Отголоски эха: Разбитые зеркала души

Вода была обжигающе горячей, но щипала не только свежие раны – она будто вымывала из него остатки какой-то внутренней силы, последний, вялый протест. Северус сидел в ванне, скрючившись, стараясь сделать себя как можно меньше. Голову он запрокинул назад, позволяя воде стекать с волос, и сквозь пар смотрел на потолок. Трещины, паутина, разводы от старых протечек. Все это было так же разрушено, как и он сам. Сириус стоял у двери, прислонившись к косяку, и курил. Дым вился к потолку, смешиваясь с паром. Этот запах – табака, махорки, чего-то едкого в воздухе – был таким же реальным, как и боль в каждом суставе. Северус чувствовал его взгляд. Тяжелый, пристальный, изучающий. Но он не поднимал глаз, не хотел смотреть в эти насмешливые, жестокие глаза. -Ну и вид у тебя, Снейп, – прозвучал голос Сириуса, отдаваясь эхом в небольшой ванной. – Прямо как после встречи с адскими псами. Или… с самим собой в зеркале? Северус молчал. "Пусть говорит. Все равно слова не имеют значения. Имеют значение только действия." -Джеймс тебе милостыню подал, знаешь? – продолжал Сириус, словно наслаждаясь монологом. – Ты валялся в той канаве, и никто бы и хуй на тебя не положил. А он пришел. Спаситель, блять. "Спаситель," – мелькнула язвительная мысль. – "Или просто нашел новую игрушку." -Он всегда был таким, Джеймс. Только и думает, как бы кому помочь. Ну, или как бы с кого что-нибудь взять. А с тебя… с тебя он возьмет много. Он тебя ненавидит больше всего на свете, но при этом… – Сириус замолчал, задумчиво затягиваясь. – При этом он не дает тебе сдохнуть. Интересно, да? "Ничего интересного," – горечь отравила внутренний голос Северуса. – "Просто еще один круг ада." Через несколько минут Сириус наконец закончил курить, бросил окурок в унитаз. -Ладно, хватит раскисать. Доставайся. Я принес тебе одежду. Северус колебался. Не потому, что сомневался, а потому, что каждый шаг требовал неимоверного усилия воли. Он медленно встал из ванны. Вода стекала по его телу, обнажая синяки, старые шрамы от побоев – не только Джеймса, но и других, более поздних. Его тело было картой боли, свидетельством всего, что он пережил. Сириус бросил ему стопку одежды. Она была явно велика: старая, выцветшая футболка и мешковатые спортивные штаны. Чужая одежда. Чужая жизнь. Но это было лучше, чем ничего. Северус молча оделся, чувствуя на себе взгляд Сириуса. Когда он закончил, Блэк кивнул. -Пошли. Пойдешь с нами жрать. Джеймс не любит, когда к его столу садятся грязными. Сириус сопроводил его в гостиную. Это была комната, которая, несмотря на относительную чистоту, выглядела заброшенной и неуютной. Старый диван, несколько кресел, низкий журнальный столик, заваленный пустыми бутылками и окурками. На потертом ковре виднелись пятна. За столом сидели Джеймс, Ремус и Питер. Ели что-то из металлических мисок – видимо, тушенку с хлебом. Запах еды, впервые за долгое время, ударил Северусу в нос, вызвав голодный спазм в желудке. Но при виде этой троицы аппетит тут же улетучился. Джеймс поднял голову, когда они вошли. Его глаза скользнули по Северусу, остановились на его новой, хоть и чужой, одежде. Уголки губ Джеймса чуть приподнялись. -Ну вот, другое дело, – сказал он. – Садись, Снейп. Есть будешь? Северус посмотрел на Джеймса, потом на миску с едой. Голод был дикий, звериный. Но принимать еду из рук Поттера… это было отвратительно. "Еду из рук палача. Нет." -Не хочешь? – Джеймс усмехнулся. – Или слишком гордый, чтобы жрать из одной миски со своими… старыми друзьями? Северус стиснул зубы. Он не мог говорить. Слова застревали в горле, подавленные тошнотой и ненавистью. -Не упрямься, Снейп, – голос Джеймса стал жестче. – Я же сказал, я тебя накормлю. Не будешь есть – накормлю силой. И это будет куда неприятнее, поверь. Угроза была прямой и недвусмысленной. Северус знал, что Джеймс не шутит. Он был способен на это. Способен на все. Тогда он был просто хулиганом, теперь – безжалостным хозяином в мире, где закон не существовал. Он медленно, почти безвольно опустился на свободный стул. Ему поставили такую же миску с тушенкой и кусок черствого хлеба. Северус взял ложку, его рука дрожала. Запах мяса и специй был сильным, манил его. Но он не мог заставить себя сделать первый глоток. -Ешь, Снейп, – это сказал Ремус. Его голос был мягче, чем у остальных, но в нем также звучал приказ. – Тебе нужны силы. "Для чего? Для новой пытки?" – подумал Северус. Он посмотрел на Ремуса. Тот отвернулся, избегая его взгляда. "Безвольный червь. Как и всегда." Питер, сидящий напротив, наблюдал за ним, похрюкивая от удовольствия. Казалось, он наслаждался каждой секундой этого унижения. Сириус подсел к Джеймсу, и они вдвоем продолжали есть, перебрасываясь редкими фразами. Северус поднял ложку ко рту. Тушенка была жирной, соленой, но он чувствовал ее вкус лишь отдаленно, словно сквозь вату. Жевал хлеб, который царапал горло. Но он ел. Медленно, машинально, глотая эту горькую пищу, которая была и его спасением, и очередным звеном в цепи его рабства. Он был в доме зверя. И этот зверь заботился о нем. Ровно так, как зверь заботится о своей добыче, прежде чем начать рвать ее на куски. "Это только начало," – мелькнула леденящая мысль. – "Самое страшное только начинается." И Северус знал, что это правда.

***

Северус кое-как доел половину тушенки. Голод, эта первобытная потребность, временно брал верх над тошнотой. Но каждый взгляд Питера, каждый презрительный жест Сириуса, каждое слово Джеймса, звучавшее так, будто он говорил с надоедливым домашним животным, превращали эту пищу в пепел. Он чувствовал себя экспонатом в зоопарке. Они ели, разговаривали о какой-то ерунде – о запасах, о патрулях, о том, как устроен их новый "порядок" в этом разбитом городе. А Северус просто сидел и слушал, пытаясь понять правила игры. "Правил нет," – шептал ему его инстинкт. – "Есть только власть. И ты ее самый низ." После ужина, когда стол был кое-как убран, Джеймс встал. Он посмотрел на Северуса, и в его глазах больше не было прежнего веселья. Только ледяное спокойствие. – Итак, Снейп, теперь ты под моей крышей. И ты будешь соблюдать мои правила. Здесь. Я тебя спас, и я не потерплю никакой хуйни. Понял? Северус молчал. "Что он ждет? Согласия? Покорности? Ненависти?" Он не знал. – Мне нужен ответ, – голос Джеймса стал жестче. – Или ты оглох? Я тебя спрашиваю. Понял? – Понял, – выдавил Северус. Голос был хриплым, едва слышным. – Вот и умница, – Джеймс кивнул, и это было самое мерзкое в этой ситуации. Это снисхождение. – Ремус, покажи ему, где он будет спать. Питер, Сириус, пошли, у нас дела. Ремус поднялся. Он был единственным, кто выглядел не слишком счастливым. Он отвел Северуса в маленькую, тесную комнату на втором этаже. Комната была пуста, кроме старого матраса на полу и какой-то рваной занавески на окне. – Это… это твоя комната, – сказал Ремус, избегая смотреть на Северуса. – Дверь не запирается. Но лучше не пытаться сбежать. – Я понял, – сказал Северус. Ремус кивнул, бросил на него быстрый, полный жалости взгляд и вышел, закрыв дверь. Северус остался один. Впервые за долгое время он мог вздохнуть свободно, но этот вздох был пропитан страхом. Он лег на матрас. Запах был затхлым, пыльным, но это была своя кровать. Сквозь занавеску виднелись мерцающие огни разрушенного Лондона – редкие костры, фары машин. "Я в безопасности," – прошептал он, но его тело не верило в это. Тело помнило все – боль, унижение, запах других тел. Он попытался заснуть. Но сон не шел. Каждый скрип, каждый шорох в доме заставлял его вздрагивать. Страх был осязаемым, он вился вокруг него, как холодная змея. Он знал, что в этом доме он не в безопасности. Здесь не было магии, чтобы защитить его, не было никого, кто мог бы за него заступиться. Время тянулось медленно. Должно быть, прошла полночь. Северус лежал, сжавшись в комок, прислушиваясь к звукам дома. Слышал, как кто-то храпит где-то внизу, слышал тихие шаги в коридоре. Затем тишина. Полная, абсолютная тишина. И вдруг… щелчок. Дверь приоткрылась. Северус замер. В проёме появился Питер Петтигрю. Маленький, жирный силуэт, освещенный лунным светом, пробивающимся сквозь тонкую занавеску. Сердце Северуса ухнуло в живот. "Нет. Только не он." Питер бесшумно закрыл дверь и подошел к матрасу. Он не выглядел ни злым, ни жестоким. Просто... отвратительным. На его лице играла мерзкая, слабенькая улыбочка. – Не спишь, Снейп, – прошептал он. – Я знал. Северус не ответил. Он отшатнулся к стене. От Питера пахло потом, несвежим дыханием и чем-то сладковатым. – Дядя Джеймс сказал, что ты теперь наш, – Питер опустился на колени у матраса. – Сказал, что ты должен отработать свое спасение. Северус чувствовал, как его тело покрывается мурашками. Страх сменился ледяным ужасом. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. – Не бойся, Снейп. Я не причиню тебе боль. Только... посмотрю. Рука Питера протянулась. Северус инстинктивно сжался. Но рука Питера была не грубой, как у Джеймса, и не сильной, как у Сириуса. Она была липкой, скользкой. И когда он коснулся груди Северуса, это вызвало не боль, а отвращение. Питер даже и не думал церемониться со Снейпом, быстро стянув с него штаны он перевернул того на живот. Пару секунд ничего не происходило, но стоило Снейпу про это подумать как на ягодице почувствовалась холодная рука. Сразу же появился рвотный рефлекс, рука Питера была в мазолях, и не самая приятная - из всей компашки он был самый не красивый. Вскоре раздался звук молнии и к входу Снейпа прижалась головка члена. "Он же не войдёт просто так? Нет, нет, нет, нет! Я же даже не розтянут!" - мысль казалась логичной, и Снейп уже открыл рот чтобы закрычать, но к его горлу прижался тот самый нож. Холодное лезвие прошлось по коже оставляя не глубокий порез на коже. Снейпу только и оставалось пискнуть от боли и унижения в одном флаконе. Вскоре в узкый анус Снейпа проскользнул член. Боль была дикой. Снейп всхлипнул сжимая руки в кулаки. Питер начал двигаться. Северус закрыл глаза. Внутренний голос кричал: "Тебе не больно! Тебе не больно! Это не ты!" Он пытался отключиться, уйти в себя, как делал много раз до этого, когда его насиловали. Но в этот раз это было хуже. Это был Питер. Маленький, жалкий Питер, который теперь имел над ним власть. Чувство отвращения, смешанное с физической болью, нарастало. Северус чувствовал, как его тело поддается, как он сам становится всего лишь объектом в руках этого жалкого существа. Страх, унижение, злость. Все смешалось в один дикий коктейль. Когда Питер закончил, он тяжело дышал. Он выглядел... удовлетворенным. Полностью. Он встал с матраса, поправил одежду. – Это было... неплохо, Снейп, – прошептал он. – Я приду еще. Ты же никуда не денешься. Он вышел из комнаты, оставив Северуса одного. Дверь тихо закрылась. Северус лежал в темноте, а его тело дрожало. Он чувствовал себя грязным. Воды в ванной не хватило, чтобы смыть эту грязь. "Я в ловушке. Я в ловушке. Я в ловушке." – эта мысль билась в его голове, как сумасшедшая птица. Он был спасен от одной формы ада, чтобы оказаться в другой. И эта другая форма ада была управляема Джеймсом Поттером, который теперь был его хозяином, его спасителем, его палачом.