — А крот кто? — Крота придётся мне играть, — разведя руками, хмыкнул Юнги, пристально разглядывая Чимина, у которого на упрямом лбу сейчас читались явно все эмоции. — Актёра не нашлось на эту роль. — Класс! Я сыграю! Ох, как я сыграю, дьявол бы вас всех побрал! — прокричал Чимин, ехидно глядя на режиссёра. — А с тобою, будь уверен, отыграю сценку на все сто! Нет, триста!

***

— Я против, чтобы ты с ним целовался! — Тэхён насупился, теребя сценарий, который в его руках быстро превращался в мятую бумажку, которой уже можно было при желании вполне мягко подтереться. — А я хочу? — тонируя лицо, пробормотал Чимин. Прислушался к внутренним ощущениям и понял, что покривил сейчас душой. Хочет. Ещё как! Да ради этого поцелуя он готов репетировать и репетировать. По тридцать раз на дню без всякой устали. Затем он вспомнил, что ещё есть «крот» и его запал тихонько испарился. — Я не в силах изменить сценарий, как ты себе это представляешь? — А ты не можешь просто сделать вид? — в глаза Тэхёна просочился луч надежды. — Зачем? — отводя в сторону пуховку, которой он снимал излишки пудры, спросил Чимин, разглядывая друга. — У тебя что, к нему есть чувства? — вдруг ахнул он, когда догадка озарила мозг. — И как давно? И почему об этом я, твой лучший друг, не в курсе? — Не начинай, — пробормотал Тэхён. — Чонгук даже ни разу в мою сторону не глянул, если честно. Просто мне будет очень неприятно видеть, как ты с ним… в губы… Это больно ранит моё влюблённое сердечко. — Да, незадача… — задумался Чимин, уже почти смирившись в глубине души с тем, что красивый стройный парень с пирсингом и клёвой татухой во весь рукав уплывает за пределы его личной жизни как далёкая чужая бригантина. — Что делать будем?

***

«Ладно… Должен признать, что он совсем не плох…» — Юнги рассматривал Чимина, обряженного в розовое торжество кружавчиков, который стоя на импровизированной платформе, изображающей блюдце, полное воды, «грёб» длинной палкой, с привинченными по всей длине тряпочными «листками» на проволоке. И пел… Другого голоса Юнги, уже и предложи, не захотел бы на эту роль. Чистый, нежный, перекатывающийся по большому помещению как радужный ручей — этот голос рождал в нём некое доселе подавляемое чувство. Трепетное, которое Юнги не мог себе позволить снова ощущать. А этот ненормальный парень, ворвавшийся нелепым ураганом в его размеренную жизнь… Уж очень гармонично сейчас смотрелся в нежном розовом платье, напевая своим чарующим, словно изысканная флейта, голосом. Юнги пришли на ум пара строчек из оригинала сказки: «Девочке пришлось петь, и она спела две песенки: «Майский жук, лети, лети» и «Бродит по лугам монах», да так мило, что крот прямо-таки в неё влюбился. Но он не сказал ни слова — он был такой степенный и солидный господин». Юнги криво ухмыльнулся, подумав, что пожалуй, тоже промолчит. О да… Несмотря на то, как был хорош, этот парень всё ещё бесил его до скрежета зубовного и капитально раздражал. — Я так и знал, — раздалось насмешливо. — Что ты, Ки Хун, как здесь, так и вообще, в принципе, — жаба пупырчатая и мерзкая! Отвлёкшись на свои мысли, Юнги и не заметил перемену в декорации. — Урою! — зло прошептал, схватив Чимина парень, одетый в костюм жабы, и по сценарию закинув на плечо, спрыгнул с ним с платформы. — Перекур! Десять минут, — закричал помощник. — Дальше сцена в жабьем домике, побег и майский жук. — Я спарился уже… — простонал Чимин, выхватывая из рук Тэхёна, зависшего на стройном черноволосом красавчике, бутылку с водой. — Чего застыл? — он хитро подмигнул и подтолкнул друга в сторону Чонгука. — Иди уже давай, Джульетта, твой Ромео наверняка зажарился в своём костюме и тоже хочет пить.

***

— Воды? — вот и всё, что смог выдавить из себя Тэхён, смущённо глядя в пол. Разглядывая мыски чужих ботинок, он прямо чувствовал, как уши заливает красным цветом. — Спасибо… — С лёгкой смешинкой голос, ворвался прямо в душу. И чужая ладонь обхватила холодную бутыль. Тэхён перевёл взгляд на эту уверенно сжимающую вытянутый предмет руку… и тут же покраснел весь. — Ты же Тэхён? — воспользовавшись тем, что парень отпустил бутылку, Чонгук резким движением отвинтил крышку и, запрокинув голову, начал пить. Завороженно, не отрывая взгляда, Тэхён наблюдал за тем, как двигается по-мужски уверенно кадык, как капельки, сбежав, льются по подбородку и на грудь, виднеющуюся в глубоком вырезе камзола. Тэхён машинально сглотнул пару раз и попытался вспомнить как дышать. — Д-да… — выдохнул он, сжимая задрожавшие пальцы. — Ты красивый! — подмигнул ему Чонгук, возвращая пустую бутылку. — Мне пора… Не хочешь прогуляться после? — Хочу… — обмер Тэхён, до конца ещё не веря, что всё происходящее — не сон. — Тогда после репетиции никуда не уходи, договорились? — Чонгук, подумав с полсекунды, ласково дотронулся до тыльной стороны ладони Тэхёна. — Я буду ждать.

***

— Чимин-и… Он меня на свидание позвал! Представляешь? — полузадушенно прошептал Тэхён ему на ухо, дрожа всем телом. — Ага… А кто? — Чимин практически не слушал друга, напряжённо глядя на режиссёра, раздающего последние указания своим помощникам. — Как кто? Чонгук, конечно! — Правда? — Чимин так удивился, что отвлёкся даже от гипнотизирования крепкой спины. — Не шутишь? — Да какие шутки… — Тэхён болванчиком китайским закивал, не сдерживая радостную, от уха до уха, улыбку. — Айщ… Молодец! — хлопнув его по плечу, Чимин снова обернулся на Юнги. — Я верил в твой успех. А сейчас прости, друг, у меня немного ситуация не та, чтоб искренне порадоваться за тебя. Мне предстоит любовная сцена с коварным и ненавистным кротом… — А кто-то утром говорил… — хмыкнул Тэхён. — Забудь, — буркнул Чимин, видя, как его зовут на сцену. — Забудь всё, что я тебе с утра наговорил. Я был тогда немного не в себе. — Ручонки убери свои… Пока я тебе не вырвал их и ни в какое место другое не пришпандорил! — зло прошипел Чимин, когда Юнги попытался в середине сценки обхватить его за талию. — У нас ещё не генеральный прогон! Побережём пока, пожалуй, твои грабли и лицо. — Какой колючий… — криво усмехнулся Юнги, но ладони со спины всё же убрал. — Хорошо. Сейчас твои слова по тексту… — Да ладно, — нагло ухмыльнулся Чимин. — У бедной девочки, насильно выдаваемой замуж за старпёра ещё и собственное мнение имеется? И даже право слова? — Ты невозможный! — бросил зло Юнги. И обращаясь к остальным: — Перерыв. Десять минут. Мне просто необходимо перекурить сейчас одну заразу, комом в горле вставшую. Иначе я взорвусь!

***

— Чимин, зачем ты так явно и активно его выводишь из себя? — Тэхён опасливо косился на Юнги, пышущего гневом. — Не парься, друг! — подмигнул ему Чимин. — Всё будет здорово. Сейчас не забивай свою хорошенькую голову дурными мыслями. Тебе ещё свидание с Чонгуком предстоит. Давай… Иди и докажи мне, что мужчина может быть счастливым! Он с небольшой грустью проводил Тэхёна взглядом, когда тот, робко улыбаясь, отдавал рюкзак Чонгуку. И вздохнул. Завидовать нехорошо. Но собственное сердце тихо скулило за грудиной. — Я не понял… — Минхо уселся прямо перед ним в кафе, за столик. — Это что за поведение такое, милый? Ты игнорируешь мои звонки и сообщения. Не отвечаешь. И даже забываешь перезванивать. Я, может быть, волнуюсь? А тебе и дела нет. — А может быть и нет… — хмыкнул тихо парень. — Первое правило газлайтинга: внуши оппоненту чувство вины и, обесценивая его собственные желания и время, дави на это. — Чимин перестал ковырять пирожное вилочкой и поднял глаза. — А сам-то чем был занят? — Он окинул быстрым взглядом помятый вид своего бойфренда и зацепился за еле виднеющийся под воротником рубашки свеженький засос на шее. — Отдыхал? Или в поте лица трудился на благо родины? Вспотел гляжу… прилично. — Ну что ты начинаешь… — нервно поправил воротник Минхо. — Я просто переживаю за тебя. Смотри… Опять пирожные трескаешь. Который это чизкейк уже по счёту? Третий? Пятый? — Второй, — спокойно ответил Чимин, кладя кусочек в рот и зажмуриваясь от того, как было сладко. — Всё равно по счёту не тебе платить. Зачем ты спрашиваешь? — А ты что у нас, шкура меркантильная такая? — зло выкрикнул Минхо. — И если у меня нет денег сейчас, чтобы заплатить в этой долбаной кафешке, я значит, по-твоему, уже и веса в наших отношениях как мужчина не имею? — Ну почему же… — прикрыл лукаво заблестевшие глаза Чимин. — Весишь ты, скорей всего, прилично. Наверняка тяжелый, если сверху… Не мне судить, конечно… — А кому? — зло прошипел Минхо, уже через секунду поняв, что проиграл этот словесный бой. Но у него был козырь… — У тебя скоро спектакль? Сценарий этот новый… — зло процедил парень, поглядывая на Чимина. — Говорят, что пришлый режиссёр решил привнести долю эротизма и у тебя чуть ли не обнажённая сцена с этим мудилой Чонгуком, от которого ты взгляда не отводишь. Хочешь, чтобы про тебя сплетни поганые начали распускать? Что у меня бойфренд распутник? — Ах, — улыбнулся парень. — Тебя твоя кристально-чистая репутация смущает? Есть выход. — Он вытер рот салфеткой и небрежно вскинул руку: — Счёт, пожалуйста! Мы можем разойтись, — холодно сказал Чимин, поворачиваясь к своему ещё мужчине. — Я не буду против. — Охуел? — Минхо перекинулся через весь стол, хватая его за ворот футболки. — Думаешь, что всё тебе позволено? Решать, как долго мы с тобою будем вместе, только я могу! Ты понял? Или мои слова про секс тебя настолько выбили из колеи, что ты решил свалить, поджав трясущиеся ушки? Я слишком много времени потратил на тебя… Запомни, милый! В новом спектакле… Даже если ты и будешь играть, то без вот этих всех блядских сцен! Я сам решу этот вопрос. — Минхо разжал руки и, встав со стула, резко вышел из кафе. — Ага, конечно, милый, — проворчал досадливо Чимин. Уйти красиво не получится. А жаль. Слишком затянул он со своим уходом. — Девушка! — окликнул официантку. — Где мой счёт? — А он уже оплачен, — растерялась та. — Мужчина, что сидел позади вас за столиком, оплатил его перед уходом, оставив нам хорошие чаевые. — Она улыбнулась и заговорщески прошептала ему на ухо: — А ещё, он заранее оставил деньги ещё на два чизкейка. Их мы упакуем вам с собой. «Кто же это был?» — Чимин брёл по студгородку, пиная камушки и мысли. — «Кто заплатил в кафе по счёту? Щедро… Надо же. Знакомый? Или я понравился кому-то и это просто знак внимания?» Чимин вспомнил про пакет в руке и, присев на низкую скамейку в парке, открыл пластмассовую крышку, втягивая вкусный запах. — Угостишь? — раздался рядом голос. Повернувшись, Чимин удивлённо вскинул брови. Перед ним стоял Юнги, засунув руки в карманы джинсов. — Так как? — чуть покачавшись на каблуках, он подбородком указал на два чизкейка. — Я не заслуживаю и кусочка? — Ну почему же… — хмыкнул Чимин, до которого моментально дошло, кто «даритель» лакомств. — Как я могу отказать тому, кто оплатил по счёту. — И с преогромным удивлением увидел, как покраснел Юнги от этих сказанных небрежно, без какого-то особого подтекста, слов. Они молча сидели на скамейке, цепляя маленькие кусочки пирожного пластиковыми вилками, которые, сталкиваясь порой между собой, издавали скрежет. — Ты с ним встречаешься? — Юнги спросил, не зная, правильно ли он поступает, вмешиваясь в чужую жизнь. — А какой ответ тебя устроил бы? — губа сама собою поползла немного вправо и чуть вверх. — Честный? — У тебя ко мне какой-то личный интерес? — уточнил Чимин, сдерживая глубокий вдох. — Просто хочу помочь? — Юнги в полоборота развернувшись, рассматривал красивый профиль. — Спасибо за пирожные. — Чимин встал со скамьи, выбрасывая мусор в урну. — Больше так не делай.

***

— Юнги, друг, прости меня и просто пойми сейчас… — Чонгук маялся уже минут пятнадцать, не зная, с чего разговор начать. — Он такой… ммм… я же на него смотрю уже два года! Глаза сломал, не зная, с какого бока подойти. А тут… он сам. И мы вчера с ним на свидание сходили. Так мило погуляли… он такой… — Чон… — усмехнулся Юнги. — Я понял уже, какой он. Что ты сказать хотел-то? — Прости, я не могу на глазах Тэхёна сосаться с его же лучшим другом по твоему сценарию! — выдохнул Чонгук, заискивающе ловя глазами взгляд. — Сам не понимаешь, что ли? — Понимаю… — задумчиво проговорил Юнги. — И кажется, я даже выход из этой ситуации нашёл. Ты только ничего пока не говори никому. Ходи на репетиции как прежде. Я сам всё решу и подготовлю. На генеральной уже будет за тебя другой актёр играть. Чонгук чуть вздрогнул, глядя на усмешку, пронзившую лицо напротив. — И поверь… Я даже готов рискнуть своей премьерой, чтобы посмотреть на то, что выйдет из этой спонтанной провокации! — сказал вполголоса Юнги и подмигнул задорно.

***

Генеральный прогон собрал огромное количество людей. Они рассаживались по своим местам, бодро обсуждая предстоящий спектакль. Слухи, разносимые по кампусу, подогревали интерес почище всякой рекламной пропаганды. Юнги нервничал, искоса поглядывая на Чимина. И уже жалел о сделанном. Но обратного пути не было. В зале погас свет. Спектакль начался. Стоя на платформе, Чимин красиво пел, стараясь разглядеть в темноте знакомую макушку друга, которого заменили на профессионального суфлёра и разрешили просто побыть зрителем. Ему сейчас крайне необходима была его визуальная поддержка. Нашёл… и чуть не позабыл слова! Рядом с мило улыбающимся Тэхёном, крепко обнимая его за изящные плечи, сидел Чонгук. Чонгук?! В зале?! А кто тогда… Кое-как исполнив свою партию, Чимин позволил мерзкой жабе закинуть своё тело на плечо и ускакать за кулисы под громкие аплодисменты. — Юнги… — прорычал он, хватая режиссёра за рукав. — А кто, позволь спросить, играет принца?! Чонгук сидит с Тэхёном в зале! — А что, малыш, ты так сильно хотел с ним засосаться в дёсна? — раздалось язвительное за спиной. Почувствовав, как холодок прокатился вдоль по позвоночнику, Чимин отпустил чужой рукав и медленно обернувшись, уставился во все глаза на хамски ухмыляющегося Минхо, одетого в голубой, сука, камзол! — Я же сказал, что ты ни с кем не будешь целоваться, кроме меня! — хохотнул Минхо, поправляя кружева на рукавах. — Это ты устроил? — прищурился Чимин, снова оборачиваясь на Юнги. Тот лишь пожал плечами, задумчиво рассматривая их обоих. В душе творилось чёрт-те что. Он так старательно избегал последние три года всяческих проявлений чувств, что сбитый ураганом по имени «Чимин», возможно, совершил сейчас ошибку. А может быть, и нет… — Ты мне нравишься, — прямо глядя в зло прищуренные глаза, сказал Юнги. — И я не хочу никаких недомолвок. Если этот человек тебе дорог и ты готов связать с ним жизнь… Реши это уже здесь и сейчас, Чимин. Или… дай мне шанс. Доказать тебе, что не все мужчины сволочи. — Что ты сказал? — взъярился было Минхо, но кулисы резко распахнулись и они втроём оказались на освещённой сцене. Им предстояла заключительная часть спектакля. Зло поглядывая друг на друга, Юнги и Минхо разошлись по сторонам, оставляя в центре задумчиво зависшего Чимина, который, казалось, перестал сейчас реагировать на всяческие внешние раздражители. — Прощай… — донёсся до него чей-то голос. «Да, именно так… — вздохнул в глубине души Чимин, уже не злясь даже на Юнги, устроившего весь этот фарс. — Нам надо попрощаться». — Прощай… — чуть громче и нервознее прозвучал незнакомый голос, стараясь дошептаться до тупящего сейчас актёра. — Эй, ты чего завис, придурок? Твои слова… Прощай… Чимин вздрогнул, поднял глаза на замерший вместе с ним зал и собрался с духом. Спектакль должен продолжаться! Во что бы то ни стало. — Прощай, ясное солнышко, прощай! — он вскинул руки к потолку, изображая вселенскую скорбь. Затем поднял с пола тяжеленный «маленький цветочек», который типа рос тут, и тоскливо сказал ему: — Кланяйся от меня милой ласточке, если увидишь её! — Кви-вить, кви-вить! — вдруг оглушительно громко раздалось над головой. Чимин вздрогнул, хотел ругнуться, но сдержался. — Здравствуй, милая девочка, — пропыхтела глухо «ласточка», подвешенная на канатах, при виде которой от смеха грохнулись все зрители. — Скоро придёт холодная зима, — продолжала «птичка», которой, видимо, из-за огромного душного костюма, по барабану были все посторонние звуки. — и я улетаю далеко-далеко, в тёплые края. Хочешь лететь со мной? Ты можешь сесть ко мне на спину — только привяжи себя покрепче поясом — и мы улетим с тобой далеко от гадкого крота, далеко за синие моря, в тёплые края, где солнышко светит ярче, где всегда лето и цветут чудные цветы! Полетим со мной, милая крошка! Ты встретишь там свою настоящую любовь. Чудесного златокрылого принца! — Я подарю тебе эти замечательные крылья, — выскочил на освещенный участок сцены Минхо, подвешивая на крючочках сзади на платье огромные тяжёлые узорчатые пластины. От их веса у Чимина чуть не подогнулись ножки. «Хуй-то там!» — промелькнула злая мысль. Он дотянулся до одного крыла и потянув, с облегчением содрал их со спины, бросив перед собой на сцену. А дальше… Чимина понесло. И всё случившееся было чистой импровизацией, от которой он и сам немного прифигел. — Как долог век бабочки… — задумчиво проговорил Чимин, делая пару резких шагов вперёд. — Не больше месяца! Красивой и крылатой жизни. Перелетая с одного цветка на другой, она не думает о вечном… Нет. Её совершенно не интересует, что будет, когда придёт зима. Ведь бабочка не доживёт до этого сезона, чтобы увидеть кучу белых хлопьев, падающих с небес. — Он обвёл глазами лица, напряжённо взглядывающиеся в него. — Мы разве бабочки? Имеем право так бездарно и нелепо тратить время? Не задумываясь о будущем… Что останется после нас? Прах разноцветных крыльев? — он пнул мыском туфли розовую пластину под ногами. И снова поднял взгляд, ловя зрительный контакт с залом.— Любовь… что есть она? Поддержка и защита. Доверие и честность… — на этих словах он искоса глянул на Юнги, с открытым ртом застывшего чуть сбоку. — Кто вам сказал… — Чимин повысил голос. — Что любовь имеет какие-то границы? Статус, возраст, пол… Ничто из этого не значит ничего перед таким мощным, всепоглощающим и всепрощающим чувством, стирающим все предубеждения и социальные предрассудки! Любовь вечна. Как для бабочки, так и для человека. Но… — закончил он, стихая голосом, — мы, люди... со временем и опытом… хотя бы, учимся её ценить. В зале не слышно было ни единого вздоха. — Я говорю тебе «Да»! — громко крикнул Чимин, разбивая звуком замеревшую от шока тишину. Внезапно обернувшись к Юнги, он протянул по направлению к нему свою руку и растопырив пальчики, спросил лукаво: — Так что… Где моё свадебное кольцо, кротяра?

***

— Это было божественно! Прекрасно! Превосходно! Потрясающе! Худощавый мужчина в очках с толстыми линзами просочился к ним в гримёрку, в которую они попросту сбежали от оваций зрителей, хлопающих до сих пор. — Вы режиссёр этого спектакля? — уточнил он у Юнги. — Да, а вы, простите… — А я его Дюрьмовочка… — хохотнул Чимин, которому Юнги попросту не догадался рот прикрыть. — Ох, совсем забыл представиться. Я цензор из образовательно-культурного отдела. Спектакль превосходен! Какая интересная трактовка… — мужчина приспустил очки, слепо вглядываясь. — А эта юная розововолосая барышня… — Дюрьмовочка… — поправил цензора веселящийся мальчишка. — Моя… ведущая актриса, — Юнги, делая акцент на первом слове, одним движением привлёк к своей груди Чимина, крепко обняв его за талию. И наконец-то прикрывая ладонью наглый ротик. — Мда… жаль, — поджал губы мужичок. — Ой, я не то хотел сказать. Жаль, что спектакль придётся отложить. Я не совсем понял подачу заключительного монолога и статус ваших убеждений. В этом надо разобраться. — Я совсем не против, — улыбнулся Юнги, очень осторожно касаясь губами маленького ушка, чувствуя, как в ответ юркий язык лизнул его между пальцев. У него дрогнул голос, но он продолжил: — Можем даже вообще снять его с премьеры. То, что я хотел на самом деле доказать, получилось даже лучше, чем планировалось. — Не пожалеешь? — спросил Чимин, когда за цензором закрылась дверь. — Пока ты будешь рядом, ни о чём не пожалею… — прошептал Юнги, впервые ощущая на своих губах дурманяще сладкие… безумно нежные губы своего любимого мужчины, напоминающие по вкусу обожаемый ими обоими чизкейк ;)