Океан помнит всё

      Вода помнит.              Это первое, что постиг Ао'нунг (или, быть может, вода сама открыла ему это), когда, уже который день подряд, он погружался в лагуну не ради охоты или забав, а чтобы обрести уединение. Здесь, в этой безмолвной толще, его не могли видеть соплеменники; не могли встретить глаза отца, полные жалости; он не мог видеть растерянность в облике Ло'ака. Вода укрывала слёзы, которые, как бы он ни пытался, больше не мог держать внутри, над поверхностью.              Он плыл вниз, туда, где солнечный свет, пронзая водную гладь, оставлял лишь трепетные, голубые тени. Кораллы в призрачном сумраке раскачивали свои причудливые щупальца. Ао'нунг откинулся на спину, раскинул руки и замер, повиснув в объятиях стихии, устремив взгляд вверх, на дрожащее марево мира над головой.              Он не верил, что встретит Нетейама здесь. Его забрала Эйва. И всё же, вода дышала им. Каждое течение, каждая проплывшая мимо рыба, каждый отблеск света на ложе из песка — всё кричало, тосковало, звало его.              Воспоминание нахлынуло внезапно, как подводное течение.              Тогда, еще до того, как небесные люди обрушили на них свою ярость, они с Нетейамом уплыли далеко от рифов. На спор. Ао'нунг, упрямый и самонадеянный, утверждал, что западный грот принадлежит Меткайина. Нетейам же, с той своей кроткой, всепонимающей улыбкой, лишь качал головой и мягко возражал, что Оматикайя тоже имеют право бороздить эти воды. Они нырнули. Ао'нунг, ослепленный желанием доказать свое превосходство, ринулся вперед, рассекая воду с агрессивной силой. Он первым влетел в грот, но вместо триумфа обнаружил лишь тьму и тесноту. Острая скала впилась в плечо, оставляя болезненный порез, и, что было особенно унизительно, заставила его застрять.              Паника вспыхнула лишь на миг. А затем он почувствовал тепло рядом. Нетейам, вместо того чтобы поддаться искушению посмеяться, просто протянул руку и коснулся его щеки. Его большие, золотистые глаза смотрели не с насмешкой, а с немым вопросом: «Ты в порядке?»              Едва заметным движением он указал Ао'нунгу, куда податься, чтобы выплыть. И когда они наконец выбрались на поверхность, Нетейам не стал упиваться победой. Он подплыл ближе, ласково коснулся раны на плече Ао'нунга и прошептал:              — Будь осторожнее.              Ао'нунг резко сел в воде, потревожив стайку игривых мальков. Здесь, на глубине, царила тьма, и лишь биолюминесцентный планктон мерцал вокруг него при каждом движении, словно россыпь крошечных звезд. Как глаза Нетейама. Они всегда светились в темноте. Особенно когда тот вглядывался в нечто прекрасное. Особенно когда тот смотрел на него.              Он вспомнил их первый поцелуй. Случайный, глупый. Они снова плавали, собирая диковинные ракушки, и Нетейам вдруг замер, зачарованный игрой света в створке гигантской жемчужницы. Ао'нунг, в приливе детской забавы, решил подкрасться сзади и испугать его. Но Нетейам резко обернулся, и их лица оказались в опасной близости. Сердце Ао'нунга забилось быстрее, чем жабры пойманной рыбы. Он хотел отпрянуть, рассмеяться, бросить какую-нибудь колкость. Но Нетейам смотрел на него. Просто смотрел. А затем его взгляд медленно опустился на губы Ао'нунга. Это длилось лишь мгновение, но Ао'нунг вдруг осознал, что сам не может отвести глаз от трепетных губ Нетейама. А потом Нетейам коснулся его. Своими губами. Легко, как трепет крыла икрана. Это длилось не дольше вздоха, но Ао'нунг запомнил вкус соленой воды на его губах и оглушительный стук собственного сердца.              Ао'нунг вынырнул на поверхность, жадно хватая воздух. Легкие горели, хотя он запросто мог держаться под водой гораздо дольше. Просто он забыл дышать. Забыл, потому что все его мысли были о нём.              На берегу, сидя вечером у костра, он наблюдал за Ло'аком. Тот был так похож и одновременно так непохож. В его осанке, в плавности движений, унаследованных от матери, чувствовалась та же стать. Но не было в нем той тихой глубины. Того омута в глазах, в котором Ао'нунг мечтал утонуть.              Он вспомнил, как однажды они вдвоем были у Древа Душ под водой. Это место считалось священным у Меткайина, и Ао'нунг, гордый и высокомерный, привел туда Нетейама, чтобы похвастаться. Но Нетейам не смотрел на Древо. Он смотрел на него. И когда Ао'нунг повернулся, чтобы произнести очередную хвастливую речь, Нетейам просто взял его за руку и переплел их пальцы. А затем приложил его ладонь к своей груди, туда, где трепетало сердце.              — Слышишь? — спросил он тогда языком, призванным разговаривать под водой. — Оно бьется сильнее, когда ты рядом.              Ао'нунг тогда потерял дар речи. Он просто смотрел на их сплетенные пальцы, на мерцающие нити водорослей вокруг, на блики на коже Нетейама, и думал, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного.              Сейчас он смотрел на свою ладонь. Она сжимала рукоять копья. Она была пуста.              У Меткайина не принято говорить с мертвыми. Они верят, что душа уходит к Эйве и становится частью Великой Матери. Но Ао'нунг не был Цахик. Он не знал, как говорить с Эйвой. Он знал только, как говорить с Нетейамом. И сейчас, глядя на ночное небо, отражающееся в безмятежной глади лагуны, он зашептал:              — Я… я не успел тебе сказать. Я все время хвастался, спорил, демонстрировал, какой я сильный. А нужно было просто сказать… Сказать, что я люблю смотреть, как ты улыбаешься. Что мне нравится, когда ты злишься на меня за мою глупость. Что ты… самый красивый воин, которого я когда-либо видел.              Вода едва заметно качнулась. На мгновение Ао'нунгу показалось, что он видит отражение луны и рядом с ним — чей-то силуэт. Полупрозрачный, сотканный из света и тишины.              Он замер, боясь дышать. Силуэт не двигался. Он был рядом. Смотрел на него. Так, как умел смотреть только Нетейам — с бесконечной нежностью, глубоким пониманием и тихой, светлой грустью.              Ао'нунг протянул руку, чтобы коснуться его, но силуэт внезапно исчез, растворившись в бликах на воде, словно его и не было.              Ао'нунг убрал руку и прижал её к своей груди, туда, где билось сердце.              Оно билось сильно. Сильнее, чем обычно.              Потому что Нетейам всегда был рядом. В воде, в свете, в каждом воспоминании. Он стал частью этого океана, как и обещал, став частью Эйвы.              А океан, как известно, помнит всё.