Amor maximus

Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась тень. Спустя пару секунд он прошёл в комнату и встал на против кровати, на которой сидела Гермиона. Она уткнулась в учебник по истории, старательно делая вид, будто не замечает его. Но он-то знал, что это не так. — Малыш, ну прости меня. — Не называй меня так, — ответила Гермиона, не поднимая взгляда. Он сел на кровать, от чего сестра вздрогнула. Том заправил прядку выбившихся из ее хвоста волос. Его рука нежно коснулась ее лица, привлекая ее внимание. — Посмотри на меня. Она резко брыкнулась, но Том только сильнее сжал её лицо. — Ты знаешь, что это было сделано только для твоего блага. — Нет! — она резко закрыла книгу с хлопком. — Не смей говорить так! Ты это сделал только для себя, я тут ни причём! Не прикрывайся мною и благими делами, я знаю, что это вовсе не так. Он закатил глаза: — Кое-кто просто не хочет принимать очевидное – мою любовь и заботу к тебе, сестрёнка. Она смотрела на него исподлобья и.... Молчала. — Малыш, оставь обиду и взгляни моими глазами. Моя сестра каждый день жила, прошу подчеркнуть, что именно, жила, в страхе, от этой злобной твар- — Не говори так! Это не тварь, о собака. Пускай и с бешенством или еще прочими отклонениями. — Именно, Миона. Ключевое здесь - с отклонениями . Она кидалась на тебя каждый раз, когда ты появлялась на ее горизонте. То есть в нашем районе. То есть там, где ты живешь. — Она всего лишь лаяла на меня!Это вовсе не причина для убийства животного! — она сорвалась на крик. — Это бесчеловечно! В уголках её глаз начали собираться слёзы, глазные яблоки покраснели и заблестели. — Миона, милая моя, бесчеловечно было давать этой шавке терроризировать всех людей, живущих тут, — он приобнял её, заметив, как затряслись плечи сестры, — кто-то должен был это сделать, иначе собака нанесла бы тебе реальные увечья. А разве я хотел, чтобы с этим милым личиком что-то случилось? Она продолжила шмыгать, содрагаясь всем телом. Том вздохнул. Его сестра была слишком сентементальной, слишком эмпатичной. Даже к бешеной собаке, пытавшейся напасть на неё. — Не плачь, малыш, — он легонько раскачивал её, как младенца, — теперь мы будем жить спокойно, ходить спокойно в школу и из школы, да? Он не мог сказать, когда точно эта собака появилась у них на районе. И сказать честно, он увидел её намного позже, чем услышал про нападения собаки. И сначала не поверил, когда реалистичная, прагматичная сестра начала испуганно забегать домой. Позже, он сам стал свидетелем, когда однажды шёл домой со школы вместе с Гермионой. За семейным ужином мать также начала упоминать эту бродягу. Сестра — это самое дорогое, что у него было, и позволить какой-то неадекватной псине терроризировать её он не мог. Вывод был очевиден. Он выследил, откуда эта собака приходила и где ночевала, что было достаточно легко, вылазя на вечерние прогулки. В один день, дождавшись ночи, он пробрался на заброшенный двор их соседа-наркомана, где и скоротала свои ночи псина. Она была действительно большой даже, когда спала, свернувшись колачиком. Действовать следовала быстро и бесшумно. Как только он ступил на пару шагов ближе к ней, псина проснулась. Вид у неё был растерянный. Разумеется, Том знал, как именно нужно вести себя с собаками, действовшим по инстинктам. Нужно показать – кто здесь альфа. Он грозно смотрел вниз, оскалив зубы. Вид у собаки стал жалкий. Он резко сделал выпад вперёд и воткнул нож прямо в её брюхо. Она заскулила, но спустя время стихла. Дело было сделано. Он достал мусорный пакет и положил туда уже мёртвую тушу. Теперь оставалось только убрать все следы того, что тут произошло. ***** Спустя полчаса он уже был дома, в ванной комнате на втором этаже их дома, наливая ванну. Надо было отмыться от всей крови и застирать все вещи. Он вышел взять чистую одежду, когда увидел Гермиону. — Где ты был? — Гулял, как обычно. — У тебя кровь? — она дотронулась до места за ухом. — Что-то случилось? Том взял её за плечи: — Что за допрос, сестрёнка? Всё в порядке, я видимо неудачно побрился. А что, переживаешь за меня? Она нахмурилась: — Вообще-то да. И ушла. ****** Гермиона – догадливая девочка и, конечно же, всё поняла. Сложила два плюс два и поняла, что именно он, её любимый братик, зарезал пса. Том не стал скрывать. Да, это был он. Да, он убил животное. А что ему оставалось делать? Животина однозначно страдала каким-то заболеванием и чрезмерной агрессией, причиняла столько вреда всей его семье, что выход был только один. Да все ему спасибо должны сказать! Но никто не сказал. Мама за ужином радовалась, что собаки второй день невидно. "Наверное, убежала или умерла от страрости" — наивно размышляла она. Но сестрёнка знала правду и дулась на него. Что невероятно раздражало Тома. И вот, он сидел в её комнате, на её кровати, утешал и успокаивал сестру. Он был уверен – спустя время она вернётся в своё привычное состояние и перестанет обижаться. Ей нужно было время, чтобы понять, какое дело сделал брат, и для кого. Конечно же, для любимой и не особо благодарной сестры. — Ты считаешь меня монстром? — его слова казались такими громкими в воцарившейся тишине. Она подняла голову с его плеча и посмотрела заплаканными глазами на него. Она покачала головой. — Язык проглотила? — Ты придурок, — язвительно сказала она, отодвигаясь, — тебе повезло, что мы - одна семья. — Так-то лучше, — усмехнулся он, — тебе не идёт быть запуганной овцой. Рука Гермионы занеслась над его лицом, но Том перехватил её, сильно сжимая. — Нормальная на брата руку поднимать? — Я хотя бы не убивала животное. — Я хотя бы ставлю семью в приоритет, а не жалкую псину. ****** Урок биологии был крайне унылым. Том сидел, отбивая ритм ручкой. Это был последний урок, и после него он планировал пойти на собрание "Змеев" – их кружка по шахматам. В их школе быть шахматистом значит быть крайне престижным учеником. Это значило, что ты гораздо умнее своих сверстников, следовательно, можешь пользоваться некими привелигиями у педогогического состава, а также администрации. Их команда выиграла не одно шахматное соревнование и имела репутацию холодных, расчётливых и крайне умных молодых людей. Змей. По случайным обстоятельствам вышло так, что все члены были достаточно привлекательными, а это, на самом деле, вносило свои преимущества. Многие недооценивали силу внешнего вида в таком спорте, что, по мнению Тома, было крайне ошибочно. Ведь то, как ты выглядишь напрямую влияет на то, как тебя воспринимают. А это немало важно во взаимодействиях с другими. Особенно с твоими оппонентами. Урок благополучно закончился, и Том вместе с Малфоем направился в кабинет их клуба. — Наш следующий турнир через неделю, я правильно помню? — спросил Драко. — Должен быть, да, — ответил Том, заходя в их кабинет. Кабинетом назвать это трудно, откровенно говоря. Больше напоминало лаборантскую, переделанную под самый обычный класс. Собственно, наверное так оно и было, но в историю Том не вдавался. Здесь они обычно обсуждали насущные проблемы, а если по-простому, то просто тусовались. По началу за ними приглядывал учитель математики Гораций, который, ну уж очень любил самого Тома. Но и в скоре он перестал следить за ними окончательно (хотя надо сказать никогда себя особо не утруждал этим) после побед на нескольких турнирах. — Твоя сестра нас игнорирует, — сложив руки на груди, произнёс Тео, — весь день бегала от меня, словно от огня. У вас с ней что-то случилось? Том знал, что Нотту нравилась его сестра. Он бросал недвусмысленные комментарии в её адрес и постоянно крутился возле неё. И порой, Тома это ужасно раздражало. Хотя в перспективах, их взаимоотношения могли принести пользу. Но по какой-то не особо понятной причине, Том не мог позволить этому случиться. Сестра слишком невинна для Нотта, который любил показать другим, где их место. — Повздорили немного, сам понимаешь, — отозвался Том, как ни в чём не бывало. Они часто ссорились с ней. Так сказать, не сходились характерами. Справедливая до жути, Гермионе не нравились почти все его друзья, но ради брата, она терпела их присутствие. Как надо уточнить, терпел её друзей Том, которые были полными раздолбаями. Уизли и Поттер. Её верные пёсики, постоянно крутившиеся возле неё. Они были из школьной футбольной команды "Львов". Интеллектом не обладали, в особенности Уизли. Пару раз Том был с ними в одной компании. Это было крайне тухло. Они слыли такими сумасшедшими задротами, и в купе с не самыми одаренными умами, они вызывали ассоциацию собак. Как та собака, что Том убил. Как умная сестра могла их терпеть? Но не просто их терпела, она любила их. — Она даже с Поттером и Уизли не ходила, — продолжил Нотт, — она явно не в духе, маленькая бестия. По комнате прошёлся смех. — Не смей так выражаться в её сторону. — Что? — Что слышал, — Том стоял почти вплотную с ним, — ты не имеешь права говорить так про мою сестру и тем более, следить с кем и когда она была замечена. — Но- — Мне неинтересно. Она – моя сестра. Уважаешь меня, уважай и её. ****** За столом никто не проранил и слова. Тишина, разбавленная звуками пережевывания еды. Мамы сегодня с ними не было, задерживалась на работе. Зачем и к чему им нужно было есть вдвоём, соблюдая никому ненужную формальность? Обычно Том любил есть в одиночестве в своей комнате, за что его нередко ругала мама, но сегодня он решил поужинать с ней. С Гермионой. — Как прошел день в школе? — непринуждённо спросил Том, ковыряясь в своей тарелке. Она подняла глаза на него и пару секунд молча смотрела на него. — Как обычно, — ответила она, — выполняли лабораторную по химии. Мистер Снейп всегда был таким снобом или только с нашим классом? Том усмехнулся: — Всегда. Гермиона слегка улыбнулась. Её глаза по-доброму сузились, выдывая улыбку на её лице. Том так любил её глаза, ведь они выдывали все её эмоции, а значит он мог догадаться, какие мысли ветали в её голове. — Как твой клуб шахматистов-придурков? — задала вопрос она. — Ты считаешь нас придурками? — О да, — отозвалась она, — особенно одного конкретно. — И кого же? Вместо ответа она указала пальцем на него. Он закатил глаза: — Могла придумать что-то более оригинальное. Она улыбалась чуть ярче, и на душе Тома теплело. — Отвечая на твой вопрос, — сказал он, — у нас всё схвачено. В общем, как обычно. — Когда ваши следующие соревнования? — На следующей неделе. Спустя минуту тишины, Тому пришла в голову, как ему показалось, невероятной гениальности идея, которой он поспешил поделиться: — Ты едешь с нами. Она перестала жевать и недоверчиво посмотрела на брата. — Да-да, не смотри так, — усмехнулся Том, — тебе самое время с нами ездить и учиться. Кто станет моим наследником, когда я выпущусь? — Твой кружок загнется, как только ты и твои "змеи" выпустятся, — она пожала плечами, — так как ни ты, ни твои сокомандники и думать не думали о наборе ребят помладше. Она была права. Но в этом и был некий смысл клуба — закрытость, элитарность, доступная только им. Хотел ли Том оставлять школе клуб "змей", взращивать новое поколение шахмастистов? Он обещал себе подумать об этом позже. — Ты знаешь, что я права, — Гермиона продолжала, — тебе слишком важна мнимая привилегированность, чем настоящие умы. Вернее даже так, тебе важнее держать возле себя псов, которые будут приносить тебе победы, чем развивать кружок. Тома это позабавило. Как Гермиона осмелела, два дня до этого ходила дулась игнорировала, а тут надо же, обвиняет Тома в нарциссизме. — Может и так, — усмехнулся Том, убирая посуду за собой, — но соревнования выигрываем мы, а не Поттер или Уизли. **** Она всё же поехала с ними на радость Нотту. И Тому. — Я еду не ради тебя или твоих гадюк, — твёрдо сказала она, — школа, в которой вы соревнуетесь, считается самой сильной в области биологических наук, и мне интресно там побывать. — Конечно, сестра. Он знал, что она не откажет. Гермиона оказывала на него странное, успокаивающее влияние, которое он как ни пытался, не мог объяснить, да и не особо и хотел. Сев автобус рядом друг с другом, их поприветсвовал Тео, сидящий на сиденье вперёд. — Брат сестра – одна сатана, — он повернулся к ним. — Так говорят про мужа и жену, держу в курсе, — Гермиона закатила глаза, сразу отведя взгляд к окну. Нотт засмеялся: — Да вы почти таковыми и являетесь! Ходите, как парочка! Тома разозлило это сравнение. — Что ты несёшь? — Я прикалываюсь, — Тео похлопал Тома по бедру. Спустя секунд десять напряженного молчания, он продолжил— Каждый раз, когда вижу вас двоих рядом, поражаюсь, как вы похожи и одновременно с этим такие разные. Будто неочевидные брат и сестра, если бы я не знал, что вы сиблинги, думал бы, что вы пара. Том посмотрел на Гермиону. Они действительно были похожи, всё-таки кровные родственники: тёмные чёткие брови, которые их мать Меропа считала отличительной чертой их рода, нос, губы, разрез глаз. Разве что, у Гермионы они были более карими, чем у него. — Прекрати это говорить, — огрызнулась Гермиона, — ты хоть слышишь сам себя? Загундосил "как пара", "как пара"? У тебя фетиш какой-то или что? Открой сайт для взрослых и смотри в одиночестве, к нам с этим не лезь. Она злостно смотрела на Тео, а потом произнесла еле слышно: — Это отвратильно. Тео поднял руки вверх: — Тишь, тишь, я же шучу! И развернулся от них. Что-то больно кольнуло у Тома после слов Гермионы. Он видел её взросление. Он сам её растил. Мать после рождения Гермионы начала сходить с ума по причине того, что отец резко бросил их. Как будто бы туман в его голове неожиданно развеялся, он избил мать до полусмертного состояния и ушёл. Том Реддл был всем для Меропы. Она до сих пор постоянно вспоминала его и их "великую" любовь. Маленького Тома очень бесило сравнение с отцом. Как их мать с такой сильной родословной из аристократов и богачей Мраксов, выбрала этого жалкого простолюдина, который в добавок её ненавидел? Меропа –дура, и Том отказывался менять своё мнение. После того, как папаша кинул их, Меропа поначалу держалась, но в скоре – начала пить. Начиналось всё терпимо, она пила, но всегда дети были для неё на первом месте. Видимо так было, пока Том не стал самостоятельно что-то делать, и Меропа решила, что отныне он достаточно взрослый, чтобы помогать маме в воспитании. И вся забота о маленькой сестре легла на плечи Тома, хотя сам был старше Гермионы всего на два года. Он кормил, мыл, укладывал маленькую и беззащитную сестрёнку. Она была тихой и быстро училась, а Том очень старался учить её всему, что знал он сам. Когда она стала взрослее, он учил её читать и писать, прививал любовь к чтению. Том радовался по сей день при виде читающей Гермионы. Он не мог представить свою жизнь без её. Он буквально вырастил её. Она была почти его полной копией. Разве что она была сентиминтальной, что Том в самом плохом своем состоянии осуждал. Том знал, что Гермиона обожает его. В детстве она часто называла его "своей самой большой любовью", и Том знал, что она считает так до сих пор, просто рамки приличия и границы, невольно выстроенные в подростковое время, не позволяли ей говорить это ему в лицо. И даже это убийство дворняги. Она осуждала это, но Том был уверен — она полюбила его ещё больше после этого. ******** Они вернулись домой очень поздно. Соревнования сами по себе шли не так долго, но всех участников погрузили в саму школу — провели экскурсии, показали новейшее оборудование и пригласили учащихся младших и средних классов переходить учиться к ним. Самому Тому это уже было неактуально, но Гермионе вполне. Она жадно поглащала всё услышанное, было видно, что школа ей понравилась. Она уже ушла к себе. Том приоткрыл дверь в её комнату и заметил, что она не спит, а просто лежит, свернувшись клубочком. Он слишком хорошо знал её, чтобы поверить в её якобы сон. Том прошёл в комнату и осторожно лёг рядом с ней. Его рука аккуратно приобняла её плечо, он уткнулся носом ей в шею, скрытой за пушистыми волосами. — Я знаю ты не спишь, малыш. Она молчала и он продолжил: — Я так скучаю по временам, когда мы доверяли друг другу все секреты. Ты будто отдаляешься от меня, нет? Он лежал, обнимая её, слушал её тяжелое дыхание. Она развернулась к нему, нос к носу, глаза в глаза. У неё такое красивое, правильное лицо. Почти как у него. Но то, о чём он просил, было неправильным. Он потянулся к ней и накрыл её губы своими. В момент, с него слетает какой-то стопор, он обхватывает её лицо руками и грубо проникает своим языком к ней в рот. Проводит им по зубам, целует, кусает её губы, так что на нижней образуются маленькие капельки крови, которые он жадно слизывает. Он не хотел отстраняться, он не хотел останавливаться. Только она здесь и сейчас рядом с ним её запах её чудесный запах ванили кожи крови она с ним. Его. Его сестра. Его самая большая любовь. Оторвавшись от её губ, он начал расцеловывать её скулы, челюсть и шею. Она тихо и отрывисто вдохнула ртом, издав едва слышный стон, но Том сразу уловил его, и опьяненный этим, прикусил чувствительную кожу, втягивая её и оставляя тёмный засос. — Том... Он посмотрел ей в глаза, радужку которых почти не было видно, в темноте они сверкали, как обсидианы. Том быстро облизнулся. — Что такое, малыш? — Ты – моя самая большая любовь. ******* Он проснулся в её комнате. Но самой Гермионы не было видно. Ушла наверное готовить завтрак или умываться. Как же прекрасно ему было ночью! Он даже не мог вспомнить, как он уснул, но ощущение тепла Гермионы было с ним до сих пор. Спустившись на кухню, он увидел мать, сидевшую за столом. Она выглядела так старо и, откровенно говоря, плохо – вся сгорбленная, скрюченная. — Явился. Том встал по середине комнаты: — Что-то случилось? — Ты издеваешься? — прошипела мать. — Что-то случилось? Ты, поганый мерзавец, смеешь спрашивать это? Том был обескуражен. Что, мать его, произошло? — Ты можешь нормально сказать, что случилось? И где Гермиона? Меропа посмотрела на него красными глазами. — Звонили из больницы. Она уме- — тут она запнулась из-за нахлынувших слёз, — умерла. Том почувствовал пустоту внутри себя. Как она могла быть в больнице, если он вчера ночью был с ней, обнимал её (целовал её)? — Какой больнице? — Это ты виноват! — крикнула мать. — Ты оставил её и уехал на свои дрянные соревнования! И она умерла...моя девочка... Какой аварии? О чём была речь? — Я не понимаю... — Ты издеваешься? Вчера она возвращалась со школы и автобус, на котором она ехала.... он перевернулся. — Но мы ехали вместе, она сидела рядом со мной, мы были на моих соревнованиях! Мать смотрела на него так, будто у в лице огромная дыра, и Том скорее был готов поверить в это, чем в произнесенные Меропой слова. — Она не ездила с тобой на соревнования.