Аромат ромашек

      Перед взором сгущались тени, словно омутом поглощая всё вокруг. Жан оказывается в тёмном бездонном пространстве, где не было ничего кроме него самого. Стены, пол, какие-либо предметы — отсутствовали, заменяя себя мраком, то тут, то там ходящим вокруг да около; казалось, этой тьмы нет края. Он с испугом вздрагивает и оглядывается, не понимая, где находится и как сюда попал.       Это не Гнездо.       Кругом ничего нет. Абсолютная пустота.       Всюду витал призрачный сладковатый аромат полевых ромашек. Совершенно несочетающийся с пугающим местом.       Когда он пытается сделать шаг в этом неизвестном пространстве, его конечности кажутся такими тяжёлыми и слабыми, словно к ним привязан груз, не позволяющий сдвинуться с места. Жан едва мог пересечь расстояние длиной в жалкие дюймы. Пола под ногами не было, парень ступал в неизвестность, бесконечную и пугающую, липкую и затягивающую. Каждый с трудом сделанный шаг ощущался как прыжок с высоты. Вот-вот и ты можешь упасть.       Его взгляд опустился на руки — те были белоснежными и такими чистыми, без всех тех синяков оставленных после тренировок, без рубцов, шрамов, оставленными Воронами. Гладкая и нежная светлая кожа, усеянная лишь редкими чёрными родинками. Словно за все те годы к нему ни разу никто не прикоснулся.       Жан продолжает с недоумением оглядывать обнажённые бицепсы и предплечья, не веря, как такое возможно, когда перед ним вспышкой света загорается силуэт. В кромешной тьме он выглядит слишком ярким, ослепительным, что Жан на мгновение щурится.       Силуэт находится в паре метров от него, не скрытый блуждающими тенями, и Жан медленно двигается в его сторону, когда распознаёт в нём девушку.       Невысокую и, казалось, знакомую.       Та стояла к нему лицом, в желтоватом платье с изображением белых лилий. Ветра здесь не было — как и температуры в том числе — но подол платья с аккуратным молочным кружевом слегка развивался, открывая вид на худые ноги с розоватыми коленками.       Запах ромашек усиливается, когда Жан подходит ближе и, узнав лик девушки, замирает в небольшом расстоянии от неё.       Элоди?..       Слова не срываются с губ, лишь проносясь в мыслях белым шумом.       Быть не может...       С распахнутыми глазами Жан осматривает светящийся силуэт сестры, всё ещё не понимая происходящего.       Элоди смотрит на него снизу вверх из-за разницы в росте. Она такая же как в его воспоминаниях. Длинные до пояса чёрные волосы пышными кудрями оседают на её голых плечах, завитками спадая на такую же бледную, как у самого Жана, кожу. На голове широкий ободок под цвет платья, дополняющий её образ, его без проблем можно увидеть из-под чёрных кудряшек, спадающих на лицо. Чёлка на её лбу слегка топорщится из-за кучерявости волос, обрамляя светлое фарфоровое, словно у куколки, лицо. Её большие светло-серые глаза с густыми чёрными как смоль ресницами, трепещут, глядя на Жана. Полная его копия.       Элоди ничего не говорит ему. Лишь смотрит прямо в глаза.       Они застыли словно мраморные статуи, так и таращась друг на друга, не отводя взгляда.       Слова комком застряли в горле у Жана — он не мог произнести ни слова.       Что ты здесь делаешь?       Так и намеревалось вырваться у него, но он не мог.       Жан зачарованный силуэтом Элоди старался лишний раз не моргать, боясь что она исчезнет; она была единственным лучиком света в этой почти осязаемой тьме, не дающим сойти с ума.       В моменте Жан замечает, что девушка отдалилась от него. Она не сделала ни шага, но всё равно расстояние между ними стало больше.       Он вновь возобновил попытки приблизиться, ощущая противно липкие тени на коже, словно те не хотели пускать его к сестре. Жан сокращает расстояние до прежнего, но её лицо уже какое-то не то.       Элоди?       Она улыбнулась ещё шире, в тот момент как её лицо начало искажаться.       Брови, глаза, нос, губы — стекались по её лицу волнами, становясь нечеловеческим месивом.       Все знакомые Жану черты перемешиваются на её лице в кашу. Жан отступает на шаг, испуганно расширив глаза, глядя на то, как она следит за его действиями, безликим лицом.       Что с тобой?..       Жан пытается воссоздать образ сестры у себя в сознании и с ужасом осознаёт, что не может этого сделать.       Нет...       Он не помнит её лица.       Нет!       Парень вцепляется обеими руками себе в волосы, едва их не вырывая, и почти до боли жмурясь, чувствуя подступающую истерику.       Жан не мог забыть как она выглядела. Жан не мог забыть лица сестры. Жан не мог забыть... Элоди.       Горящие лёгкие Жана опустошены, когда он наконец делает вздох. Воздух — если таковой здесь был — пропитался сладким ароматом, казалось, ещё сильнее, словно Жан находился на поле полном цветов, а не в удушающей пустоте, что сводила его с ума.       Наконец, он открывает глаза, обнаружив, что яркий силуэт Элоди всё ещё перед ним. Жан протирает руками лицо, прогоняя разноцветные пятна перед глазами, и вновь смотрит на сестру.       Теперь не было даже того искажённого месива.       Лицо Элоди скрывал бутон ромашки.       Большой, такой же светящийся, с длинными белыми зажелтевшими на концах лепестками.       От этого цветка исходил аромат всё это время.       Жан смотрит на сестру с полным отчаянием в глазах. Хотелось подойти и сорвать этот чёртов цветок с её лица, чтобы он вновь узнал как выглядит его сестра.       Намеривавшись исполнить свою задумку, он с ужасом осознал, что не может сдвинуться с места.       Элоди находится всего в паре метрах от него, но Жана словно окружают невидимые стены, не дающие подойти ближе.       Парень смотрит как её силуэт медленно потухает, скрываясь во тьме. Белый свет исчезает как и сама Элоди.       Запах цветка пропадает, заменяя себя непривычной пустотой.       Жан снова пытается сделать шаг. И падает.       Тело окутало морозящим холодом, когда тени с остервенением накинулись на него.       Опустошенный, он позволяет им поглотить себя в бескрайний омут.

***

      Просыпаясь, Жан задыхается от нехватки кислорода, вцепившись ногтями себе в горло. С широко раскрытыми глазами он со страхом дёргает руки от себя, начиная нервно хватать ртом воздух. Его ладони дрожат, а под ногтями виднеется свежая кровь. Парень касается своей мокрой в холодном поту шеи, когда на подушечках пальцев остаётся багровый след. С губ срывается истеричный беззвучный смешок.       Когда он оглядывается, замечает, что находится в своей комнате, в Гнезде. Жан сидит в своей пропитанной потом кровати, у противоположной стены, повернувшись к нему спиной, тихо спал Зейн; темень в помещении освещала тонкая полоса света из-под двери в коридор.       Жан смотрит на свои руки, замечая, что все его шрамы вернулись, а потом вновь вспоминает Элоди и его сердце глубоко в груди до боли сжимается, грозясь взорваться сверхновой от осознания, что он её забыл.       Жан забыл то, что было так важно для него.       Жан забыл лицо и образ Элоди. Потерял часть себя.       Чувство непреодолимой вины давит на него тяжёлым грузом, с которым он не способен жить. Не хочет.       Образ Элоди с цветком, что скрывал её светлый лик — последний о чём Жан думал, когда схватил лезвие спрятанное в кровати.       Сестра умерла, а Жан обещал себе помнить её всегда, но не смог этого сделать.       Они встретятся — думает Жан, когда подносит тонкое острое лезвие с своему горлу.       Они обязательно встретятся.