Выжженные солнцем мухи

      Бейлор Таргариен так и не смог вспомнить, где и при каких обстоятельствах он впервые её встретил.       Она всегда была где-то на краю его взора, но скрывалась каждый раз, когда его взгляд хотел зацепиться за неё. Он много раз видел её в замке, в септе — ещё больше. Наверное, там и произошёл их первый разговор. По крайней мере тот, который он помнил всю оставшуюся жизнь.       — О чём вы молитесь, мой принц?       Повернув голову, Бейлор встретился взглядом с ней.       К своему стыду, он уже забыл, какого цвета были её глаза. Не карие. Светлые. Но хоть убей, он не помнил, какие именно. Смотрели они глубоко и пронзительно, это он мог сказать точно.       Она не представилась, но было бы грубо не ответить на простой вопрос. Для Бейлора он и был простым.       — О семье и о мире.       На губах девушки мелькнула улыбка.       — А о себе?       Теперь усмехнулся уже он сам.       — Не переживайте, миледи, обо мне есть кому помолиться.       Весь этот небольшой разговор Бейлор пытался понять, с кем имеет честь вести беседу. Память его не подвела. Почти никогда не подводила.       — Леди Хейфорд, верно?       Она кивнула. Бейлор развернулся к ней всем телом и смерил её задумчивым взглядом. Траур ей не шёл — слишком уж бледной она выглядела на фоне тяжёлого чёрного платья. Мало какой женщине шёл траур, по правде говоря.       — Сочувствую вашей утрате, миледи. Ваш муж верно служил государству, как и его брат до него. Для меня было честью заседать с ними в Совете.       Леди Хейфорд вновь вежливо кивнула, а Бейлору вдруг показалось, что он упустил что-то важное.       Что-то очень важное для неё.       Позже один из слуг рассказал ему, что вместе с мужем леди Хейфорд потеряла и свою годовалую дочь. Обоих унесла хворь. Бейлор искренне сочувствовал бедной девушке. На вид ей было не больше двадцати — такая молодая, а уже потеряла ребёнка.       Следующая их встреча тоже случилась в септе, но теперь уже Бейлор обратился к ней первым.       — Как ваше имя, миледи?       Леди Хейфорд словно ждала, пока он с ней заговорит.       — Этель.       Этель. Этель. Как мёд на губах.       Странная мысль — Бейлор тут же отбросил её подальше.       — Этель, мне жаль вашу дочь. Боги позаботятся о ней, как заботятся обо всех детях, что уходят раньше срока.       Она лишь пожала плечами.       — Я бы предпочла, чтобы боги позаботились обо мне, а заботу о дочери оставили её матери.       Принц слегка наклонил голову в сторону.       — Вы считаете, что боги не заботятся о вас? Не слышат ваши молитвы?       Этель прикрыла глаза. Какого они были цвета? Светлые, он помнил, что светлые.       — Слышат. Они слушают и слышат. Но они не могут спасти каждого, кто просит об этом. А я нуждаюсь в спасении, принц Бейлор.       Она беззвучно зашевелила губами, и Бейлор понял, что она молится.       Быстрым шагом он покинул септу.       После этого разговора он часто думал о её словах. Боги не могут спасти каждого.       А через некоторое время ему начали сниться пугающие сны.       Сначала он ничего не заподозрил. Подумаешь, приснился один кошмар — с каждым бывает. Но когда из раза в раз в конце сна Бейлор умирал, он понял, что так, наверное, быть не должно. Не должно быть так больно, когда сон заканчивался, ведь это лишь сон. Но голова после него болела так, словно всё происходило наяву. Трещала так, что хотелось выть. И с тех пор каждое его утро начиналось с барабанов в голове, иногда сменявшихся мягким голосом Этель.       Боги любят тебя, но не настолько, чтобы спасти.       Их третий разговор начал Бейлор. В этот раз не в септе, а внутри замка, когда он случайно увидел её в одном из широких коридоров.       — От чего вас нужно спасти, леди Этель?       Она не смотрела на него, хотя Бейлор пытался поймать её взгляд.       — От того же, что и вас, мой принц. От смерти.       Дыхание Бейлора замерло в его груди. Она не могла знать. Не могла же? Он едва удержался, чтобы не развернуть её за плечо к себе и не выпытать, что она имела в виду, но Бейлор быстро обуздал этот порыв. Она сама расскажет — стоит лишь спросить. Он не был уверен, хотел ли спрашивать.       — Мы все умрём рано или поздно, миледи.       Этель скосила взгляд на него, но всё ещё отказывалась повернуться лицом.       — Но лучше поздно, чем рано. Я не хочу умирать, не познав любви.       Бейлор приподнял брови.       — Вы думаете, что именно это вам предстоит? Умереть, не познав любви?       Этель явно смутилась, и Бейлор подметил, что теперь она наконец-то выглядела на свой возраст. На самом деле, он впервые видел хоть какие-то эмоции на её лице, и лёгкий румянец на её щеках был ему по нраву куда более пустых глаз и ровного голоса.       — Ну, может быть, любовь не обойдёт меня стороной.       — Вы не любили своего мужа, леди Хейфорд?       При упоминании покойного мужа она будто бы снова успокоилась.       — Любила. Но не той любовью, что женщины любят своих мужей. Это скорее... человеческая любовь. Да, верно. Я любила его, потому что он был хорошим человеком. Вы понимаете, о чём я говорю, принц Бейлор?       Бейлор ответил не сразу. Безусловно, он понимал, что брак далеко не всегда гарантирует любовь. Ему повезло — хоть их женитьба и была устроена его отцом, Джена была замечательной женой и матерью, и он любил её. Во всех смыслах. Однако он прекрасно осознавал, что так было далеко не у всех. Эйрис, его младший брат, так и не смог полюбить Эйлинор Пенроз, как и она его. Это было печально, но ничего не поделать. Возможно, они испытывали друг к другу ту самую человеческую любовь, о которой говорила Этель. Бейлор надеялся, что так.       Он вдруг понял, что затянул с ответом.       — Скорее да, чем нет.       Этель молчала, а Бейлору захотелось продолжить этот разговор.       — Вас это печалит? Что вы не любили мужа так, как должна любить жена?       — Нет. Но я хочу испытать это чувство хоть раз в жизни. До того, как умру.       Он нахмурился.       — Вы ещё молоды, миледи.       Этель закусила губу и наконец посмотрела прямо ему в глаза. Но он так и не вспомнил их цвет. Они были красивые.       — Я скоро умру. Чему быть, того не миновать, принц Бейлор.       Чему быть, того не миновать.       Бейлор понимал, о чём она говорила, и это пугало его. Судьбу не изменишь, сколько не старайся. Всё решают боги, не люди. Он не хотел той судьбы, что преследовала его каждую ночь. А Этель не хотела своей. И он полностью разделял её чувства.       — Ничего ещё не предопределено, миледи.       Этель закрыла лицо руками, и по задушенным всхлипам Бейлор понял, что она плачет.       В септе они виделись почти каждый день. Иногда разговаривали, но чаще — молились. Он молился о семье и мире, как и говорил, она — о душе своей дочери. А ещё они молились друг о друге.       Возможно Бейлор сможет упросить богов смиловаться над Этель.       Быть может, Этель могла спасти Бейлора своими молитвами.       Иногда он задумывался, видит ли она сны о смерти, как он сам? Откуда ей известно всё то, о чём она рассказывала? Бейлор едва ли не впервые в жизни не мог доверить семье свои размышления. Ни отцу, ни жене, ни братьям. Они всё равно не смогли бы понять. Не так, как Этель. Он чувствовал связь между ними, почувствовал ещё в самую первую их встречу, и знал, что она тоже это ощутила.       Чему быть, того не миновать.       Именно об этом Бейлор думал, когда они впервые оказались в одной постели. Это казалось правильным, таким, как должно быть. Они не были мужем и женой, и он уж точно не стал бы называть Этель своей любовницей. Она просто была рядом. Не невинна, но настолько чиста, что Бейлор почти не чувствовал угрызений совести. Почти. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что то, что они делают — плохо. Но если им так хорошо, как это может быть плохо?       Светлая Этель, воплощение Девы, дрожала в его руках, словно это была их брачная ночь. Шептала его имя, как молитвы. Может, она и в самом деле молилась. Бейлор так привык к этому, что не удивился бы.       Когда она в очередной раз выгнулась ему навстречу, запрокинув голову, он наклонился и оставил на бледной шее поцелуй. Не такой, какой оставляют обычно в порыве страсти, нет — то был нежный поцелуй. Такой же нежный, как сама Этель. Этель — как мёд на губах.       — Бейлор.       Он встретился с ней взглядом. Её глаза казались ещё ярче в свете луны.       — Спасибо тебе, — её голос звучал хрипло, но так же мягко, как раньше.       Бейлор нахмурился в недоумении.       — За что?       Этель улыбнулась. Боги, как же улыбка украшала её прекрасное, юное лицо. Красила её куда больше, чем гнетущий траур по дочери, который ей приходилось нести каждый день, душой и телом.       — Теперь я знаю, что это за чувство.       Сердце на миг словно остановилось. А потом стало так горько, что оно сжалось в его груди, а боль разошлась по всему телу до самых кончиков пальцев.       — Я не твой муж, Этель.       Она прикрыла глаза и руками крепче прижала его к себе.       — Знаю, Бейлор. Знаю. Всё равно.       Ей не было всё равно. И от этого было ещё хуже. Видимо, то, что они делали, всё же было плохо. Но ему не хотелось останавливаться, да и Бейлор знал, что ей тоже. Было бы эгоистично оставить всё как есть, но прерваться сейчас и не возвращаться к этому никогда означало бы конец. Конец для Этель. Конец для них.       Так что Бейлор не остановился.       Он снова и снова проникал в неё, вырывая из неё тихие стоны и всхлипы, которые тут же тонули в его плече. Иногда ему казалось, что она вот-вот поцарапает его спину, но каждый раз Этель брала себя в руки и душила эти порывы на корню. Вместо этого она впивалась ногтями в собственные ладони. Это Бейлор увидел уже после, иначе он бы остановил её. Маленькие следы в форме полумесяцев напоминали им обоим о том, что было больно. И было хорошо.       Когда она в последний раз изогнулась, сказав его имя громче, чем до этого, и сжалась вокруг него, Бейлор не стал сдерживать себя. Несколько завершающих грубых толчков, и он со стоном излился на её живот.       Перевернувшись на спину, он задержал взгляд на животе Этель. Сейчас он был плоским и блестел от его семени, но на нём виднелись растяжки, оставшиеся после её первых и последних родов.       Он огладил пальцами гладкую кожу, задержавшись на этом месте.       — Сколько лет тебе было, когда ты понесла ребёнка?       Этель устало повернула голову на бок.       — Восемнадцать. Это случилось через год после того, как я вышла замуж.       Бейлор ничего не сказал в ответ, лишь продолжил осторожно водить рукой по её животу.       — Разве ты не хочешь снова выйти замуж?       Впервые за всё время, что они были вместе, она посмотрела на него, как на полного дурака. А Бейлор не понимал. Или не хотел понимать. Она говорила ему сотни раз. И скажет ещё раз. И будет говорить до самой смерти.       — Я умру до конца этого года. Я уже ничего не успею, Бейлор.       У него не было причин сомневаться в её словах, но он отчаянно их искал.       — Ты даже не пытаешься бороться. Как можно так легко принять судьбу? Это неправильно, Этель. Я не понимаю этого.       Этель положила руки под голову и внимательно оглядела его. Он видел, что она подбирает слова. Она никогда не говорила что-то, чего не имела в виду. Бейлор ждал. Он был готов ждать хоть всю ночь, лишь бы наконец получить ответ на свой вопрос. Почему? Почему она сдалась?       — Отец говорил мне, что если тебя ударили, нужно бить в два раза сильнее. Но богов семеро, а я одна. Как сильно мне нужно бить, чтобы одолеть всех? Я устала, Бейлор. Я просила их, но они просто слушали и молчали. Молчали, Бейлор. И так до сих пор. Всю жизнь. Я всегда знала, что никто меня не спасёт. Так что я просто молилась, и продолжаю молиться. Не знаю, о чём. Это всё, что у меня осталось.       На её глазах выступили слёзы, и Бейлор понял, что больше не хочет ничего слышать. Вместо этого он протянул к ней руки.       — Иди ко мне.       Этель плакала в его объятиях. Оплакивала дочь, оплакивала себя. И его, Бейлора, тоже. Так она сама сказала.       — Я не хочу, чтобы ты умирал. Ты хороший человек, Бейлор. Тебе нельзя умирать. Таких, как ты, больше нет.       Он пытался её успокоить, но она продолжала.       — Я буду молиться о тебе каждый день. Буду просить богов сохранить тебя. Ты заслужил это.       — Ты тоже, Этель.       Она подняла на него заплаканный взгляд.       — Да. Я тоже. Но чему быть, того не миновать.       Они провели вместе всю ночь, а утром он покинул её покои.       Дни тянулись, мрачные и не предвещавшие ничего хорошего. Бейлор и Этель молились. Они были вместе, были порознь, но самое главное — они были живы.       О том, что Этель Хейфорд умерла, Бейлор узнал от слуг. Он заподозрил что-то неладное, когда она несколько дней подряд не показывалась в септе. Но на закате одного из летних дней ему донесли, что леди сломала шею после падения во время конной прогулки. Нелепая случайность — так сказал ему слуга. Бейлор молчал.       А ещё через пару дней в коридоре замка к нему подбежала девочка и сунула в руки бумажку. Бейлор попытался остановить её, но та уже скрылась за поворотом.       У себя в спальне он развернул сложенный в несколько раз листок. Это было короткое письмо, написанное для него Этель.       Милый Бейлор,       Мы оба знали, что так всё и будет. Я говорила тебе, и ты наконец меня услышал, поэтому не думаю, что ты удивлён или расстроен. Ты же знаешь, что так должно быть. Всё, чего я хочу — чтобы ты был жив. Это было моим предсмертным желанием, и возможно, боги не будут глухи ко мне хоть раз. Но я уже этого не узнаю.       Знаешь, что самое забавное? Я так от них и не отвернулась. Они отвернулись от меня, а я не смогла. Пыталась, но каждый раз возвращалась к ним. С надеждами и любовью. Боги жестоки, но мы любим их. Они предвзяты к тем, что ничего плохого не сделал, и лёгкой рукой карают невиновных. Мне так страшно за тебя, Бейлор. Поэтому даже сейчас, в последние дни жизни, я продолжаю надеяться. Когда-нибудь ты расскажешь мне, смог ли ты победить судьбу. И я молюсь, чтобы это произошло как можно позже.       Я люблю тебя, Бейлор. Спасибо за всё.       Этель       Он много думал о её словах. О всех, когда-либо сказанных ею и о тех, что она написала ему в письме.       И когда в Эшфорде он приложил руку к своему затылку и ощутил что-то тёплое и мягкое на кончиках пальцев, он знал, что это конец.       Он слышал крики вокруг, чувствовал, как его колени ударились о землю. Но это уже было неважно.       Ему так хотелось оказаться в септе в тот момент.       Этель ошибалась. Боги не жестоки и не предвзяты. Его семья будет жить, а мир — процветать. Без него, но разве важна одна жизнь, когда живы другие? Бейлор знал, что погиб не напрасно. Он не победил судьбу, но то не была вина богов. Так было нужно. Если суждено, значит так и будет — вот та простая истина, ради осознания которой боги свели его с Этель.       Я прощаю всё, что возвращается ко мне.