Странная

Одного весеннего утра, на кухне старого доброго монастыря пахло свежезаваренным чаем и подгоревшими тостами, за которые Коул сражался последние десять минут. Мастер Земли лениво ковырял вилкой свой завтрак, наслаждаясь редкой минутой тишины, пока остальная команда тренировалась в отдельном зале. По правде он считал, что если способен сокрушать горы, то уж с обычным хлебом как-нибудь совладает, но кухонная плита явно вела в этом поединке со счетом 3:0.  Он уже почти поднес многострадальный кусок ко рту, предвкушая вкус победы (и немного гари), как вдруг воздух в помещении едва заметно завибрировал. И брюнет замер. Слишком знакомое уж чувство — статическое электричество, которое всегда предвещало бурю. Причем бурю очень разговорчивую. — Коул, скажи мне честно, я выгляжу как человек, у которого паранойя? — Джей резко подался вперед, едва не опрокинув кружку, на что его друг неохотно покачал головой, будто и соглашаясь с данным утверждением. Вид у синего ниндзя был, мягко говоря, взъерошенный: кудрявые локоны торчали в разные стороны сильнее обычного, а в глазах читалась смесь паники и глубокого анализа. — Честно сказать? — хмыкнул Брукстоун, возвращаясь к еде. — Ты ж до сих пор обжимаешься со своим плюшевым дружком. Это похоже на паранойю? — Это тут ни к месту! — всплеснул руками Уолкер. — Я про Нию. Коул замер с вилкой у рта. Тема отношений этих двоих никогда его не обходила, к его же счастью или сожалению. Не то что бы ниндзя противился, скорее, иногда приходилось напоминать синему, что он - не жалобная книжка. Но не сегодня. Сегодня он звучит серьезнее обычного. — А с ней-то что не так? Вчера на спарринге она едва не впечатала Кая в стену одной левой. По-моему, она в замечательной форме. — В том-то и дело! — Джей перешел на заговорщический тон, присел за стул и скрестил одну ногу, как если бы она мешала ему в продолжении мысли. Скрипящий звук мебели привлек внимание второго, но он не прервал трапезу, — Она слишком в форме. И при этом ведет себя странно. Уже три дня сама после меня моет посуду, чересчур нежничает и даже не ругается, — пояснил тот, — Мне говорит: «Ну ты что, я же просто забочусь о тебе», и улыбается. Коул, она никогда так не говорит! Двое парней в моменте оглянулись вокруг, боясь обнаружить посторонние уши поблизости, а потом снова посмотрели друг другу в глаза. Они были лучшими друзьями. Уолкер знал, что несмотря на их вражду и невзгоды в прошлом, всё это было глупым ребячеством. И Брукстоун, безусловно, понимал его, но не сейчас.  Сначала эти подозрения выдались ему забавными. Потом — логичными. Теперь же, на третьей минуте монолога, они превратились в монотонный белый шум, от которого у одного из обладателей кружитцу начинало слабо покалывать в висках. — А еще она начала напевать, — не сдавался кудрявый, — Не просто мелодии, а те дурацкие песенки из рекламы, которые я обычно пою в душе. И вчера — он понизил голос до едва различимого писка, — принесла мне вторую порцию пудинга. Сама. Клянусь, её как будто подменили! Коул замер с занесенной над тарелкой вилкой, брови непроизвольно напряглись, формируя истинную реакцию на уже, по его мнению, бред Джея, хотя, это не помешало ему подняться и оставить грязную тарелку в раковине с остатками другой катастрофически грязной посуды, которая, не мылась, кажется, со вчерашнего вечера. Быть может, позже у него дойдут руки и до этого. — Подменили кого, позвольте уточнить? Голос прозвучал негромко, но властно, мгновенно заполнив пространство. В дверном проеме, опираясь на свой посох, стоял Сенсей Ву. Его борода казалась ослепительно белой в свете люминесцентных ламп, а взгляд был непривычно умиротворенным.  Рядом с ним, едва касаясь его плеча для опоры, стояла Ния. Коул невольно выпрямился, во все глаза разглядывая подругу. Она выглядела необычно. Всегда собранная, затянутая в тугую броню или серое кимоно, сейчас девушка казалась какой-то мягкой, почти хрупкой. Лицо бледнее обычного, а под глазами залегли легкие тени, выдававшие бессонные ночи или внутреннюю борьбу организма. Волосы, которые она обычно завязывала в безупречный хвост, чуть растрепались, пара прядей прилипла к влажному лбу. Но вопреки этой болезненной бледности, она буквально светилась. В её взгляде не было привычной стальной решимости — там плескалось что-то тихое, глубокое и абсолютно счастливое. — Ния! — Джей наконец обрел дар речи и сорвался с места, оказываясь рядом с ней в одно мгновение. Он замер в паре сантиметров, не решаясь коснуться её, словно она была сделана из тончайшего фарфора. — Я соскучился. Где тебя весь день носило? Смит, вопреки его опасениям, сама сделала шаг навстречу. В этом жесте не было её привычной атлетической резкости; она льнула к нему мягко, почти ища опоры, и тихо рассмеялась. Этот смех — не боевой клич и не едкая подначка, а какой-то бархатный, умиротворенный звук — заставил сердце ниндзя пропустить удар. Он невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как часть тревоги тает просто от её близости, хотя рациональный голос в голове всё еще вопил о чем-то неизбежном. — Успокойся, — ладонь легла на его щеку, награждая блаженным теплом. Ния заглянула ему в глаза, и Коул, стоявший поодаль, заметил, как в её зрачках отразилось что-то глубокое, почти торжественное. — Я всего-то немного истощена, из-за чего довелось пропустить тренировку и помочь мастеру Ву перебрать некоторые свитки в старой библиотеке. Пальцы девушки-ниндзя заметно дрогнули. Она хотела признаться, хотела разделить с ним это ошеломляющее знание, но несносный партнер, чей мозг всё еще работал в режиме «поиск неисправности», не выдержал напряжения. Он отстранился, его брови сошлись на переносице.  — Ты странная, — выпалил он, и в его голосе прозвучала смесь страха и раздражения. Ния на мгновение застыла, её рука безвольно соскользнула с его лица.  — Что?.. — переспросила она, и в её голосе звякнула первая нотка обиды. — С тобой что-то не так! — продолжил Уолкер, явно не контролируя свою речь. — Я не узнаю тебя, и это пугает меня.. Ты стала другой. Лицо Нии изменилось. Бледность сменилась резким, лихорадочным румянцем на скулах. Она стояла посреди комнаты под перекрестным взглядом Коула и застывшего у двери Сенсея, и её губы задрожали от несправедливости этих слов. Вся та нежность, которую она копила весь день, внезапно превратилась в горький ком в горле. — Вот как ты думаешь, — голос её окреп, становясь опасно острым. — Очень жаль, Джей. Очень жаль, что тебя не радуют мои изменения. А я-то хотела уже поздравить тебя. Сестра Кая скрестила руки на груди, защищаясь от непонимания, и в её глазах блеснули слезы — не от слабости, а от жгучей эмоциональности, которая теперь правила ей наравне со стихией воды. — С чем? — Джей замер, сбитый с толку переменой её тона. Ния не стала дожидаться ответа. Она выскочила из кухни с такой резкостью, что воздух вокруг на мгновение всколыхнулся, став тяжёлым и влажным. Ярость, смешанная с глубокой обидой, пульсировала в жилах, и каждый шаг по бамбуковому мату отдавался в ушах набатом. Тяжёлые шаги за спиной заставили её вздрогнуть. Джей не кричал, не звал её — он просто бежал следом, его дыхание было рваным и отчаянным. Он настиг её у входа в дальний тренировочный зал, где в воздухе ещё витала пыль и запах старого дерева. — Ния, постой! — он перехватил её за локоть, но тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. Кожа была неестественно горячей, а по кончикам пальцев пробегали едва заметные искры лазурного света. Она обернулась, и мастер молнии отшатнулся от того отчаяния, которое прочёл в голубых глазах. В них больше не было привычной уверенности — только первобытный, нерассуждающий страх перед самой собой. Тонкая фигура прислонилась к холодной каменной стене, и под её спиной тут же начал проступать конденсат. Влага скапливалась в воздухе, подчиняясь хаотичному ритму сердца. Уолкер хотел подойти, но не счел это уместным в данной ситуации, и решил сделать то, что умеет лучше всего – выслушать любимую. — Прости меня, я не должен был так реагировать, — он почесал затылок, щеки виновато всполыхнули, за то, что он только сказал ей и за то, что бессовестно обсуждал с Коулом пару минут назад. Его возлюбленная увидела это раскаяние, но сама хмыкнула и только опустила взгляд, не сразу собравшись к целостному ответу. — Я уже боюсь себя — голос надломился, и она наконец посмотрела на него, — То есть, я знаю, что уже веду себя странно, но что будет, если я вдруг наберу вес, стану еще более раздражительной и невыносимой?  Уолкер замер, поражённый её честностью, и сразу же улавливая дрожь в чужом теле — не от холода, а от колоссального напряжения, пытаясь удержать в узде то, что было больше неё. — Ты думаешь, я люблю тебя за твою талию или за то, как ловко ты проявляешь себя в битвах? — тихо спросил он, делая осторожный шаг вперёд, пренебрегая опасностью попасть под удар её неконтролируемых эмоций. — Ния, ты можешь измениться до неузнаваемости. Как и все мы, что, в принципе, нормально в силу возраста и пережитых событий. Можешь быть гиперопекающей, и напротив – злой и грубой, но главное не это, а то, как ты себя чувствуешь.  Он подошёл вплотную, чувствуя, как влажный воздух вокруг них начинает вибрировать. — Пусть ты наберёшь вес, пусть будешь ворчать на меня с утра до вечера — мне всё равно, — ладони его осторожно накрыли её дрожащие руки. — Я боюсь не твоих изменений, Ния. Я боюсь, что ты решишь, будто должна проходить через это в одиночку. Брюнетка всхлипнула, подалась вперед и уткнулась лбом в его плечо, её лихорадочный румянец начал медленно угасать, сменяясь привычной бледностью. Джей снова рядом, как и всегда, шепчет ей успокаивающие вещи, но он еще не знал насколько трудно её положение, и как сложно давалось сохранять самообладание. В тишине монастыря было слышно только их общее, постепенно выравнивающееся дыхание. Она выпрямилась, возвращая себе часть былого величия, даже несмотря на растрепанные волосы и тени под глазами.  — А почему ты решила, что я от тебя откажусь?  Чувство чужого веса на груди исчезало, с тех пор как девушка убрала голову. В движениях снова проступила та властная грация, которая всегда выделяла её среди остальных, но на этот раз она была приправлена какой-то новой, незнакомой ранее мягкостью. Она заправила выбившийся локон за ухо, а пальцы её всё ещё слегка дрожали. — Потому что, ни ты ни я не предполагали, что так получится — страх был сильнее, и он снова заставлял сестру мастера огня тянуть с ответом, но оковы недопонимания тотчас же треснули: — Ты станешь отцом, Джей. Джей замер, его расширенные зрачки судорожно сканировали лицо Нии, ища в нём признаки шутки или ошибки. Но там была лишь пугающая, кристально чистая правда. — Я... — его голос сорвался на высокой ноте. — Я стану отцом?! – лицо его преобразилось в мгновение ока. Страх, напряжение и растерянность смыло мощной волной осознания. Секундное замешательство сменилось чистым, незамутнённым восторгом, который вспыхнул в глазах парня ярче, чем его собственная стихия. — Я стану отцом!! Да!!! — крик эхом разнёсся по гулким коридорам, отражаясь от древних стен. Он не выдержал и, подхватив девушку под бёдра, закружил её на месте, позабыв обо всём, что обсуждалось до этой умопомрачительной новости.  — Пусти! С ума сошёл? — посмеивалась Смит, придерживаясь за его плечи, но в её голосе сквозь опасения впервые за день прорезались искорки жизни. — Ния, ты слышишь? Я стану отцом! У нас будет.. — он осторожно опустил её на пол, но не выпустил из рук, его ладони теперь трепетно, почти благоговейно легли на её тонкую талию. — У нас будет маленький мастер молнии? Или воды? Или... О боги, Кай сойдёт с ума! Он же дядей станет! Он смеялся, и этот смех, такой привычный и земной, начал постепенно разгонять ту тяжесть, которая давила на плечи Нии неделями. Она смотрела на него — светящегося от счастья, нелепого в своём восторге — и чувствовала, как ледяной ком в её горле начинает таять. Джей прижал свою щеку к её, и она почувствовала, как он весь дрожит от избытка чувств, как его губы вновь оставляют на её лице и губах тёплые поцелуи, в своем привычном успокоительном маневре.  На этот раз, Смит впервые позволила себе расслабиться и немного подразниться, лениво и игриво прикусывая губы Уолкера, в тягучем длительном поцелуе, сжимая его ладони с неистовой силой.  Джей задохнулся от этой внезапной смены её настроения. Его поцелуи из успокаивающих превратились в жадные, горячие, полные того самого обожания, которое всегда обезоруживало её. Он отстранился лишь на миллиметр, чтобы уткнуться своим носом в её, не разрывая объятий. — Ты просто не представляешь, — прошептал он, и его голос, обычно звонкий, сейчас звучал низко и хрипло. — Я построю самую лучшую колыбель в мире. Нет, я построю целый парк! Даже больше! Ния тихо рассмеялась, и этот звук был чище любого горного ручья. Она закинула руки ему за шею, переплетая пальцы в его каштановых кудрях, и слегка потянула на себя. — Подожди ты с чертежами, — глаза лукаво блеснули, несмотря на недавние слезы. — Сначала тебе придётся пережить моё раздражительное состояние. Ты ведь помнишь? Я могу стать невыносимой. — Становись! — он снова прильнул к её лбу своим. — Будь цунами, будь самой невыносимой девушкой во вселенной! А я всё также буду рядом, теперь и шагу без тебя не ступлю. Никогда этого не забывай. — синий ниндзя снова накрыл её губы своими, но на этот раз поцелуй был мягким, почти сакральным.  В этом жесте была клятва — безмолвное обещание беречь её и то крошечное чудо, которое теперь связывало их крепче любых уз. В коридоре послышались торопливые шаги и приглушённый, подозрительно знакомый голос Кая: — Сестрёнка, ты ничего сказать мне не хочешь? Ния невольно вздрогнула, вспоминая, что оставила тест с двумя полосками где-то на видном месте, но Джей лишь крепче прижал её к себе, не желая отпускать это мгновение тишины и абсолютного счастья.  — Кажется, наш секрет скоро перестанет быть секретом.