Избавление от призраков

Никандрос и Йорд взяли на себя полное командование, виирийская армия подчинялась беспрекословно. Некоторым сторонникам Кастора удалось сбежать, большая же часть пала в бою, некоторые из них добровольно опустили оружие, признавая власть законного короля, своего Повелителя. Даже спустя несколько часов во дворце всё ещё суетились солдаты и слуги, выносили тела и отмывали кровавые следы ещё одного переворота. И всё же, не смотря на тот хаос, который ждал их завтра и дыру в животе, Дамианис был счастлив. Потому что Лорен был жив, хоть и казался очень недовольным, но Дэмиен потратил довольно большое количество времени, чтобы научиться различать оттенки его эмоций – это было беспокойство. - С ним всё будет хорошо? - Лорен стоял возле кровати, внимательно наблюдая за Паскалем. - Не переживайте, Ваше Высочество, жизненно важные органы не задеты и у акиэлоссцев имеется особый вид упрямства, - лекарь слабо улыбнулся, заканчивая перевязывать Дэмиена. - Лорен, - начал было Дэмиен, но осекся, из-за резкого взгляда своего любов…возлюбленного. - Молчи, тебе нельзя сейчас разговаривать. Паскаль постарался скрыть снова проступившую улыбку. Видеть его Принца таким было столь непривычно, сколь и воспринимать акиэлоссцев своими союзниками после стольких лет вражды. Но это хорошо, это определенно, походило на свежее дуновение ветра в ночное время после особо знойного дня. Лорен не ушел вместе с Паскалем. В королевских покоях повисла тишина. Дамианис внимательно вглядывался в осунувшееся и ещё более бледное лицо Лорена, в попытке усмирить дрожь в теле. Будто осознание последних дней и их последствий открылось ему только сейчас. В голове роились мысли, впиваясь ядовитыми жалами в черепную коробку. Если бы он не успел? Если бы ничего не получилось? Ведь всё столько раз шло не по плану, и было готово сделать это снова. Но самым больным жалом стал Регент и то, что он говорил в Твердыне Королей. Не было времени, не было времени задуматься и сил, чтобы что-то изменить. Прошлое, которое было не подвластно ни одному из великих Королей. - Тебе нужно отдохнуть, - мягко с хрипотцой в голосе нарушил молчание Дэмиен, пытаясь улечься поудобнее. Мужчина поморщился, а Лорен дернулся к нему. - Ты можешь хотя бы пять минут не шевелиться и не говорить? – почти прошипел он. Дэмиен перехватил Лорена за запястье, за то самое, на котором был надет браслет раба. Взгляд виирийца скользнул на крепкую хватку и на блеск золота. Оба молчали. Он никогда не чувствовал чего-то подобного, и никогда не хотел чувствовать, но разве уж его спросили? Он не умел «не думать», он не умел останавливать свои больные воспалённые мысли, и ему было безумно страшно пытаться. Лорен храбрился, надевал ледяную маску, выпрямлял спину и смотрел прямо в глаза, встречая всё, что уготовила ему судьба, с достоинством. И лишь наедине с собой, когда сбегал на прогулку или в свои покои, он мог задохнуться, мог вздрогнуть, мог затянусь шнуровку ещё сильнее или ослабить её и вздохнуть, это уж на усмотрение. - Ляг со мной. Лорен секунду решал хочет ли он вырваться или нет. Не стал. - Я грязный. - Я тоже. Это было не совсем то, что имел в виду Лорен, но… Он лег. Сопротивляться этому теплу не было ни сил, ни желания. Потому что вот он, перед ним, лежал живой, не совсем невредимый, но живой. В банях во время схватки с Кастором, Дамианис думал, что они избавились от всех призраков прошлого, но это было не так. Осталось избавиться ещё от одного и это будет не так просто, ведь даже смерть Регента не решила эту задачу. Дэмиен поглаживал кончиками пальцев почти что не прикрытую спину Лорена, хитон окончательно пришел в непригодность и вслушивался в неровное дыхание, тело парня было натянуто как тетива перед выстрелом. Всё стало понятнее. Его сухая опытность, но незнание чувственности. Его повадки девственника, но знание процесса. То, как он отворачивался. То, как просил поменять позу, чтобы не видеть. То, как не мог кончить. То, как не мог отдаться моменту близости. И собранность после. Стакан воды. Обтирание. Кровь внутри Дэмиена начала вскипать с новой силой, и даже мысль о том, что голова Регента сейчас насажена на пику и вывешена на всеобщее обозрение, как предателя, не приносила должного успокоения. Он сам должен был отсечь ему голову, он должен был пытать его в подвалах дворца, он должен был уничтожить его, лишить того рассудка, отрезая от него кусок за куском и только потом – убить. Тело напряглось, рука дрогнула и полностью опустилась на спину Лорена, прижимая того к себе сильнее. Рана заныла сильнее, предварительно резанув острой болью, но это было не важно. Тринадцатилетний Лорен, потерявший на поле боя Отца и Брата, единственных своих защитников. Лорен, который до этого с такой охотой пропадал в библиотеке за книжками. Лорен, которому пришлось повзрослеть в полном одиночестве, повзрослеть и отрастить шипы, выдрессировать себя как породистую лошадь. Лорен, которого унижали и уничтожали час за часом, год за годом, которого желали убить. Его Лорен, которого он самолично лишил детства, вонзив меч в Огюста. Пока он праздновал свою победу, завоевывал эту жизнь, купаясь в признании своего народа и отца, пока он наслаждался рабами и рабынями, что создавались для дворца…всё это время. Дэмиен сжал челюсти и постарался выдохнуть как можно тише, но у него не вышло. - Спасибо, что пришел за мной. – Лорен, наконец-то, подал голос, стараясь вообще не шевелиться, чтобы не причинить лишнего беспокойства. Где же его хваленая выдержка и холодность? Он точно тот же человек, который приказал нанести столько ударов плетьми, а затем стоял и смотрел, как сознание его врага меркнет? Он потерял себя или всё-таки обрел? - Ты знал, что так будет. - Нет, - Лорен помедлил, обдумывая, стоит ли признаваться, что он не всех может просчитать. – Не знал. Ты не всегда поддаешься моим вычислениям, это стало большой для меня проблемой. Я постоянно думаю и каждый раз ошибаюсь. - Значит, не думай. Больше не думай. Снова тишина. За окном лязгнул метал. - То, что он сказал… - Ты не должен ничего мне объяснять, я бы никогда не попросил этого. – Дэмиен проклинал себя и слабость своего тела, что не может сжать Лорена сильнее и заставить того замолчать. - Именно поэтому я должен рассказать, иначе его призрак никогда не исчезнет из нашей постели. Нашей. Он сказал «нашей постели», поэтому Дамианис замолчал сам, не смея прерывать этот момент отчаянной и щемящей искренности. Лорен больше никогда не будет одинок, поэтому ему можно побыть слабым, только с ним, с Дэмиеном, с его рабом навеки. - Я не сразу понял, каким именно человеком он был. Мне отчаянно требовалась поддержка хоть кого-то, а он был моим последним, оставшимся в живых родственником. Слова довались тяжело, но голос был ровным, а выражением лица отстраненным. - Мне пришлось заслуживать его любовь, и я знал, что это неправильно. Это было грязно, - Лорен запнулся и сделал глубокий вдох, - это было больно. В этом не было ничего кроме его больных желаний, его мерзких предпочтений и желания сломать меня, подчинить себе и отобрать последнее, что у меня осталось – мой дом, мой народ и мою корону, принадлежавшую мне по крови. - Тебе стоило позволить мне убить его самому, - Дэмиен пытался молчать, но это было выше его сил. Вот почему Никаис стал для Лорена так близок – он видел в нём себя, отчаянно сломленного и всеми силами пытающегося заслужить не любовь, но покровительство, хоть какую-то мнимую защиту. Лорен мотнул головой. - Если не брать его в расчет, то ты первый, кто посмел и кому я разрешил коснуться себя, и ты станешь последним, Дамианис. То был голос Короля, не маленького мальчика и не Принца – это было обещание и клятва, хоть и излишняя, как подумал Дэмиен. Он и так прекрасно всё знал, догадывался, по крайней мере, хотя его ум и не был столь же острым как у Лорена. - Никто, кроме меня. - Никто. - Поцелуй меня. Свеча в покоях успела догореть и единственный свет, который освещал темную комнату, пробивался сквозь открытые окна. С улицы доносились копошения и перекрикивания солдат, но всё было не важно. Они были здесь. Они были живы, и призраки их прошлого растворялись во тьме, отступали на время, но когда-нибудь, эти призраки исчезнут окончательно. Дамианис – Король Акиэлоса клянется самому себе перед богами, что позаботиться об этом. Лорен тихо и горячо выдохнул, приподнимаясь на одном локте, чтобы мягко коснуться своими губами губ своего вечного раба. Ресницы дрогнули, и если бы в комнате было светлее, Дэмиен обязательно бы это заметил, как невинно, нежно и беззащитно в своей искренней любви выглядит сейчас Лорен -  Король Виира и его вечный раб.