«Кто не должен быть здесь»

Грохот на кухне разрезал ночную тишину, как бритва — сухой, резкий звук бьющейся керамики. Парень подскочил на кровати, чувствуя, как в висках застучала кровь. Ноги коснулись холодного пола, и каждый шаг по коридору казался бесконечным. На кухне мертвенно-белым пламенем вспыхнула люстра. Свет был таким холодным, что казался почти осязаемым. — Здесь есть кто-то…? — сорвалось с губ. Голос прозвучал жалко, утонув в давящей пустоте. На полу, среди идеальной чистоты, лежали останки его любимой чашки. Осколки не просто рассыпались — они впились в линолеум, словно их вколотили туда с бешеной силой. Парень сделал шаг, и в этот момент стальной каркас люстры над головой издал протяжный, жалобный стон. Она начала раскачиваться. Медленно. Ритмично. Он смотрел на стену, где серая тень люстры жила своей жизнью. Когда лампа уходила вправо, тень дергалась влево. Она удлинялась, искажалась, пока не превратилась в худое, неестественно длинное подобие человеческого силуэта с зазубренными краями вместо пальцев. Парень вскинул голову: люстра замерла, но тень продолжала метаться по обоям, царапая их своей чернотой. Свет мигнул, выхватывая из темноты нечто, стоявшее в углу. — Ты не спрашивай, кто здесь… — ледяной шепот обжег ухо, заставив волосы на затылке встать дыбом. — Спроси, кто не должен быть здесь. Лампочка лопнула с оглушительным треском, осыпав его стеклянной пылью. Секунда абсолютной тьмы — и звук рвущегося металла. Тяжелая, кованая конструкция люстры сорвалась с потолка. Массивная сталь обрушилась на парня, сминая его плечи и прижимая к полу с глухим, хлюпающим звуком ломающихся костей. Он даже не успел вскрикнуть — огромный вес вышиб воздух из легких. Один из острых, как кинжал, хрустальных рожков при ударе вошел точно в грудину. Раздался резкий хруст ребер, и граненый осколок по самую рукоять погрузился в живую ткань, пронзая сердце. На мгновение наступила тишина. А затем из-под стального остова послышалось тяжелое, влажное клокотанье. Кровь, темная и пугающе горячая, густым потоком хлынула из раны, огибая прозрачный хрусталь. Она быстро заполняла пространство между осколками на полу, впитываясь в края его футболки, которая из белой мгновенно стала угольно-черной в сумраке. Жирные, дымящиеся ручьи потекли по кафелю, смешиваясь с пылью и осколками чашки. Парень дернулся, его пальцы царапнули пол, оставляя кровавые мазки, и затих. В темноте кухни остался только звук мерного, тяжелого «кап-кап» — это кровь стекала с края разбитой люстры в растущую на полу лужу. Парень не успел даже осознать финал своего существования, как само пространство вокруг него превратилось в режущую кромку. Когда массивная люстра впечатала его в пол, одна из стальных цепей, державших конструкцию, натянулась и лопнула, с силой хлыстнув его по предплечью. Рука безвольно дернулась, пальцы судорожно скрючились.