Цифровой голод

Отель встретил Оливера стерильной белизной постельного белья, которая на фоне его зудящего возбуждения казалась почти издевательством. Командировка длилась всего девятый день, но его тело, привыкшее к ежедневным разрядкам и горячему рту Итана, уже начало подавать сигналы бедствия. Телефон на журнальном столике вздрогнул, разрезая полумрак комнаты ярким светом. Итан:«Я сейчас в нашей спальне. На твоей половине кровати. Здесь всё ещё пахнет тобой... твоим одеколоном и твоим запахом, который остается на простынях после того, как ты берешь меня особенно жестко. Это меня просто убивает». Мужчина в номере усмехнулся, чувствуя, как кровь отливает от мозга. Он представил, как его парень сейчас разметался по постели, и его кожа подсвечена лишь экраном смартфона. Оливер: «Потерпи еще два дня, родной. Я тоже скучаю. Сосредоточься на чем-нибудь другом». Ответ пришел так быстро, будто юноша сидел на взводе. Итан: «Сосредоточиться? Я голый, Оливер. Совершенно. И я сейчас не просто скучаю — я изнываю. Я только что вспомнил, как ты впечатал меня в стену перед отъездом, задирая мои ноги к своим плечам. Моя левая рука сейчас сжимает мой член, он такой твердый, что пульсирует... а правая ласкает вход, который пустует без тебя слишком долго». Обладатель низкого голоса рванул узел галстука, чувствуя, как воротничок рубашки начинает душить. Внизу живота завязался тугой, горячий узел. Итан: «Я хочу, чтобы ты читал это и представлял, как я выгибаюсь в тишине. Я ввожу в себя один палец, по самую костяшку... медленно прокручиваю его внутри, представляя, что это твоя головка дразнит меня. Я такой мокрый и липкий из-за тебя, Оливер. Мои соски стоят колом, я оттягиваю их так сильно, что становится больно, и эта боль заставляет мою дырочку судорожно сжиматься на пальцах». Собеседник в костюме тяжело сглотнул, его дыхание стало рваным. Он ясно видел эту картину: его мальчик, с затуманенным от похоти взглядом, расправляется с собой, превращая телефон в орудие пытки. Оливер: «Итан... черт возьми, прекрати. Мне выходить на встречу через полчаса. Я не смогу встать из-за стола». Итан: «Вот и не вставай. Сиди в своем дорогом костюме и чувствуй, как твой член впивается в молнию брюк, пока я описываю тебе, как добавляю второй палец. Слушай, как я хлюпаю специально для тебя. Я растягиваю себя, Оливер... Широко. Представляю, как ты входишь в меня с тем самым влажным звуком, который я так люблю. Я засунул пальцы глубоко, и я чувствую свою простату. Я бью по ней, представляя, что это ты вколачиваешь меня в матрас». Следующим пришел короткий аудиофайл. Мужчина дрожащими пальцами нажал «play». Из динамика донесся не просто стон — это был хриплый, животный всхлип, сопровождаемый отчетливым, непристойным звуком работы пальцев внутри чего-то очень влажного. Итан: «Слышишь этот звук? Это я теку по твоим простыням. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас приказал мне, что делать. Прикажи мне кончить, не касаясь члена, только от пальцев внутри и твоих слов. Или я кончу прямо сейчас на твою подушку, размазывая сперму по ткани, и буду шептать твое имя, пока не сорву голос». Брюнет закрыл глаза, чувствуя, как на лбу проступает пот. Он уже не думал о контрактах. Он думал о том, как сейчас его парень дрожит в их пустой квартире, полностью подвластный его словам. Мужчина больше не мог это просто читать. Его воображение рисовало слишком сочные картины, но ему нужно было видеть, как стройное тело разрушает себя ради него. Оливер: «Включай видео. Сейчас же. И если я увижу на тебе хоть нитку — ты будешь наказан по возвращении». Через секунду экран смартфона заполнился зернистым изображением спальни. Юноша лежал на их огромной кровати, его кожа блестела от пота и смазки в приглушенном свете ночника. Он действительно был полностью обнажен, его бедра были широко раздвинуты, демонстрируя наблюдателю всё: от налитого, пульсирующего члена до розового, влажно поблескивающего входа. — Оливер... — простонал Итан, увидев лицо парня на экране. — Посмотри на меня... я весь теку. Мужчина поставил телефон на стол, облокотив его на стопку папок с документами, и начал медленно расстегивать ремень своих дорогих брюк, не сводя глаз с экрана. — Раздвинь их еще шире, — приказал он низким, вибрирующим голосом. — Положи телефон так, чтобы я видел, как ты работаешь внутри. Итан послушно установил камеру между своих колен. Мужчина увидел, как парень запускает три пальца глубоко в себя, и услышал тот самый влажный, чавкающий звук, который сводил его с ума. Итан выгибался, его лицо исказилось в экстазе, когда он начал имитировать быстрые, жесткие толчки. — Да, вот так, — прохрипел Оливер, вытаскивая свой член из брюк и обхватывая его кулаком. — Представь, что это я сейчас растягиваю тебя. Представь, как я хватаю тебя за волосы и вбиваюсь до самой простаты. Ты чувствуешь меня, любимый? — Да... Да, господи! — Итан закинул голову, его свободная рука сжалась на простыне, комкая её. — Я чувствую, как ты меня рвешь... Родной, трахни меня! Трахни меня через этот гребаный экран! Оливер начал двигаться рукой в такт движениям своего парня. Зрелище было невыносимо пошлым: один на экране сам себя разрабатывал, его член дергался и разбрызгивал предсемя по животу, а другой в строгом деловом костюме, в элитном номере отеля, занимался самоистязанием, глядя на это безумие. — А теперь возьми себя за соски, — скомандовал Оливер. — Оттягивай их, пока я смотрю, как ты входишь в себя всё глубже. Я хочу видеть, как ты насаживаешься на свои пальцы, представляя, что это мой ствол. Послушный любовник заскулил, выполняя приказ. Его пальцы внутри работали с такой силой, что кожа вокруг покраснела. Он уже был на грани, его глаза закатывались. — Оливер, я сейчас... я сейчас всё здесь залью... — выдохнул Итан, ускоряя темп. — Не смей кончать без команды! — рявкнул тот. — Смотри на меня. Смотри, как я это делаю ради тебя. — Только пальцы, Итан! — прорычал Оливер, его голос сорвался на хрип. — Не смей прикасаться к члену. Руки прочь от ствола! Ты кончишь только от того, как я тебя растягиваю... Слышишь? Только от моих слов и своего нутра! Парень издал звук, похожий на вопль отчаяния. Его член, налитый кровью до темно-бордового цвета, дергался и пульсировал прямо перед камерой, выбрасывая капли предсемени на живот, но парень не смел его коснуться. Он вцепился свободной рукой в подушку, сминая её в кулаке, а пальцы другой руки продолжали нещадно, до предела забиваться в его собственное тело. — О-о-о-х, родной... это слишком... я не смогу... — Итан выгибался дугой, его бедра ходили ходуном, а влажные шлепки пальцев об анус стали такими быстрыми, что слились в единый ритм. — Сможешь! — мужчина в номере ускорил движение руки, его глаза были прикованы к тому, как широко и порочно растянуто отверстие Итана. — Представь, что это не твои пальцы. Представь, что это мой кулак заходит в тебя. Я выбиваю из тебя всю дурь, я достаю до самых легких! Кончай для меня, сучка! Прямо сейчас! Любовник на простынях зажмурился, его лицо исказилось в экстазе и муке. Он начал вбивать пальцы в себя с такой яростью, будто пытался проткнуть матрас насквозь. Его простата, стимулируемая под таким безумным углом, взорвалась. — А-А-А-А-ХГХ!—парень сорвался на крик, который наверняка услышали все соседи. Его тело свело мощнейшей судорогой. Без единого прикосновения к члену, фонтан спермы ударил вверх, заливая его живот, грудь и даже попадая на объектив камеры. Он содрогался в конвульсиях, пальцы всё еще оставались глубоко внутри, а анус бешено сжимался на них, высасывая последние капли наслаждения. Оливер, видя этот финал в прямом эфире, не выдержал. Он издал низкий, гортанный рык и, сделав несколько последних, сокрушительных движений, излился прямо на экран телефона, на изображение распластанного и содрогающегося Итана. Горячее семя полосами стекало по стеклу, перекрывая картинку, но мужчине было плевать. Несколько минут в эфире стояла тяжелая тишина, прерываемая только их сбивчивым, загнанным дыханием. — Господи... — выдохнул юноша на той стороне, медленно вытаскивая пальцы. Он выглядел так, будто по нему проехался грузовик. — Ты меня уничтожил... Оливер тяжело дышал, вытирая экран салфеткой, постепенно проясняя изображение. Он смотрел на своего мальчика — грязного, покрытого спермой и абсолютно счастливого. — Это только аванс, — Оливер поправил рубашку, хотя его руки всё еще дрожали. — Когда я вернусь через два дня, телефон тебе не понадобится. Готовь свою задницу, Итан. Мы повторим это вживую. И на этот раз я не буду таким «добрым». Властный мужчина не собирался давать Итану передышку. Тот факт, что его мальчик так легко сорвался от одних лишь слов, разжег в Оливере аппетит, который невозможно было утолить одной видеосвязью. На следующее утро, когда Итан еще только пытался прийти в себя после ночного безумия, в дверь их квартиры позвонили. На пороге стоял курьер в строгой форме с небольшой черной коробкой, перевязанной алой лентой. Никаких опознавательных знаков, только записка: «Раз ты так хорошо справляешься пальцами, проверим, как ты справишься с чем-то более... внушительным. Жду звонка в 20:00. Будь готов. О.» Внутри светловолосый парень обнаружил тяжелую, обтекаемую игрушку из черного силикона с мощным вакуумным основанием и функцией дистанционного управления. К ней прилагался флакон густой смазки с ароматом мяты, которая обещала не только скольжение, но и ледяное покалывание. Ровно в восемь вечера экран ожил. Полуголый мужчина сидел в кожаном кресле своего номера, с бокалом виски в руке. — Распаковал подарок? — голос Оливера был низким и властным. — Закрепи его на полу в центре комнаты. Прямо перед камерой. Итан, чьи щеки уже горели от предвкушения, выполнил приказ. Он установил черную матовую штуковину на паркет, и она намертво присосалась к поверхности. — Теперь смажь себя, — приказал любовник, отпивая виски. — Обильно. Я хочу видеть, как твои пальцы блестят. И нанеси немного на игрушку. Она сегодня заменит меня... временно. Юноша опустился на колени перед камерой, его пальцы дрожали, когда он размазывал прохладный гель по своим ягодицам и входу. Мятный эффект начал действовать мгновенно, вызывая странную смесь холода и жара. — А теперь, — Оливер подался вперед, вглядываясь в экран, — нависни над ней. Медленно. Я хочу видеть каждый миллиметр, который она будет заполнять. Не вздумай садиться сразу. Дразни себя. Итан встал на четвереньки над игрушкой. Она выглядела угрожающе большой по сравнению с его пальцами. Он медленно опустился, позволяя кончику коснуться входа. Холодная смазка встретилась с горячей плотью, и юноша вскрикнул. — Тише, — осадил его Оливер. — Я не разрешал тебе шуметь. Садись на неё. Сантиметр за сантиметром. И пока ты это делаешь, я включу режим вибрации на максимум со своего телефона. Мужчина нажал кнопку в приложении, и Итан буквально подскочил, когда игрушка в его теле начала бешено гудеть. Парень больше не мог сдерживаться. Ледяная мята жгла его изнутри, а бешеная вибрация, которой Оливер управлял со своего смартфона, превращала его простату в эпицентр электрического шторма. Каждое медленное движение, которого требовал мужчина, было физической пыткой. — Оливер... пожалуйста! — взмолился Итан, вцепившись пальцами в паркет. — Она... она слишком сильно бьет внутри. Я хочу быстрее! Позволь мне насадиться на неё до конца! Оливер сделал медленный глоток виски, наблюдая через экран за тем, как тело его мальчика блестит от пота, а бедра судорожно дергаются над черным глянцевым стволом. — Ты хочешь скорости, милый? — Оливер хищно улыбнулся и передвинул ползунок в приложении на пульсирующий режим. — Хорошо. Двигайся. Но если ты соскользнешь с неё раньше, чем я разрешу — ты наденешь на себя клетку до самого моего приезда. Юноша не заставил себя ждать. Издав горловой всхлип, он резко рухнул вниз, принимая всю длину игрушки разом. Воздух с шумом вырвался из его легких. Он начал вбиваться в черную опору, двигаясь вверх-вниз с неистовой силой. Влажные, пошлые шлепки его бедер о вакуумное основание раздавались в пустой квартире, смешиваясь с гулом вибратора. Итан закинул голову назад, его горло напряглось, а рот был приоткрыт в немом крике. Его собственный член, брошенный без внимания, бешено колотился по животу при каждом толчке. — Да! Да, вот так, любимый! — кричал Итан, уже не заботясь о соседях. — Она такая глубокая... я чувствую, как она вибрирует прямо у меня в животе! Оливер смотрел на это, и его рука в брюках двигалась всё быстрее. Видеть своего парня в такой позе, знающим, что им управляют на расстоянии сотен километров, было лучшим афродизиаком. — Ты моя маленькая шлюха на дистанционном управлении, — прохрипел Оливер. — Давай, быстрее! Покажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы это был мой член, а не кусок силикона! Итан перешел на безумный темп. Его движения стали рваными, он практически прыгал на игрушке, чувствуя, как внутри всё плавится от мятного холода и раскаленной стимуляции. Он был уже на грани, его глаза закатились, оставляя только белки. Оливер выставил бокал и подался к самому экрану. Его взгляд стал абсолютно беспощадным. Он видел, что парень уже на грани, что его тело натянуто, как струна, а член судорожно дергается, готовый выплеснуть всё накопленное напряжение. — А теперь самое интересное, — прошептал Оливер, и в его голосе послышался пугающий металл. — Руки за спину, милый. Сцепи пальцы в замок. И не смей прикасаться к себе. Итан послушно, хотя и с болезненным стоном, завел руки за спину. Теперь он был полностью беззащитен, удерживая равновесие только за счет силы своих бедер, продолжая насаживаться на вибрирующий снаряд. — Я сейчас выкручу мощность на предел, — Оливер занес палец над экраном телефона. — Ты не тронешь свой член. Я хочу, чтобы твоё тело взорвалось изнутри. Оливер резко сдвинул ползунок вправо. Игрушка внутри Итана превратилась в ревущий отбойный молоток. Она не просто вибрировала — она выбивала из его простаты искры. Итан закричал, его спина выгнулась так сильно, что послышался хруст позвонков. — ОЛИВЕР! НЕТ! Я СЕЙЧАС... Я НЕ МОГУ! — он забился в конвульсиях, продолжая сидеть на игрушке. — Сиди на ней! — рявкнул Оливер. — Принимай всё! Парень задыхался. Его член бил по животу, из него бесконтрольно вытекала прозрачная смазка, но самого извержения не было — мужчина заставил его тело работать на износ. В какой-то момент Итан просто застыл с широко открытым ртом. Его зрачки исчезли, остались одни белки. Его накрыло волной «сухого» оргазма — изнурительного, бесконечного, который сотрясал его мышцы, но не давал облегчения. Он хрипел, его живот ходил ходуном, а анус бешено сжимался на вибрирующем черном стволе, пытаясь выжать хоть каплю разрядки из того, что его мучило. — Да-а... смотри на себя, — Оливер сам уже был на пределе, его рука двигалась в бешеном ритме. — Ты пустой, Итан. Ты просто содрогаешься под моим управлением. Тебе больно? Или слишком хорошо? Итан повалился вперед, уткнувшись лбом в пол, но игрушка всё еще оставалась внутри и продолжала свой беспощадный танец. Он скулил, как побитый щенок, его тело было покрыто испариной и красными пятнами. — Хватит... прошу... — его голос был едва слышен за гулом вибрации. Оливер резко выключил прибор. В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только всхлипами Итана. — Теперь ты знаешь, что я могу сделать с тобой на расстоянии, — Оливер медленно застегнул брюки, его голос снова стал спокойным и деловым. — Оставь её внутри. Ложись спать прямо так. Я хочу, чтобы ты чувствовал её в себе всю ночь, напоминая, кому принадлежит твоё тело. А завтра... завтра я приеду и закончу то, что начал этот кусок пластика. Ночь превратилась для Итана в затяжной, лихорадочный бред. Исполнить приказ любимого оказалось физически почти невозможно, но страх перед наказанием и животное желание угодить своему мужчине были сильнее дискомфорта. Он лежал на боку, подтянув колени к груди, чувствуя, как холодный, тяжелый стержень внутри него заполняет всё пространство. Каждый вдох, каждое мимолетное движение отзывалось тупой, ноющей наполненностью. Оливер выключил вибрацию, но Итану казалось, что его внутренности всё еще гудят от того бешеного ритма. 02:15. Итан забылся коротким, рваным сном. Ему снилось, что Оливер уже здесь, что он грубо вбивается в него, замещая пластик живой, раскаленной плотью. Он проснулся от собственного стона, обнаружив, что простыня под ним промокла от пота. Игрушка внутри ощущалась инородным телом, которое его анус инстинктивно пытался вытолкнуть, но Итан сжимал мышцы, удерживая «подарок» внутри, как святыню. 04:30. Мятная смазка давно перестала холодить, сменившись липким, зудящим жаром. Итан перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку Оливера. Он вдыхал остатки его парфюма, в то время как черное основание игрушки упиралось в матрас между его бедер. Сухой оргазм оставил после себя странное чувство — он был опустошен, но не удовлетворен. Его член, так и не получивший разрядки, болел при каждом прикосновении к ткани. 06:00. Рассвет застал парня в полузабытьи. Он лежал на спине, раскинув ноги, абсолютно беззащитный. Его вход уже привык к объему, мышцы расслабились и практически «проглотили» игрушку. Любое движение пальца вызывал волну тягучей, ленивой похоти, которая разливалась по позвоночнику. Он достал телефон дрожащими руками и увидел сообщение от Оливера, присланное час назад: Оливер: «Я уже в аэропорту. Надеюсь, ты не вытащил её, милый. Я хочу почувствовать, как ты растянут, когда войду в квартиру. Не смей ходить в душ. Жди меня в той позе, в которой я тебя оставил». Итан прижал телефон к груди. Мысль о том, что через несколько часов Оливер будет здесь и заменит этот холодный силикон собой, заставила его внутренности судорожно сжаться вокруг игрушки. Он был измучен, его тело ныло, но внизу живота снова начал разгораться пожар. Он заставил себя подняться и на четвереньках пополз к центру комнаты, к тому самому месту перед камерой. Он замер в ожидании, чувствуя, как внутри него пульсирует тяжесть, а по бедрам стекает смешанная со смазкой влага. Итан понимал, что просто ждать — слишком скучно. Он хотел, чтобы Оливер, сидя в такси по дороге из аэропорта, видел, во что превратил его за эту ночь. Он дотянулся до телефона и установил его на штатив, выставив самый пошлый ракурс. Итан стоял на четвереньках, прогнув поясницу так сильно, что его задница стала центром композиции. На фото, которое улетело в мессенджер через секунду, всё было предельно откровенно: Его кожа была пунцовой от бессонной ночи и постоянного трения. Черный глянцевый ствол игрушки уходил глубоко внутрь, а его широкое основание буквально вжималось в растянутые, влажные складки входа. По бедрам стекали засохшие и свежие дорожки смазки, смешанной с соками его тела. Сам Итан на заднем плане оглядывался через плечо, его глаза были затуманены, а губы припухли, пока он прикусывал большой палец. Итан: «Она всё ещё во мне, родной. Всю ночь. Она такая холодная, а я такой горячий... Я чувствую, как она распирает меня внутри, и мне кажется, я уже не смогу сомкнуться без неё. Приезжай и забери своё место. Я пустой и жду только тебя». Ответ пришел через три минуты. Всего одно слово, от которого у Итана по спине пробежал мороз: Оливер: «Подъезжаю.» Итан услышал, как внизу у подъезда хлопнула дверь машины. Сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. Он замер в той же позе, чувствуя, как внутри всё пульсирует от каждого удара сердца. За дверью послышались тяжелые, уверенные шаги. Ключ повернулся в замке с сухим, окончательным щелчком. Оливер вошел в квартиру, не снимая пальто. Он пах холодным утренним воздухом, аэропортом и той самой властью, перед которой Итан всегда пасовал. Оливер прошел в комнату и остановился прямо над Итаном. Его взгляд медленно скользнул по его телу, задерживаясь на черной игрушке, торчащей из него. Мужчина медленно расстегнул ремень, и звук металла о кожу в тишине комнаты прозвучал как выстрел. — Ты молодец, Итан, — прошептал Оливер, хватая его за затылок и заставляя поднять лицо. — Ты действительно дождался. Мужчина не стал спешить. Он медленно снял пальто, бросив его прямо на пол, и остался в одной рубашке с закатанными рукавами. Его взгляд, тяжелый и хищный, был прикован к тому, как подрагивают бедра Итана. — Не так быстро, — он встал прямо перед лицом Итана, упираясь начищенными туфлями в паркет. — Я хочу видеть, как ты отдашь её мне. Сам. Без рук. Итан прерывисто вздохнул. Его мышцы и так ныли от многочасового напряжения, а теперь Оливер требовал почти невозможного — заставить свое измученное тело вытолкнуть этот объем. — Давай, Итан. Тужься, — приказал Оливер, расстегивая ширинку. — Выталкивай этот кусок пластика, чтобы освободить место для чего-то настоящего. Я хочу слышать каждый звук. Итан зажмурился, его лицо покраснело от натуги. Он крепче уперся ладонями в пол и начал ритмично сжимать и разжимать мышцы. В тишине комнаты раздался влажный, хлюпающий звук. Игрушка, густо смазанная соками Итана, медленно, по миллиметру, начала выходить наружу. Оливер наблюдал, как розовое кольцо входа любимого растягивается до предела, обхватывая черный ствол. Смазка пузырилась и стекала вниз, капая на пол. — О-о-ох... Оливер... — Итан всхлипнул, когда самая широкая часть игрушки начала проходить сквозь сфинктер. — Не останавливайся. Смотри на меня, — тот схватил его за подбородок, заставляя смотреть вверх, пока его задница продолжала свою постыдную работу. — Вот так. Хорошая девочка. Посмотри, как широко ты раскрыт ради меня. С громким, непристойным чмоканьем игрушка наконец полностью покинула тело Итана и упала на паркет, откатившись в сторону. Вход остался зиять — ярко-красный, влажный и совершенно беззащитный, готовый принять гораздо больший калибр. Оливер не дал ему ни секунды на отдых. Он схватил любовника за бедра и одним рывком подтянул его к себе, насаживая на свой раскаленный, пульсирующий ствол до самого упора. — А-А-А-ХГХ! — крик Итана захлебнулся, когда он почувствовал живое тепло Оливера. Это было несравнимо с пластиком. Это было больно, остро и так правильно, что у него искры посыпались из глаз. — Наконец-то, — прорычал Оливер, начиная вбиваться в него с той самой яростью, которую копил всю поездку. — Теперь ты вспомнишь, кому на самом деле принадлежит эта дырочка. Оливеру было плевать на комфорт. Ему нужно было чувствовать жесткость пола под коленями Итана и слышать, как его тело с глухим стуком впечатывается в паркет при каждом ударе. Он не собирался переносить это в спальню — он хотел закрепить триумф прямо здесь, на месте «преступления», где Итан только что извивался перед камерой. Он рывком нагнул того еще ниже, заставляя его уткнуться грудью в холодное дерево, и вцепился в его таз так сильно, что на бледной коже мгновенно проступили багровые отпечатки пальцев. — Кровать — это для сна, — прохрипел Оливер, увеличивая темп до запредельного. — А здесь я буду выбивать из тебя всю ту похоть, которую ты копил без меня. Ритм стал звериным. Оливер не просто трахал его — он забивал себя в Итана, как сваю. Каждый толчок сопровождался хлёстким звуком соприкосновения плоти о плоть и влажным чавканьем внутри Итана, который был настолько растянут и подготовлен ночным «гостем», что принимал Оливера на немыслимую глубину. В тишине утренней квартиры гремели только тяжелое, рычащее дыхание Оливера и сдавленные, захлебывающиеся стоны Итана. Холодный пол под ладонями юноши контрастировал с обжигающим жаром, который его парень вколачивал в его нутро. Простата, истерзанная вибрацией, теперь буквально стонала под прямыми, тяжелыми ударами живого члена. — Ты... ты такой огромный... — всхлипывал Итан, его голова моталась из стороны в сторону, а пальцы скребли по паркету в поисках опоры. — Глубже, Оливер! Прошу, уничтожь меня! Оливер перехватил его за горло, слегка приподнимая, и посмотрел на их отражение в зеркальном шкафу. — Смотри, — приказал он. — Смотри, как я тебя имею. Видишь, как ты раскрываешься? Ты весь мой, Итан. До последней капли пота. Он дошел до предела. Его движения стали короткими и сокрушительными. Итан уже не мог стонать — он только хрипел, чувствуя, как финал накатывает на него лавиной. На этот раз Оливер не запрещал. — Кончай, — скомандовал Оливер. — Кончай на этот чертов пол, прямо сейчас! Итан сорвался. С диким, надрывным криком он содрогнулся, и белые струи брызнули на паркет, пачкая черную игрушку, лежащую рядом. Секундой позже Оливер вбился в него в последний раз и излился мощным потоком, заполняя любимого до краев, возвращая себе всё, что принадлежало ему по праву. Ярость Оливера, в этом безумном танце власти — утихла так же резко, как и началась, оставив после себя лишь тяжелое дыхание и запах секса, заполнивший комнату. Он почувствовал, как Итан под ним обмяк, превратившись в безвольное, дрожащее тело, чей лимит прочности был исчерпан до самого дна. Мужчина не отстранился сразу. Он прижался лбом к мокрому затылку парня, позволяя их сердцам выровнять ритм. Затем, медленно и почти осторожно, он вышел из него. Итан тихо всхлипнул от внезапной пустоты и холода, который коснулся его измученного нутра. — Тише, маленький... всё закончилось, — прошептал Оливер. Его голос, только что раздававший приказы, теперь звучал низко и бархатно. Он просунул руки под грудь и бедра юноши, легко, словно тот ничего не весил, поднимая его с холодного пола. Итан инстинктивно обхватил его шею слабеющими руками, пряча лицо в изгибе плеча, вдыхая родной запах, который он так отчаянно искал на подушках всю ночь. Оливер принес его в ванную. Он усадил Итана на край мраморной столешницы, придерживая за талию, и включил теплую воду. — Посмотри на меня, — мягко попросил он. Когда Итан поднял свои покрасневшие, затуманенные глаза, мужчина взял губку, намылил её дорогим гелем и начал бережно смывать следы их долгой разлуки. Он смывал засохшую смазку, мятный гель, пот и собственное семя, стекающее по бедрам парня. Его движения были точными, но невероятно ласковыми — так ухаживают за самым ценным и хрупким трофеем. — Ты выдержал всё, что я на тебя обрушил, — Оливер коснулся губами лба любимого человека, пока его руки продолжали очищать его кожу. — Теперь отдыхай. Сегодня ты не услышишь ни одного приказа. Он вытер его пушистым полотенцем, завернул в свой собственный тяжелый халат, который был Итану велик, и отнес в спальню. Уложив его в свежезаправленную постель, Оливер сам лег рядом, притягивая изможденное тело к себе. — Спи, — выдохнул он в макушку Итана, накрывая их обоих одеялом. — Я здесь. И я никуда больше не уеду. Итан закрыл глаза, наконец-то чувствуя себя в полной безопасности под защитой тех самых рук, которые еще полчаса назад не знали жалости.