Кукла раз, кукла два, кукла три…

      Маленькая тряпичная кукла, набитая ватой, скачет по ступенькам из книг вниз, будто не в силах сдержать эмоции. Так пылкий юноша, завидев возлюбленного, стремится преодолеть любое расстояние, чтобы поскорее оказаться рядом.       — Якумо, ты очень милый. Хочу всегда держать тебя за руки!       Вторая кукла взмахивает руками и с готовностью подхватывает первую в объятия, начиная кружить ее в воздухе.       — Ох, мистер Эйден, вы заставляете меня смущаться… Могу я вас поцеловать?       — Якумо?       Якумо подпрыгивает на диване. Две куклы выпадают из его рук. Резко обернувшись, он почти ударяется лбом о подбородок вице-капитана, который наклонился через его плечо.       — Сэр Эдмонд?!       К счастью, столкновение удается миновать.       Эдмонд даже не вздрагивает. Полностью невозмутимый он огибает диван, придерживает меч на поясе рукой и аккуратно поднимает кукол с пола.       Якумо вскакивает на ноги, тут же заламывает руки, потом прячет их за спиной — будто это скроет «улики, — потом вспоминает, что его уже застукали за смущающими действиями, и пораженно стонет. Играл в куклы и разыгрывал между ними любовную сцену, правда, Якумо? Ему кажется, что он слышит эти невысказанные слова наяву. Щеки вспыхивают.       Надеюсь, сэр Эдмонд хотя бы не слышал того, что я бормотал себе под нос.       Смех.       В дверном проеме Оливин, который остался незамеченным ранее, встречает взгляд Якумо и прикрывает рот ладонью.       — Отец Оливин!       — Что ты тут делаешь, Якумо? Это ты сшил? — с любопытством спрашивает святой отец, подходя ближе.       Заговорщицкий блеск в его зеленых глазах говорит о том, что вслух Якумо все-таки говорил слишком громко.       О нет. Как стыдно.       — Нет! — Якумо резко мотает головой. — Т-точнее лишь одну. Свою. И еще несколько… но других! Мы с мистером Эйденом шьем игрушки для кукольного представления в приюте.       В конце концов Якумо отчаивается как-то объясниться и просто указывает на горку из кукол на журнальном столике. Их трудно заметить, потому что все место вокруг — сам стол, диван и даже пол — завалены отрезами ткани, ленточками, мелками, нитками, бумагой для выкроек и полуготовыми изделиями, в которых сложно с ходу различить — рука это, нога или деталь одежды.       Сразу после завтрака Эйден помог Якумо убрать посуду и уговорил пойти с собой, чтобы помочь в одном «очень-очень важном и крутом деле».       Это небольшая комната на втором этаже особняка, по соседству с библиотекой. Как правило, сюда приходят с книгой, когда хочется почитать и выпить чай одновременно. Эйден же часто использует ее как вторую мастерскую, когда ему нужно больше пространства и света, чем в спальне.       Ну и вот…       — Какие они замечательные! Вы с Эйденом постарались вместе? Должно быть, это потребовало от вас много работы!       Оливин, следуя за жестом Якумо, легко находит предмет разговора и перебирает каждую из уже завершенных куколок, восхищаясь деталями одежды и маленьким реквизитом вроде балетной пачки у танцовщицы, бубенчиков на шляпе шута и блестящих пряжек сапог у игрушечного солдатика.       Он даже находит менее человечную игрушку — черную крысу в камзоле с золотыми пуговицами.       — Эйден говорил мне о своей задумке. Дети уже с нетерпением ждут его визита завтра, — зеленые глаза Оливина блестят от восхищения, когда он оборачивается обратно к Якумо.       Его Святейшество как ребенок радуется и хлопает в ладоши, и Якумо теряется.       — Н-нет, было не так уж сложно… Это не слишком отличается от пошива одежды. Конечно, детали куда мельче и нужно приноровиться, чтобы швы получались аккуратными. К счастью, бабушка научила меня потайному шву и… Т-то есть я хотел сказать: Мистер Эйден сделал большую часть работы, я просто помогал…       Как всегда, сталкиваясь с похвалой, Якумо чувствует себя неудобно и спешит развеять заблуждения, чтобы ему не приписали «лишних» заслуг. Но Оливин смотрит на него испытующе и терпеливо, напоминая о всех тех случаях, когда между ними происходил диалог «ты не должен чувствовать себя самозванцем». Его Святейшество уверенно сжимает Якумо за локоть, а потом и вовсе берет за руку.       — Отличная работа, Якумо.       — С-спасибо!       И как раз в этот момент вице-капитан напоминает о своем присутствии, в его голосе слышится сомнение:       — И для чего тогда ему кукла в форме себя? Еще и твоя тоже. Что за историю такую собирается рассказывать детям этот мошенник?       Только сейчас Якумо обращает внимание, что и вице-капитан, и Его Святейшество выглядят так, будто только с дороги. Их волосы слегка растрепаны, а к одежде прилипла дорожная пыль. Возможно, они даже прибыли в особняк вместе.       Но вместе с подозрением в тоне рыцаря проскальзывает что-то мягкое. Когда он рассматривает кукол, с которыми изначально застукал Якумо. Одна — в форме Эйдена, у нее характерная синяя курточка и забавный завиток на макушке. Вторая — в форме Якумо: алые пуговицы и маленькие алые перчатки.       — Нет, сэр Эдмонд, уверяю вас, они точно не являются частью истории! — Якумо удается забрать свою куклу, и он прижимает ее к груди.       Рыцарь разочарованно сжимает рукой воздух.       Якумо неизвестно, что за историю готовит Эйден. Когда он спросил, тот приложил палец к губам и хитро подмигнул. «Это секрет. Если расскажу, то тебе уже не будет так интересно», — сказал Великий Чародей. Но заступиться за «честь» Эйдена Якумо точно в силах.       Он как персонаж истории? Это будет ужасная история. Нет-нет-нет.       — Тогда зачем они ему? — голос Эдмонда возвращает Якумо из воспоминаний о веселом смехе Эйдена.       Рыцарь берет куклу упомянутого «мошенника» за руки и слегка тянет, рассматривая с очень-очень пристальным вниманием. Затем перехватывает за щеки и сжимает. Недоверчивое лицо сменяется чем-то мягким и… голодным. Так смотрят на пушистого кота, который всем своим видом вызывает непреодолимое желание его сжать… или укусить.       Как Якумо должен ответить рыцарю?       — Ну… — Якумо неопределенно обводит рукой творческий беспорядок вокруг. И правда, как так получилось, что они в итоге стали шить кукол друг друга? Кажется, Якумо нашел в одной из корзин лоскут голубой ткани и сказал, что она цветом почти как любимая куртка Эйдена.       — И где этот парень сейчас? — раздается еще один внезапный голос.       Якумо вновь вздрагивает. Но на этот раз он умнее и первым порывом не оборачивается, а наоборот шагает в сторону. Не хватало еще повторить сцену ранее и по неосторожности едва не ударить Лорда Солярии.       Подошедший со спины Данте недоверчиво смотрит туда, где только что стояла нервная змея — теперь их разделяет минимум десять шагов.       — Мистер Эйден пошел искать мистера Блейда. У нас нет материалов, чтобы сделать для «оловянного солдатика» ружье.       Якумо не знает, что такое «ружье», но раз Эйдену нужно, то и ему тоже.       Кивнув, Данте решительно присаживается на диван:       — Значит, он скоро вернется. Тогда подожду здесь.       Мурашки ползут по коже Якумо. К счастью, вице-капитан и Оливин тоже решают остаться.       

***

      Удивительным образом все трое новоприбывших решают тоже заняться шитьем. И сделать куколок в форме самих себя. Якумо слегка нервничает, когда все взгляды обращаются к нему — потому что кто еще в комнате должен их научить? Но потом он берет свою куколку, делает вдох и принимается показывать наглядно. Чем больше он говорит, тем меньше дрожат руки и тем увереннее звучит собственный голос в ушах.       Он ловит мягкое одобрение в глазах Оливина и успокаивается окончательно.       Отбытие Эйдена на «охоту» за материалами затянулось. Видимо, Блейд не нашелся в комнате, а где еще искать е-дроида? Ну, это всегда непредсказуемо. Но ничего страшного, они вчетвером неплохо проводят время.       Когда каждый из новоприбывших увлекается своим делом, Якумо чуть-чуть наводит порядок.       Собирает обрезки ткани в мусорное ведро, а разбросанные эскизы Эйдена — в аккуратную стопку. В одной из подушек осталась воткнута игла с ниткой, когда Эйден в порыве вдохновения вскочил и выбежал из комнаты — очень опасно, поэтому Якумо спешит вытащить ее и вернуть в игольницу.       Часть разбросанных по комнате материалов принадлежит Якумо, часть Эйдену. Потому что сперва у Эйдена закончилась белая органза, а потом и шелковые ленты для игрушечных пуант не подошли — оказались недостаточно тонкими. И имеющиеся крючки для одежды его не устроили… Нужны были серебряные, а не бронзовые.       Якумо был счастлив поискать у себя все, что нужно, и в итоге притащил больше нужного.       Якумо вообще чувствует себя счастливым, помогая.       — Хм, выглядит неплохо, но мне кажется, цвет этих пуговиц не совсем сочетается, — Оливин вытягивает на ладони куколку, облаченную в… нижнее белье. Кхм, довольно мило и экстравагантно. Щеки Якумо краснеют.       — Ох? Минутку, — он с головой зарывается в ближайшую коробку. — Кажется, я где-то видел более подходящие.       .       .       Якумо ловит взгляды Повелителя Солнца, украдкой бросаемые через всю комнату в сторону вице-капитана. Вернее, в сторону куклы Эйдена, которую Эдмонд присвоил себе. Его Святейшество, если и завидует, то умеет скрывать это куда лучше.       Якумо тоже немного ревнует, но не находит в себе сил возразить Эдмонду, потому что тот… ну, Эдмонд. Рыцарю явно понравилась игрушка, хоть он и ни за что не признается в этом, если кто-то озвучит мысль вслух. Скорее уж, бросит ее на пол.       Данте хмуро смотрит на Эдмонда еще мгновение — несколько забавных выражений сменяют друг друга на его лице, пока он подбирает слова. Потом открывает рот. Его щеки слегка розовеют — нетрудно догадаться, что именно о кукле Эйдена и пойдет речь.       Взгляды Якумо и Оливина синхронно скрещиваются на Данте, и тот запинается.       — Нужен совет, Повелитель Солнца? — улыбка Оливина милая и доброжелательная.       Под интенсивностью алых и зеленых глаз — Данте решает, что есть битвы, которые лучше не начинать.       .       .       Якумо вздрагивает, когда вице-капитан натягивает нить и подносит ее ко рту, собираясь перекусить.       — Нет-нет, сэр Эдмонд, вы можете пораниться! Вот, возьмите ножницы!       — О? Спасибо, Якумо.       Справедливости ради с иголкой вице-капитан обращается куда лучше, чем с сахаром на кухне. Якумо ловит себя на легком удивлении и не успевает стереть это выражение с лица достаточно быстро. Эдмонд замечает и тут же ощетинивается, принимаясь оправдываться:       — Что за сомнение? Я не раз бывал с отрядом в походных условиях. Кто, по-твоему, будет зашивать мою одежду посреди леса?       И все же зашить дырку на рукаве и сшить игрушку — разный уровень мастерства. Разница как между новичком и мастером, ну или хотя бы очень старающимся энтузиастом.       — Это не сомнение. Вы восхитительны, сэр Эдмонд, — Якумо отвечает со всей искренностью.       Рыцарь краснеет и запинается.       О? Почему он так смутился? Якумо действительно так думает. Его алые глаза смотрят интенсивно, а дыхание становится чуть-чуть глубже. Вице-капитан отворачивается и возвращается к своей работе. Кукла Эйдена, которую Эдмонд использует как образец (либо потому что она ему слишком понравилась), зажата между обтянутых белой тканью рыцарской формы… коленей. Чтобы не упала.       Взгляд Якумо невольно опускается ниже лица друга. Звуки в комнате становятся внезапно тише, а температура выше. Это очень… волнительный контраст, когда у тебя холодные кончики пальцев рук и сухо в горле, будто от горячего пустынного воздуха.       Не смотри, не смотри.       Якумо быстро решает, что ему стоит заняться чем-то другим.       .       .       Например, предложить свою помощь Повелителю Солнца, дела которого явно идут не столь гладко, как у рыцаря.       — Эмм, Повелитель Солнца… если хотите, я могу сшить куклу за вас…       — Это еще зачем? — Данте резко вскидывает свои завораживающие разноцветные глаза и прищуривается, улавливая что-то на лице Якумо. — Что? Тебя не устраивает, как у меня получается?       — Нет! Устраивает! — громкость возражения режет слух даже Якумо. — Я-я не то хотел…       Он морщится и заламывает руки. Хотя он и стал куда комфортнее чувствовать себя рядом с Данте, сомнение, имеет ли Якумо право так фамильярно общаться с Повелителем Солнца, все еще живет на подкорке. Велико желание убежать, но что-то мешает. Беспокойство. Но не «из-за чего-то», а «за кого-то».       И тут очевидно «за кого» — за Данте.       Его кукла… неуклюжая: нитки торчат, вата набита неравномерно, одна конечность длиннее другой. Да Данте и сам замечает это, поэтому то и дело распарывает швы и начинает заново. Разбирает игрушку на составные части, выравнивает, исправляет и подгоняет. На самом деле он делает это с таким упорством, с такой прилежностью — все его пальцы исколоты. Капельки крови выглядят болезненно и даже чуть-чуть тошнотворно. Но целеустремленность красноволосого мужчины — вот что невероятно и вызывает уважение.       И правда, очень глупо на этом этапе пытаться выполнить работу за него — как будто стереть весь достигнутый прогресс.       Якумо решает, что лучшее, что он может сделать — это принести пластыри.       — Вот, возьмите, пожалуйста, Повелитель Солнца. Я сам регулярно укалываюсь. Ужасно неприятно, когда на ткани остаются следы от крови, — он улыбается сияюще и нервно. Искренне. Но все равно нервно.       Особенно когда Данте смотрит на него с недоверием, пытаясь разглядеть его руки. Из-за перчаток это сложно. Якумо изо всех сил старается не дрогнуть. Ведь у него есть конкретная цель, и он очень хочет ее добиться. Будь смелым. Эйден всегда говорит, что ты достаточно смелый, Якумо.       В конце концов Повелитель Солнца принимает пластыри. Якумо поражает то, насколько упоительно ощущается эта маленькая «победа».       Переживая ворох чувств, Якумо пользуется моментом и ретируется к креслу у камина, где тепло, удобно и комфортное для глаз освещение. Иначе следующим шагом он предложит Повелителю Солнца лично заклеить «боевые» раны. В кресло он опускается с явным вздохом облегчения — здесь, в укромном тесном уголке, его трудно заметить с порога комнаты.       А если кому-то понадобится помощь…       Со своего места он видит, как Оливин склоняется над столом, выбирая кружево, а Эдмонд, высунув от усердия кончик языка, сосредоточенно изготавливает для своей маленькой куклы меч из фетра. Кажется, никому пока не нужна помощь Якумо.       И тут что-то круглое и увесистое запрыгивает ему на плечо.       — Кью ~       Якумо резко поворачивает голову и почти утыкается носом в пушистый фиолетовый бок. Кьюболл смотрит на него сверху вниз (даже если с физической точки зрения все совсем наоборот), снисходительно.       — Я-я не солгал ему. Это была не ложь, — оправдывается Якумо. Прикусывает губу, теребит край свитера.       Если он чуть-чуть слукавил — разве это считается? Когда-то он и правда учился шить и колол себе пальцы. Просто это было очень давно. И может, не так сильно.       — Кью ~       — Никто не рождается с навыками, значит, я не схитрил.       Мягкое пухлое существо с лисьими ушами спрыгивает с плеча на колени. Якумо испуганно втягивает воздух и подставляет ладони, но в этом нет необходимости. Кьюболл — очень ловкий и искусно уворачивается от помощи. В его урчащих звуках Якумо слышится цокот языком. Знакомый такой.       Якумо так до конца и не понял, что это за существо — кроме того, что однажды его стали замечать в особняке, и оно как-то связано с небезызвестным лисьим ёкаем. С ним неоднократно сталкивались как слуги особняка, так и члены клана.       Сам Куя попытку Якумо расспросить о существе проигнорировал. Точнее отреагировал так, будто Якумо оно привиделось. Но змеиный ёкай точно слышал, как мистер Эйден говорил с маленькой фиолетовой лисой (можно ведь считать его лисой?) и называл «Кьюболлом». Собственно, именно от мистера Эйдена данное «имя» и распространилось по особняку.       Кьюболлу нравится появляться где-нибудь на периферии зрения и заставлять молоденьких, наивных горничных бегать за собой в попытках поймать. Или провоцировать Кару и Блейда. К счастью, его навыки скрытности ниже, чем у мистера Куи, либо пока не достигли того же уровня — поэтому обычно Якумо слышит шорох маленьких шагов прежде, чем Кьюболл к нему подкрадется, поэтому не успевает испугаться. Это уже что-то сродни ритуалу: Якумо здоровается и осторожно кланяется — и существо, кажется, уходит довольным.       Он даже начал понимать «речь» Кьюболла по оттенкам его «Кью~».       Так что Якумо внимательно выслушивает, что от него требует маленькое создание сейчас.       — Мм? Сшить куклу мистера Куи? — Якумо вопросительно склоняет голову к плечу. — Я? Ты хочешь, чтобы я ее сшил?       Чтобы это существо обращалось к кому-то из клана с просьбой? Такое впервые.       Кьюболл кивает. Хотя, учитывая его шарообразную форму, кивок больше похож на перекатывание туда-сюда по коленям Якумо.       Змеиный ёкай моргает:       — Хорошо.       

***

      …Якумо осторожно выкраивает детальки из мягкой велюровой ткани: для головы, туловища, рук и ног. Что касается волос?.. У него как раз есть отрез красивого лавандового цвета, приобретенный случайно на рыночной ярмарке — до сих пор ткань будто ждала своего часа.       Он ставит на колени коробочку со всякими мелочами и перебирает содержимое: пуговицы, крючки, кнопки и прочая фурнитура. Достает понравившиеся вещицы и демонстрирует Кьюболлу.       — Что думаешь?       Пуговицы, обтянутые шелком. Ребристые и перламутровые, как маленькие ракушки. Разноцветные, будто из стекла — они ловят солнечный свет и отражают бликами на стены.       Получает либо «одобрение», либо «неодобрение» и продолжает поиски. Пока не находит все, включая и подходящие бусины.       — Вот эти тебе нравятся? Хорошо, — в ладони бусины гладкие и теплые, чуть увесистые. — Я тоже думаю, что они идеальны.       Якумо считает, что подбор материалов для аксессуаров — самое важное. В основе своей технология изготовления тряпичных кукол одинакова, но вот одежда и мелкие детали — это то, что делает каждую из них уникальной и узнаваемой. В случае с мистером Куей Якумо еще и испытывает некий благоговейный трепет — он чувствует, что должен приложить все усилия.       У него есть отрез мягкого бархата такого незабываемого полуночного оттенка: между синим и фиолетовым, как индиго или ультрамарин. Для штанов и обуви. И отрез белого шелка, гладкого, как вода. Бусины, чтобы сделать пояс для одеяния куклы. И тонкая тесьма, чтобы оторочить рукава и воротник.       Сложнее всего, конечно, вышить выражение лица. Но Якумо думает, что более-менее преуспел?       — Вот, вроде готово. Взгляни, что думаешь? — он обрезает последнюю нить, искусно пряча концы, и осторожно передает готовое изделие в ожидающие лапки «заказчика». — Я могу внести изменения, если что-то не так…       Это очень мило, что Кьюболл хочет иметь для себя куклу Куи. Или, может, он подарит ее старшему ёкаю?       Кьюболл рассматривает игрушку несколько мгновений, придирчиво оценивая со всех сторон — его уши шевелятся, то прижимаясь к голове, то вставая торчком. А Якумо ждет вердикта, прилежно сцепив пальцы в замок на коленях.       Наконец, Кьюболл одобрительно кивает.       А в следующее мгновение достает булавку, замахивается и вонзает в куклу…       — Ах! — Якумо испуганно вскидывает руки.       Щелчок.       …точнее Кьюболл точно воткнул бы булавку в куклу, если бы внезапно не исчез с коленей Якумо. Движение настолько быстрое и смазанное, что Якумо улавливает его лишь благодаря своему нечеловеческому восприятию.       Как некая сила схватила Кьюболла и запустила через всю комнату прямо в открытое окно. Раньше оно было закрыто.       — Так-так-так, что тут у нас? Мелкий вредитель? Вампир явно плохо следит за своим домом.       Источник «силы» определить легко — тот и не думает скрываться, материализуясь из воздуха и устраиваясь на подлокотнике кресла. Якумо переводит взгляд и замирает, как животное перед хищником, руки все еще прижаты ко рту.       — М-мистер Куя, — он все же отнимает ладони от лица, и это словно сбрасывает чары оцепенения.       Якумо переводит взгляд на писк за окном и шум веток, вспоминает, что вообще-то они находятся на втором этаже, и подскакивает, чтобы поспешить на помощь.       Точнее, Якумо точно подскочил бы, если бы рука Куи не усадила его обратно.       — Не трать свое сочувствие на всякий недостойный мусор.       — Н-но… — Якумо категорически не согласен с такой оценкой. Кьюболл милый и похож на самого Кую, как тот может так о нем отзываться?       Разноцветные глаза на мгновение сужаются, будто он «слышит» мысли Якумо, но потом старший ёкай вздыхает. Устало и снисходительно.       — Он в порядке, видишь? — палец с фиолетовым ногтем небрежно тыкает в сторону окна, со стороны которого доносится шебуршание, цокот маленьких лап по подоконнику и раздраженное «Кью~».       Якумо поворачивает голову, но рука ёкая также непредсказуемо меняет направление и ложится на щеку змеи, препятствуя. А вторая рука подцепляет забытую куклу с колен. Куклу с озорной улыбкой и круглым пушистым помпоном на поясе хаори.       Якумо даже добавил родинку под глазом.       — Миленько, — короткие ногти постукивают по золотой и сиреневой пуговицам «глаз».       Что он думает? Ему нравится?       Странно, что шум до сих пор не привлек внимание Эдмонда, Оливина или Данте. Никто в комнате будто не заметил маленького «конфликта» и даже не отвлекся. Впрочем, возможно, Якумо не замечает чужих взглядов, потому что может смотреть лишь в эти разноцветные глаза. Они тоже красивые. Как и у Повелителя Солнца. Завораживающие, но другие. Скорее мистические.       Они мерцают весельем и ноткой чего-то мягкого, когда смотрят сверху вниз (на этот раз это действительно так). И когда Куя небрежно гладит Якумо по щеке.       Одобрение или награда?       — Раз это для меня, то я заберу? — старший ёкай вовсе не спрашивает, ни единой вопросительной интонации в голосе.       Якумо закрывает горящее лицо ладонями.       — Конечно, мистер Куя. Я сделал ее для вас.       

***

      Когда Эйден возвращается в комнату, его глазам, должно быть, предстает занятная картинка.