Шаг вперед, два назад

Солдат вновь отправился в путь из Тридевятого Царства, понимая, что свой случайный подарок от нищего все-таки использовал не зря, хотя Тридевятое Царство напоминало ему чертову тропу — только соберешься домой топать, нечто обратно туда зазывает. Ну, и ладно, зато добрые дела, правильные. Поймал он оборотней, что людей ловили, а потом съедали, словно те не живые существа, а ходящий на ножках корм бессловесный и бездушный. И хоть местный царь пожадничал отдавать ему полцарства, не сильно расстроился солдат тому, что остался вроде бы как ни с чем — не для того он, собственно, действовать начинал. Стражники, охранявшие царя, и то вздохнули свободнее, когда тот утонул в реке. Возможно, ирод был, но земли его теперь без хозяина. И тут задумаешься: может с иродом-то ничего? Вдруг в Тридевятое явится какой-нибудь абсолютный Иван-дурак, что конъюнктуры политические совсем не понимает, а дерет в три шкуры, лишь бы ему-любимому было хорошо. Нечистая сила вслед за жиром пошла из дворца, что хорошо. Даже батюшку вызывать не пришлось — помогла солдатская смекалка. Идет солдат, песню напевает, думает о том, что теперь придется гусей не торбой ловить, а по старинке. Ну, справится. Впервые что ли? — Дяденька! Дяденька! — вдруг звучит знакомым голоском откуда-то справа. Оборачивается солдат и замечает девочку, которую отбил от оборотня. Усмехается он, видит здоровый румянец, наивную улыбку и цветы в руках. Радостная картина. Словно солнышко глянуло, обещая безветренные дни. — Э-ге, а я вижу, не испугалась снова в лес идти, — произнес солдат, останавливаясь с кряхтением. — А как же бояться, когда вы пообещали оборотней изловить, — бойко улыбается девочка. — Ну так что, изловили? — Изловил, — улыбнулся солдат, любуясь наивному ответу. А если б не он обещал оборотней изловить, а кто-то еще? Поверила бы? — Да только важный для себя предмет посеял, вот, думаю, в деревню какую направиться, чтоб новую торбу для себя отыскать. Уж очень удобно. Девочка раскрыла глаза шире, подбежала совсем близко к солдату и ухватила его за рукав, держа увесистый букет лесных цветов одной рукой. — А пошли со мной до деревни. Мама в благодарность за мое спасение вам что-нибудь отдаст. Сгодится. — Ну пошли, — усмехнулся солдат и строевым шагом направился за девочкой, которая бежала быстро, как козленок. Эх, молодость. Веселая усмешка украшает лицо солдата. Думал он о том, что среди простых людей все понятно: ты им добро — они тебе в ответ добро, потому что так по-человечески. И мир в такие секунды становится понятней и лучше, когда простые люди отвечают взаимностью на простую просьбу. Никаких недоговорок или попыток изловчиться так, чтобы не выполнять обещания, словно жизнь твою в рабство определил вопросом. Что нищий, которому он кусок хлеба отдал, что девочка эта не чета царю, который вновь свою погибель решил освободить лишь бы не делиться тем, что изначально солдату было не нужно. На душе хорошо. Легко. Запевает солдат песню по новой, надеясь, что девочка ее знает. И получает в ответ смешок и звонкий голос, повторяющий за ним слова.